Сочинения по русской литературе. Все темы 2014 г. - Коган Ирина Ильинична - Страница 77

В этих стихотворениях лирический герой Мандельштама пытается утвердиться в мистической, холодной и чуждой человеку вечности с помощью творчества. Остальные стихотворения книги (с 1912 года), в том числе и «Адмиралтейство», написаны уже в то время, когда поэт называл себя акмеистом; и в этих стихотворениях лирический герой вновь приходит к идее творчества, которое оставляет память о человеке, но уже не в холодной мистической вечности, а в веках.

На мой взгляд, творчество Мандельштама настолько уникально и своеобразно, что не помещается в жесткие рамки литературных течений и направлений. Ахматова говорила о поэте: «У Мандельштама нет учителя… Мы знаем истоки Пушкина и Блока, но кто укажет, откуда донеслась до нас эта божественная гармония, которую называют стихами Осипа Мандельштама?»

Тема стихотворения «Адмиралтейство» связана с общим замыслом цикла «Камень». Название цикла соотносится с идеей архитектуры: в цикле много стихотворений, эту идею воплощающих. Для Мандельштама поэзия – это тот «камень», тот архитектурный материал, при помощи которого он строит свой мир. Итак, тема стихотворения – само здание Адмиралтейства, расположенное в центре Петербурга. С темой закономерно связана идея стихотворения: это идея творчества. Творчество – это «пятая стихия», созданная человеком, она преодолевает время, она не божественна, но рукотворна, так как создается трудом «простого столяра», то есть обычного человека. Композиция стихотворения определена движением поэтической мысли:

– изображение конкретного здания Адмиралтейства, которое сравнивается с фрегатом или акрополем,

– возникновение образа Петра (основателя города) и его преемников, создающих рукотворную красоту Петербурга,

– четыре стихии и их преодоление в творчестве, которое является пятой стихией, созданной человеком,

– перед фрегатом-Адмиралтейством раскрываются всемирные моря вечности.

Стихотворение состоит из четырех строф, последовательно воплощающих основную идею.

Ключевые слова стихотворения связаны с образом моря. Адмиралтейство – это «фрегат или акрополь», брат воде и небу. Он будто плывет в темной зелени, которая также ассоциируется с морем. Море в этом стихотворении – особая стихия, пространство и время. Образ моря также создается при помощи слов ладья и мачта . Море (вода) является одной из четырех стихий, господствующих в мире. Его наполняют медузы, около моря брошены якоря. Образ всемирных морей – это преодоление реального пространства и времени, то есть сама вечность.

Кроме того, ключевые слова стихотворения связаны с его идеей – идеей творчества: красота, хищный глазомер (орудие создания данной красоты), пятая стихия, созданная свободным человеком, – это стихия творчества, которая позволяет преодолеть «пространства превосходство».

Идея творимой человеком красоты очень важна для Мандельштама. При помощи красоты поэт преодолевает сопротивление «недоброй вечности». Здание Адмиралтейства, построенное «простыми столярами», воплощает пятую, рукотворную стихию. Именно поэтому здание «сияет издали», отрицая «пространства превосходство». Мне кажется, что, помимо превосходства пространства, важна идея преодоления превосходства времени, ибо красота, воплощенная в камне (архитектура) и «Камне» (поэзия), остается в вечности:

И вот разорваны трех измерений узы

И открываются всемирные моря.

Проанализируем художественные средства, использованные в произведении. В первой части стихотворения нам показан образ Адмиралтейства, который передается при помощи метафор «фрегат», «акрополь», «воде и небу брат», «ладья воздушная». Доминирующие цвета стихотворения – голубой (цвет моря и неба) и зеленый (цвет листвы), на фоне которых «сияет издали» здание. Сияние ассоциативно связано с золотым цветом. Фрегат Адмиралтейства как бы учит каждого, кто смотрит на него: красота создается не богами, она создается человеком, простым столяром с его хищным и точным глазомером. Интересны эпитеты «мачта- недотрога » (шпиль Адмиралтейства одновременно хрупок и недосягаем), простой столяр (человек, не считающий себя творцом, а просто выполняющий свою работу). Интересны синтаксические особенности анализируемого текста: основная идея как будто подчеркивается эмоционально при помощи тире, вопросительного и восклицательного знаков:

Он учит – красота не прихоть полубога,

А хищный глазомер простого столяра!

Четыре стихии, лежащие в основе мира, противопоставлены пятой – творчеству. Это противопоставление выражено при помощи тире:

Нам четырех стихий приязненно господство –

Но создал пятую свободный человек…

Не отрицает ли пространства превосходство

Сей целомудренно построенный ковчег?

Вопрос звучит скорее риторически: ведь автор всем текстом стихотворения показал, что знает ответ!

Итак, в стихотворении О. Мандельштама «Адмиралтейство» человек преодолевает господство четырех стихий – воды, земли, огня и воздуха – при помощи пятой стихии (метафора творчества). Адмиралтейство сравнивается с ковчегом, который отрицает превосходство пространства, то есть является его доминантой. Ковчег Адмиралтейства плывет в вечность: творчество его создателей будет сохранено в веках, недаром перед ним раскрыты всемирные моря.

Поиски человеком смысла жизни в произведениях А. П. Платонова

События повести А. П. Платонова «Котлован», написанной между декабрем 1929 и апрелем 1930 года, переносят нас в драматическую пору индустриализации, коллективизации и переустройства деревни, нелепостей и «перегибов» общественной практики, насилия над народом и подавления личности партийно-государственной системой на рубеже 20 – 30-х годов XX века. Объектом изображения Платонова стало время крушения прежних основ жизни.

Местом действия Платонов сделал какой-то провинциальный город и его окрестности, а также безымянную деревню с окружающими ее просторами. В связи с этим в композиции повести можно условно выделить две основные части, воссоздающие разные пространственные зоны. Герои книги иногда перемещаются из города в село и наоборот. Но в основном все они строго прикреплены к своим «участкам».

Изнуряя себя до изнеможения и отупения, люди беспрестанно роют, будто хотят «спастись навеки в пропасти котлована». В этом обнаруживается первый парадокс происходящего: люди пытаются спастись там, куда можно только провалиться, – в пропасти. Обессиленные и усталые строители, созидающие дом для жизни, падают на пол «как мертвые» и лежат вповалку. Каждый существует «без всякого излишка жизни», все «худы, как умершие». Напротив, замуровывая умершую женщину в своеобразном каменном склепе, рабочий Чиклин многозначительно произносит: «Мертвые тоже люди». То есть о мертвых говорят как о людях живых, а живые оказываются уподобленными мертвецам.

Рано утром люди вновь начинают, выматывая себя, рыть скользкую глину, поднимать тяжелый грунт и долбить неподатливый камень, чтобы завтра опять делать ту же работу, забираясь все глубже в бездну огромного котлована.

В своих мечтах строители устремляются куда-то высоко в поднебесье, и их гигантский «общепролетарский дом» начинает напоминать легендарную Вавилонскую башню. Высота дома-башни и глубина котлована контрастируют, как возвышенное и низменное, как мнимое и реальное, потому что чем интенсивнее строится «башня», тем глубже люди зарываются в глину и земную толщу, в «низовую бедность земли». Здание над котлованом должно «возвыситься над всем усадебным, дворовым городом» и предшествовать, к тому же, очередному гиганту: «другой инженер построит в середине мира башню, куда войдут на вечное, счастливое поселение трудящиеся всей земли». Помня о том, чем закончилась история вавилонян («И рассеял их Господь по всей земле, и они перестали строить город»), читатель уже понимает всю тщетность дерзких планов героев и бесперспективность их строительства. И видит его бесчеловечность, так как строительство сопровождается гибелью «малых единичных домов» в окрестностях, где останавливается «дыхание исчахших людей забытого времени».