Пленники судьбы (СИ) - Корнилова Веда - Страница 293

Вообще-то сейчас у меня вовсе не было подавленного состояния — Кисс успел меня разозлить до того, что от недавнего желания лить горькие слезы даже следа не осталось. На душе была непонятная растерянность, а еще откуда-то появилась уверенность, что все, рано или поздно, но должно закончиться хорошо. Конечно, надо было бы сказать, что не стоит торопиться, надо подумать, или что-то подобное, но вместо этого я, сама не знаю как, выдала:

— А… а платье? К свадьбе…

Высокое Небо, подумала я в следующую секунду, ну как можно было такое сморозить?! Думать о том, что на мне сейчас нет красивого платья, когда речь идет совсем об ином, во много раз более важном?! Так иногда и приходишь к мнению, что верно старое утверждение: у баб ума нет, и особенно перед свадьбой! Ну, обо всех женщинах подобное говорить не стоит, но насчет меня это утверждение, похоже, верно полностью. И почему я, неожиданно даже для себя самой, спросила про платье? Уж не потому ли, что, не смотря ни на что, в глубине души я все же мечтала о свадьбе, хотела, чтоб и у меня все было именно так, как и у остальных людей? А ведь похоже на то… Вон, даже внезапно объявившийся Койен хихикнул… Ой, ну о чем я думаю в такой момент?!

По счастью, на мои слова никто не обратил внимания — видно, поняли, что я от растерянности и расстройства несу невесть что. Только Марида рукой махнула — не обращайте внимания, все нормально, после сегодняшней неудачи еще и не такое скажешь…

Но вот Кисс и тут не смог удержаться:

— Дорогая, ты и так хорошо выглядишь! Единственное замечание — я бы сказал, что на тебе надето слишком много…

На лицах остальных появились чуть заметные улыбки, а мне стоило великих трудов промолчать, хотя руки просто зудели от желания отвесить парню хорошую затрещину!

Сама церемония свадебного обряда проходила в этом же храме, у алтаря, и по сути, ничем не отличалась от тех, какие я видела в нашем Большом Дворе. Все те же слова священника о долге супругов, молитвы…

Я не заметила, когда в проведение свадьбы вмешались Марида и Файнн-Тьенн. Просто в какой-то момент у меня отяжелели ноги, и я почувствовала, что не только не могу сдвинуться с места, но, более того: казалось, все тело одеревенело, перед глазами началось стремительное мерцание темных пятен, а затем я словно провалилась в глубокую темную яму… В этот раз не было ни воздушного потока, ни светлой волны. Вместо этого было долгое падение в сплошной темноте, которое закончилось все в том же коридоре с множеством закрытых дверей. И снова шла, вернее, уже не шла, а бежала по тому бесконечному коридору, с силой распахивая двери, пуская свет солнца, и мечтая о том, как бы раскрыть последнюю дверь. Кажется, я ударилась о ту проклятую дверь со всей силой, на какую только была способна, но, тем не менее, дверь по-прежнему осталась непоколебимой… Удар в нее, и еще один удар… Все бесполезно, и вновь за моей спиной закрываются все те двери, что я сумела открыть раньше…

Единственное, чем этот обряд отличался от прошлых — так это более долгим выходом из него. Ранее я сразу же приходила в себя, а здесь онемение прошло нескоро, и самостоятельно передвигаться я смогла не раньше, чем через несколько минут. Странное состояние — будто в тебя постепенно возвращается жизнь…

Можно было бы не смотреть на лица присутствующих — я и без того знала, что нам вновь не повезло. Помнится, Марида в свое время сказала мне, что поторапливала Вольгастра со свадьбой, чтоб во время церемонии у алтаря снять с меня последствия эценбата. Оказывается, это были напрасные надежды — в моем случае ведунья ничего бы не сумела сделать. Недаром сейчас она была донельзя расстроена произошедшим, и я ее понимаю: похоже, такого исхода Марида никак не ожидала. Еще находясь в Большом Дворе она именно таким образом, на свадьбе, и хотела снять с меня последствия эценбата. К великому сожалению, здесь все было далеко не так просто…

Но еще более неприятны были сочувствующие взгляды мужчин, устремленные на нас с Киссом — судя по всему, они уже успели сделать насчет нас двоих очень неприятный вывод… Я же все время думала о другом… Бедный Кисс! Теперь у него есть жена, только вот с ней он никогда не обретет семейного счастья.

…Мы возвращались во дворец Вена примерно в том же состоянии, которое бывает после посещения врача, когда он сообщил вам смертельный диагноз, и при том сочувственно развел руками — мол, извините, но привычное лечение не дает результатов, так что мне очень жаль… Во время всего пути мы молчали — говорить было не о чем. Не знаю, что думали Марида и Кисс, а я не чувствовала ничего, кроме усталости. Когда за один день несколько раз переходишь от надежды к отчаянию, а потом это повторяется снова, то хочется просто забраться с головой под одеяло, постараться уснуть, а уж потом, проснувшись, обдумать все произошедшее, и лишь потом принимать хоть какие-то решения…

Но когда я закрыла за собой дверь в свою комнату, то обернулась к стоявшему рядом Киссу.

— А теперь скажи, зачем ты на мне женился? Из жалости? Ты даже не разу не сказал мне, что… Не то, что любишь — об этом я даже не говорю, а хотя бы дал понять, что я тебе хоть немного нравлюсь!

Вообще-то я хотела спросить совсем иное. Не понимаю, как у меня вырвались эти слова. Но Кисс, по-моему, понял его правильно.

— Из жалости я могу подобрать на улице бездомного котенка. А ты… Знаешь, я за то время, что мы с тобой начали наши бесконечные блуждания, я настолько… Даже не сказать, что привык, а даже сроднился с тобой, что слова о любви… Видишь ли, все наши поступки… они настолько естественны, что слова совсем не нужны. Ну, ты же сама все понимаешь!

— Ничего не понимаю! Не вали все в одну кучу, скажи понятно.

— Ну, не могу я о своих чувствах говорить так просто, и уж тем более по указке! Не умею…

— Да? Ну надо же, не умеет он!.. А Гури, например, ты их говорил! И не только о чувствах, но и о любви!

— Ревнивая ты особа…

— Кисс!

— Ладно, признаю, ей я говорил еще и не то, а все, что она только хотела слышать. Пожалуйста, мне не сложно, при желании можно придумать все, что угодно, тем более, что некоторых хлебом не корми, а только рассказывай сказки о внезапно нахлынувших волшебных чувствах и тюкнувшей по темечку страстной любви! А уж если честно, то долгие и пустые разговоры о пламенных чувствах я вел не только с Гури. Женщин на пути одинокого мужчины всегда хватает, и всем можно повторять одно и то же… Но это совсем не то, что я бы хотел сказать тебе!..

Ох, Кисс, ну кто же рассказывает жене о своих прошлых увлечениях? Вот балда! У многих баб ума нет, но и мужчины иногда ведут себя ничуть не умнее! А ведь парень, действительно, теряется и не знает, что сказать, раз выкладывает мне все это…

А Кисс тем временем продолжал:

— Не хочу я это повторять вновь и вновь! Там, с другими, были только слова, а с тобой… Тут совсем другое! Во всяком случае, замуж я раньше никого не звал!

Наверное, многим женщинам хватило бы и этого, но мне все равно хотелось услышать больше.

— Что имеешь в виду, когда говоришь — у нас все другое? Поясни…

— Лиа…

— Расскажи, отчего ты внезапно решил жениться на мне? Только постарайся объяснить это серьезно, без глупостей!

— Ну, если так… Сложновато, но я постараюсь… Ты помнишь, как мы встретились впервые? Неулыбчивая девушка с удивительными глазами в обычном придорожном поселке… Ты мне очень понравилась, хотя и не настолько, чтоб с первого взгляда я мог потерять голову. Красивых девушек на свете много, но ты была несколько иной, не похожей на остальных. Обычно мне не составляет труда дурить головы женщинам, но то, что я тебе совсем не понравился — это было понятно сразу же. К тому же нравы в таких вот поселках довольно строгие — здешние девушки обычно не знакомятся с проезжими…

А ведь и верно, — подумалось мне. Дело в том, что и в Большом Дворе, и в соседних поселках девушки могли встречаться только с поселковыми ребятами, а вот знакомство, и уж тем более отношения с проезжим человеком считалось чем-то весьма непорядочным, чуть ли не клеймом глупости и легкомысленности…