Сочинения по русской литературе. Все темы 2014 г. - Коган Ирина Ильинична - Страница 65

То бесконечность пронесла

Над падшим духом ураганы,

То Вечно-Юная прошла

В неозаренные туманы.

Весь этот цикл посвящен возлюбленной, невесте, жене поэта Любови Дмитриевне Менделеевой, простой земной девушке. В некоторых стихах этот реальный образ проступает сквозь завесу тайны:

Мы встречались с тобой на закате,

Ты веслом рассекала залив,

Я любил твое белое платье,

Утонченность мечты разлюбив.

Следующий – гораздо более зрелый – этап творческого развития поэта определило создание циклов «Снежная Маска» и «Фаина». В этот же период появилась Незнакомка, один из самых романтичных и прекрасных поэтических образов. В ее облике сочетаются таинственность Прекрасной Дамы и красота земной женщины. Мне кажется, что для А. Блока она символ красоты, которая спасет мир:

И каждый вечер, в час назначенный

(Иль это только снится мне?)

Девичий стан, шелками схваченный,

В туманном движется окне.

В лирику А. Блока врывается стихия «цыганщины», «всемирного запоя», «буйного веселья». Героиня «Снежной Маски», «Фаины» воплотилась, по-моему, в легкой наезднице в прозрачной тунике, которая хлестнула бичом жалкого клоуна, хлестнула «прямо в белый блин лица». Читая строки из этих циклов, мы хотим вскочить вслед за Фаиной на коня или закружиться вместе со Снежной Маской в вихре метели. Эта героиня во многом похожа на реальный прототип – Наталью Николаевну Волохову, актрису театра Комиссаржевской. Они познакомились на литературном вечере в честь постановки блоковского «Балаганчика».

Ты взмахнула бубенцами,

Увлекла меня в поля…

Душишь черными шелками,

Распахнула соболя…

Наталья Николаевна Волохова, увы, не ответила на искреннее увлечение поэта, так как только что пережила свою большую любовь. В стихотворении «О, весна без конца и без краю…» Александр Блок вновь и вновь возвращается к мысли о свободе любви, о самой любви, которая может быть одновременно и ненавистью:

И смотрю, и вражду измеряю,

Ненавидя, кляня и любя:

За мученье, за гибель – я знаю –

Все равно принимаю тебя!

Эти строки напоминают мне слова Мити из «Братьев Карамазовых» Ф. М. Достоевского: «…клянусь, клянусь, я тебя и ненавидя любил».

В этот момент, когда А. Блок сформировался как поэт, как «чуткий и честный художник» с уже определившимся образом лирического героя, произошла встреча, оставившая в душе и в творчестве поэта неизгладимый след. Это было знакомство с актрисой Театра Музыкальной драмы Любовью Александровной Андреевой-Дельмас, известной исполнительницей роли Кармен в опере Бизе. Когда я читаю строки из цикла «Кармен», то выделяю одну черту, присущую большинству стихотворений, посвященных А. Дельмас: в них не подводится никаких итогов, нет жизненных оценок. Поэт целиком отдается стихийно возникшему чувству, связывает, объясняет его возможностью будущей любви:

И слезы счастья душат грудь

Перед явленьем Карменситы…

Но любовь не приносит А. Блоку душевного равновесия, сердечной радости; поэт приходит к мысли о невозможности полного счастья. И в предпоследнем стихотворении цикла опять звучит тема, услышанная много ранее в его поэме «Роза и Крест», – о неразрывности счастья и страдания:

И в зареве его – твоя безумна младость…

Все – музыка и свет, нет счастья, нет измен…

Мелодией одной звучат печаль и радость…

Но я люблю тебя: я сам такой, Кармен…

Одним из самых лучших образцов любовной лирики остается близкий мне образ Карменситы в поэзии серебряного века. Я восхищаюсь стихами, по звучанию они напоминают мне мелодию песни. Вся поэзия А. Блока проникнута любовью к женщине, к матери, к Родине, которую он одним из первых среди поэтов назвал не матерью, а женой: «О Русь моя, жена моя!» Россия для Блока все: «жизнь или смерть, счастье или погибель». Здесь не только раздумье поэта о судьбе страны, ее прошлом, настоящем и будущем. Не менее важен монолог человека, для которого любовь к Родине – чувство глубоко личное:

О нищая моя страна,

Что ты для сердца значишь!

О бедная моя жена,

О чем ты горько плачешь?

В то время когда вокруг царят зло и разруха, в лирике Александра Блока я нахожу утешение и успокоение для своей души. Жажда будущего, родство с ним, умение видеть жизнь с высоты, нерушимая вера в то, что «мир прекрасен», – вот что, по моему мнению, придает такую жизненную и властную силу произведениям А. Блока.

И в заключение я хочу привести мудрые и вдохновенные слова поэта:

Благословляю все, что было,

Я лучшей доли не искал.

О сердце, сколько ты любило!

О разум, сколько ты пылал!

Образ революционной эпохи в поэме А. А. Блока «Двенадцать»

Поэма А. Блока «Двенадцать», написанная в 1918 году, явилась неожиданностью для современников. Многие поэты и писатели того круга, к которому относился Блок, восприняли октябрьскую революцию 1917 года как национальную трагедию, как «начало конца» России. Блоковская поэма, в которой звучало предложение «пальнуть пулей в Святую Русь», а во главу отряда революционеров был поставлен Христос, не могла не показаться большинству представителей творческой интеллигенции кощунственной. Споры о поэме «Двенадцать» ведутся и в наше время; современные исследователи предлагают различные варианты ее прочтения, некоторые пытаются доказать, что Блок писал не панегирик революции в «Двенадцати», а памфлет на нее, что Христос в поэме – не Христос, а Антихрист.

Однако сам поэт высоко оценил свое произведение; закончив поэму, он написал в дневнике: «Сегодня я – Гений». Действительно, всего через несколько месяцев после такого грандиозного исторического события русский поэт Александр Блок сумел дать ему объективную оценку, раскрыв двойственную природу революции. Первые строчки произведения становятся образом-символом революции: «Черный вечер. / Белый снег». Черное и белое, темное и светлое, плохое и хорошее, отрицательное и положительное – на равных сосуществуют в таком явлении, как революция.

Прежде всего, нужно отметить, что Блок, понимая жизнь как взаимодействие и движение стихий, и революцию осознавал как стихию. В своей статье «Интеллигенция и революция» он призывал: «Всем телом, всем сердцем, всем сознанием – слушайте Революцию». И Блок слышал ее, улавливал музыку революции. Он смог услышать ее как многоголосное музыкальное произведение, и это свое восприятие отразил в поэме. Ритмика поэмы удивительна – она вся построена на смене «мелодий», среди которых мы можем различить и боевой марш, и старинный романс, и фольклорные, в том числе «частушечные», мотивы. Известно, что А. Блок начал писать свою поэму со строчек «Уж я ножичком полосну-полосну», услышанных им и поразивших его своей звукописью.

«Двенадцать» не политическая поэма, но в России того времени любое произведение воспринималось как в той или иной степени политическое, и произведение о революции, разумеется, не могло не быть прочитано в таком ключе. К тому же, Блоку нельзя отказать в умении увидеть то, что в действительности происходит в России, поэтому в его поэме мы ощущаем не только восхищение музыкой революции. Блок очень тонко почувствовал то страшное, что вошло в жизнь вместе с революцией, и отразил это в произведении. Представление о жестокости происходящего подчеркивается и цветовой гаммой произведения. Лишь три цвета: черный, белый и красный – использует Блок в этой поэме. Они изменяются, преображаются. Бубновый туз, пунцовая родинка к концу произведения сменяются красным (кровавым) флагом.

Революция неизбежно несет разрушение, даже крушение старого мира. Блок изображает детали, характерные для дореволюционного общества: «керенки в чулке», «шоколад Миньон». Все эти «буржуйские штучки» должны остаться в прошлом, а им на смену приходит «свобода без креста», а с ней – полное обесценивание человеческой жизни, которую не охраняет больше никакой закон.