Пленники судьбы (СИ) - Корнилова Веда - Страница 189

Кисс подумал о том же.

— На ту площадь на окраине, где расположилась большая часть паломников, нам идти смысла нет. С самого начала не стоило рассчитывать на это место — попытаться спрятаться там можно было в любое другое время, но не сейчас. Перетряхнут все, и осмотрят всех… Мы наделали слишком много шума, и просто так подобное спускать никто не намерен. Это, считай, прямое оскорбление конклава. Думаешь, это забудут? Как бы не так! В самое ближайшее время город должны оцепить, закрыть все ворота, а людей выпускать из столицы только после тщательной проверки. А у нас внешность запоминающаяся: твои синие глаза, и очень светлые мои — одна из тех примет, на которые сразу обращают внимание в этой стране, где подавляющая часть людей — темноглазые… Народу в столице из-за праздников сейчас, конечно, много, но и стражников хватает. Раздадут им всем наши приметы, и, без сомнений, нас отыщут к вечеру. Самое позднее — к утру.

— Что-то сроки нашей поимки у тебя уж очень короткие.

— Боюсь, что даже излишне длинные. Но сейчас надо учитывать и то, что нашей даме нужен отдых.

Я взглянула на Мариду, благо при свете дня ее можно рассмотреть куда лучше. Старая ведунья, и верно, пытается изображать из себя бодрячка, только вот у женщины, которой перевалило за семьдесят, это плохо выходит. Не знаю, на сколько еще хватит сил у бывшей королевы. Еще там, в тюрьме, она показалась мне ослабевшей и измученной, но сейчас, при свете беспощадного солнца, выглядела и вовсе ужасно.

За то недолгое время, что мы не виделись, Марида здорово сдала. Бледная, с растрепанными седыми волосами и ввалившимися щеками, измученная, все в морщинах… За то недолгое время, что мы с ней не виделись, она постарела на десяток-другой лет. На лицо — настоящая старуха, пока в ней почти ничего не осталось от той сильной и властной женщины, которую я знала на протяжении более чем восемнадцати лет. Да, плен и заключение не красит людей, а уж оказаться в тюрьме у колдунов!.. Сейчас передо мной была не прежняя ведунья, пусть и немолодая, но полная сил и жизни, а измученная старуха.

К тому же одежда на ней была такая… Не скажу, что одни лохмотья, но что-то вроде того — просто убийственная для любой женщины, а уж тем более — для бывшей королевы. По виду — настоящая старая нищенка, хоть руку за подаянием протягивай… Понятно, что ей намерено не давали другой одежды: для женщины с тонким вкусом и аристократическим воспитанием, к услугам которой раньше были лучшие портные Харнлонгра, та одежда, что сейчас на ней — один из способов унижения…

Но вот осанка бывшей королевы никуда не исчезла, да еще голос… Сейчас он звучит чуть надтреснуто и устало, но в нем по-прежнему пробивались те властные нотки, слушая которые Мариде не осмеливались перечить даже самые горластые мужики и бабы Большого Двора. И еще ее глаза… Пусть они чуть выцвели, но тем не менее все еще походили на темно-коричневую торфяную воду…

Без сомнений, нам надо где-то отсидеться некоторое время, обождать, подождать, пока нас не перестанут искать, или пока поиски не перенесутся в иное место. Да и старой королеве нужен отдых. Что бы Марида не говорила, но, похоже, она едва держится на ногах.

— Так что ты предлагаешь? — я продолжала наседать на Кисса.

— Спрятаться там, где нас будут искать в последнюю очередь.

— И где же это место?

— В одном из храмов Сета. И, желательно, чтоб тот храм был из числа тех, что побольше размерами.

— Где?!

— Дорогая, нам с тобой наглеть не впервые, и подобное предложение вряд ли может тебя удивить. А вот что касается того, где именно прятаться… Тут у нас с тобой выбор небольшой. К тому же чем быстрей мы дойдем до нужного места, тем быстрей сумеем предоставить отдых нашей даме. То есть тот храм должен находиться как можно ближе от этого места…

В этот момент торговец фруктами, шедший впереди нас с тяжелой корзиной на голове, споткнулся (или же его просто кто-то толкнул), упал и уронил на землю свою корзину… По грязной мостовой рассыпались яблоки и груши, которые народ тут же стал расхватывать под горестные причитания незадачливого торговца.

— Хватайте, сколько сможете! — крикнул нам Кисс. — Все одно что-то надо есть, а у нас в кармане ни медяшки! К тому же они, эти фрукты, нам еще пригодятся!

На троих успели ухватить с десяток яблок. К тому же Кисс подобрал с земли большой осколок от разбитого глиняного горшка и сунул его в руки Мариды.

— Несите…

— Но зачем? — искренне удивилась женщина.

Вместо ответа Кисс положил в тот осколок несколько яблок. Молодец! Теперь, если кто посмотрит на Мариду со стороны, то решит, что перед ним полубезумная старуха, несущая свой бедный дар в храм Великого Сета. Сегодня многие небогатые люди поступали именно так — несли хоть что-то божеству в призрачной надежде на то, что тот не оставит нуждающихся своей милостью… Что ж, надо признать: для Мариды это прекрасная маскировка. Ни у кого не отложится в памяти старуха с яблоками… Замечательно! Ну, а оставшиеся яблоки мы сунули себе в карманы — пригодятся.

Храм Великого Сета оказался совсем недалеко. Когда мы вышли на площадь, запруженную толпой, над которой высилось серое здание храма, я в первый момент растерялась. Это же… В растерянности повернулась к Киссу:

— Но…

— Знаю. С противоположной стороны этой площади находится тот самый дом, где нас в засаде поджидал Табин. Ну, допускаю, что может он ждал и не нас, а любого, кто придет… Но, повторяю, этот дом находится на противоположном конце площади, и уж он, если даже сегодня еще высиживает там, вряд ли хоть что-то сумеет разглядеть в такой толпе.

А народу-то здесь, народу!.. Все верно, вскоре здесь ждут появления процессии, правда, боюсь, она несколько задержится. Мы не привлекали к себе ничьего внимания, и Марида — тоже. На праздниках охранники следят за порядком вместе стражниками, так что в это время меж ними не делали никакой разницы. К тому же большинству из тех, кто приехал в столицу из провинции, нет никакой разницы в том, кто стоит перед тобой и следит за порядком. Главное — форма и оружие, а то и другое у нас было. А Марида… На ней сторонний взгляд даже не задерживался — обычная нищенка, чуть ли не из последней бедноты, с благодарностью идущая на праздник, который ей, недостойной, посчастливится увидеть…

Серая громада храма высилась над площадью. А вот этого помоста здесь не было — это я хорошо помню. Надо же, такой большой деревянный помост сумели сделать за пару дней! Однако этот же помост не давал никому возможности незаметно пройти в храм — был расположен как раз напротив входа, а место рядом охранялось стражниками. Да и чужих глаз хватает — все же большинство находящихся на площади людей смотрит в сторону входа… Через главные ворота в храм незаметно не войти — это даже не обсуждается…

Однако Кисс повел нас не к входу, как я думала, а стал обходить храм, направляясь к задней стороне этого большого здания.

— Мы куда?

— Там, с задней стороны храма, должен быть вход.

— Откуда знаешь?

— В прошлый раз, когда мы с тобой оказались на этой площади, и вынуждены были тянуть время… Я тогда не просто так ожидал, когда народ сбежится к храму, но еще и внимательно поглядывал по сторонам. В том числе присматривался и к самому храму, и к тому, что находится подле него. Не думал ни о чем плохом, скорее, просто отмечал для памяти. Подобный осмотр — это, скорей, выработанная годами привычка: мало ли куда удирать придется, так что желательно заранее представление о том, где находишься, просчитать пути возможного отхода…

— И что же ты там высмотрел?

— В тот памятный день, когда мы посетили это место и торчали неподалеку от входа, я заметил, что пару раз к храму подъезжали груженые телеги, только вот они направлялись не к главному входу, а уезжали за стены. Вполне естественно, что в храме есть еще один вход, задний. Вот мы сейчас и пойдем туда.

— Опасно…

— А оставаться здесь — безопасно?

— Ладно, уговорил…