Пленники судьбы (СИ) - Корнилова Веда - Страница 210

— Девочка моя, ты узнала что-то страшное? — да, тут старая ведунья не ошиблась.

— Страшное? Да, страшнее не бывает… — кажется, мне удалось взять себя в руки. — Знаете, кто это? Эрбат, только измененный. Конечно, не такой, как я, а немного другой… Но все равно: он — эрбат, и мы с ним, если можно так выразиться, одной крови…

— Так вот почему он тебя не тронул… Оттого ты его и не боялась?

— Ну да. Эрбаты, когда их охватывает приступ безумия, всегда чувствуют, когда рядом с ними находится другой эрбат, и никогда не тронут его, и уж тем более никогда не причинят ему зло, как бы им самим не было плохо. А он, этот…

— Что с ним такое сделали?

— Он такой же, как и я, только вот со мной не проделали такого, как с ним… Ведь это… Это настоящее уродство, вернее, это издевательство над самой сущностью человека! Парень прошел лаборатории колдунов, причем самые жуткие, подземные… Тех, что с этим человеком такое сотворили — их за это убить мало!

— Догадываюсь…

— Я тут немного просмотрела его… Знаете, отчего он нападает на все живое? Просто кроме обычной еды, этому… измененному надо еще питаться кровью и сырым мясом, и тут уже нет разницы, кто перед ним — человек или животное… А это самое питание кровью в организм… существа идет через его отвратительные щупальца, вернее, через присоски на них… Это необходимо, если можно так сказать, для поддержания в норме его весьма сложного организма — увы, но этому… существу нужно куда больше питания, чем кому-либо из нас: на поддержание этих щупалец тратится очень много сил! Тем не менее этот человек может проделывать подобное — нападать на людей, лишь в том случае, когда впадает в безумие. Безумие эрбата… Тогда он тоже ничего не помнит и не соображает, но когда приходит в себя после приступа, то у него всегда тяжело на душе. Он помнит, что делал нечто скверное, но вот что именно проделывал — этого он не помнит, но догадывается, что… А, хватит!

С трудом поднялась на ноги… Надо же, сколько сил я отдала на то, чтоб вывести парня из того состояния безумия…

— А куда он делся? — Кисс оглядывался по сторонам.

— Не знаю, куда он убежал. Но, не исключаю, что он может пойти вслед за нами.

— Снова попытается напасть?

— Вряд ли… — я сделала шаг, но споткнулась, и едва не упала на землю. Хорошо, что Кисс успел подхватить меня.

— Лиа, что с тобой?

— Отчего-то сил совсем нет…

— Ну, это как раз понятно… — и Кисс подхватил меня на руки, донес до лошади и едва ли не посадил на нее.

— Ехать можешь?

— Да… — а слезы по-прежнему катились у меня по щекам.

— Лиа, перестань реветь! Уважаемая атта, хоть вы успокойте ее, а не то с нашей девушкой что-то стряслось! Наверное, нервы сдают.

— Бедный парень! — я все никак не могла успокоиться. — Бедняга…

— Лия, Кисс абсолютно прав. С чего это ты вдруг вздумала лить слезы, да еще и без остановки? На моей памяти ты так в последний раз рыдала, когда тебя оставил В… — тут Марида споткнулась, чуть покосившись на Кисса. — В общем, это было так давно, что я даже не упомню, отчего ты тогда настолько сильно убивалась!

— Вот именно — пошел Кисс к своей лошади. — Нам радоваться надо, что о живы остались, а ты все равно успокоиться не можешь.

— Вы знаете, — я все еще вытирала слезы, — знаете, у него на душе такая боль и отчаяние!..

— Скажи это родственникам тех, кого он убил — Кисс легко забрался на Медка.

— Он не виноват!

— А кто виноват? Колдуны? Согласен. Но только вот убивали не лично колдуны из цитадели, а руки… вернее, щупальца, этого создания.

— Он человек!

— Был. Теперь, увы, уже нет. Уважаемая атта, прошу вас, поторопитесь… И впредь, пожалуйста, вам лишний раз не стоит сходит с коня — мало ли что может случиться…

— Да поймите же, — я все никак не могла успокоиться, — поймите, что и я в некотором роде такая же, как он! Он тоже вначале был обычным человеком, потом из него сделали батта, а затем… Затем долгие годы в лаборатории, и сейчас мы имеем перед собой… Не знаю даже, как сказать…

— Если не знаешь — не говори! — отрезал Кисс. — А я скажу другое: если бы не ты, то от нас во все стороны полетели ошметки плоти и костей, и сейчас возле дороги находилась бы куча тел, изрубленных чуть ли не в мелкую щепу. Это… существо уже натворило немало бед, принесло много горя в семьи. Вспомни хоть того же настоятеля… Лиа, я понимаю тебя, но в случае с этим парнем, увы, уже ничего не исправишь. То, что творят в своих лабораториях колдуны — такого просто не должно существовать в природе! Вот и все. Хватит говорить об этом — все одно мы ничего не в силах изменить. И перестань рыдать. Остальное договорим потом. На привале. Вечером. Если, конечно, вечер для нас будет. Все же это существо, или этот человек — не знаю, как его назвать, но пока что он на свободе, и что в любой момент может придти ему в голову — о том знают только Небеса…

Итак, мы направились дальше, причем в седле я еле держалась. Хоть бы на землю не свалиться! А как же иначе — я с только что с великим трудом преодолела собственный приступ. Давно со мной такого не было. Еще бы немного — и я тоже могла биться на земле, а то и накинулась бы на Кисса с Маридой, и вряд ли что могло бы их спасти… Безумие эрбата — страшная вещь, и не допустите того Пресветлые Небеса, чтоб с ним хоть кто-то столкнулся!

До того места, о котором нам говорил настоятель, мы добрались менее чем за час. Тут уже начинались довольно высокие холмы, а окружающая местность была сплошь изрезана глубокими оврагами. Два куста неизвестного мне растения с необычными, чуть синеватыми листьями, ничем не привлекали внимание, кроме, разве что, того, что оба они росли по краям почти незаметной тропы, уходящей чуть в сторону от основной дороги. Именно на эту тропу мы и свернули.

Почти незаметная дорога вскоре перешла в пологий склон, а затем опустилась на дно одного из оврагов, кстати, довольно глубокого. Интересно, куда она может нас вывести? Настоятель говорил — мы так можем миновать три селения… Хорошо бы, если так: все же чем меньше нас видят чужие, тем лучше. И еще здесь есть небольшой ветер, пусть и не сильный, но достаточно неприятный. Можно подумать, что нам и без того мало песка…

Не знаю, как сейчас (наверное, из-за того… человека общение меж селениями временно приостановилось), но вот то, что раньше люди тут частенько ездили — в этом можно не сомневаться. Вон, следы подкованных копыт на засохшей глине, небольшой обрывок ткани на сухих ветках, разбившая на куски глиняная кружка — выпала, видно, у кого-то из проезжих… Дорогу по дну оврага, конечно, не назовешь широкой, хотя телега тут вполне проедет. И как-то непривычно передвигаться вдоль отвесных стен оврага. На всякий случай мы ехали цепочкой: впереди Кисс, за ним Марида, а я замыкала.

Тот человек, или то существо… Я его не вижу, но чувствую — он идет следом за нами. Что ж, этого и следовало ожидать. Человек не может быть одинок, его тянет к другим людям. А мы… Наша встреча с ним закончилась не так, как обычно заканчивались его столкновения с другими людьми, так что… Посмотрим, что будет дальше. Я прекрасно понимаю, что этот страшно измененный человек опасен для окружающих, но… Мы с ним оба эрбаты, каждый из нас стал таким, каким стал, по желанию колдунов Нерга, и я чувствую, что, возможно, сумею хоть немного помочь этому человеку. Хотя, по большому счету, чем тут поможешь…

Один овраг перешел в другой, затем в третий, потом мы пошли по дну высохшего ручья. Но в одном месте мы обнаружили нечто вроде небольшого ручейка, тонкой струйкой бежавшего куда-то в сторону. В этом месте было решено немного передохнуть, напиться и набрать с собой воды в дорогу. К тому же здесь, как видно, ранее не раз останавливались люди: на земле были следы от старого костра, уже занесенного тонким слоем песка.

Ну, раз такое дело, то и нам явно не помешает поесть, тем более что у нас имеется, чем перекусить — селяне надавали нам с собой в дорогу еды более чем достаточно… Что ж, люди в селениях искренне надеялись, что мы раз и навсегда избавим их от появившегося чудовища, хотя чудовищем надо считать не этого несчастного искалеченного человека, из которого сделали невесть что, а колдунов, которые ломают природу человека и его суть, и все это, не сомневаюсь, для достижения своей заветной цели — завоевать весь мир.