Пленники судьбы (СИ) - Корнилова Веда - Страница 180

Если честно, то, стоя перед высокими дверями из крепкого дерева, мне внезапно стало немного жутковато. Ладно, бояться начнем потом, если дела у нас пойдут не так, как нам бы того хотелось.

Взялись за большое железное кольцо, вделанное в двери, несколько раз ударили им…

— Чего надо? — в распахнувшемся небольшом окошке показалось недовольное лицо.

— Мы к вам. Вот… — протянул Кисс в окошечко лист бумаги.

— Погодите. Офицера позову… — и окошко с треском захлопнулось.

Я же тем временем осматривалась. Крепкие стены, сложенные из плотно подогнанных монолитных глыб, крохотные щели-бойницы, начинающиеся на уровне трех человеческих ростов, дверь из мореного дуба, да еще и окованная железными полосами… Да, такая дверь выдержит очень многое, ее и тараном не проломить и не выбить. Нет, выбить ее, конечно, можно, только вот сколько на подобное уйдет времени и сил!.. Что ж, тут все сделано основательно. Эта тюрьма выдержит осаду целого войска…

Ждать пришлось недолго. Несколько минут ожидания, и тяжелая дверь чуть приоткрылась.

— Заходите.

Не очень приятное чувство, когда за твоей спиной с лязгом захлопывается дверь, отделяя от светлого дня и солнечного света. Впрочем, мне не впервой — уже испытывала разок подобное ощущение, правда, в прошлый раз это было в моей родной стране… Там было как-то полегче, а здесь непонятная тяжесть на душу давит с того самого мгновения, как переступаешь порог этой тюрьмы.

Солнце осталось там, за тяжелыми дверями, а мы оказались в мрачном квадратном помещении, сразу же за которым начинался каменный коридор с постепенно снижающимся сводом, причем ни здесь, ни в том коридоре не было без единого окна. Надо же, какая разница: яркий свет за стенами, и полумрак тут… Весь свет исходил только от горящих факелов, укрепленных на стенах. И еще здесь довольно прохладно, несмотря на то, что за стенами был жаркий летний день.

Тут же, у входа, находятся несколько вооруженных стражников, которых, судя по взглядам, куда больше интересовала я, чем кто-либо другой из присутствующих. Перед нами стоял немолодой офицер, держа в руках ту самую бумагу, которую мы только что передали стражнику.

— Ничего не понимаю! — офицер оторвал взгляд от листа бумаги. — То чуть ли не подчистую всех снимают с пятого витка, то туда новых людей направляют! В толк не возьму — с чего это вдруг такая щедрость?.. Вы оба откуда? Я вас раньше никогда не видел.

Я тем временем оглядела помещение. На одной из стен развешено оружие, здесь же находится нечто вроде полок, на которых лежат цепи, кандалы, еще какое-то железо… Неподалеку от стены, в больших ведрах стоят незажженные факелы.

— Мы из Западной крепости — Кисс говорил то, что ему было велено сказать. — Прибыли вчера. Нам сказали, что теперь мы будем служить здесь.

— На каком основании?

— Не могу знать. Приказ сверху. Сказали — отныне на одном месте никому нельзя будет задерживаться. Чтоб ненужными связями не обрастали. Людей часто будут переводить с места на место. Вот с Западной крепости и начали… У нас начало службы здесь — с сегодняшнего дня.

— Ох уж эти мне новомодные веяния… — в голосе офицера было слышно плохо скрытое раздражение. — А почему вы не подошли к началу смены?

— Ждали, когда нам направление на руки дадут. И бляхи нам не выдавали — все велели погодить. Дела, мол, какие-то все, то одно, то другое… Да, просили передать, что приказ о нашем переводе прибудет позже, ближе к концу дня. Сейчас нет кого-то из тех, у кого печать находится.

— В праздники вечный бардак!.. — с плохо скрытой досадой в голосе ругнулся офицер. — Вначале чуть ли не оголяют три витка из шести, а потом на один из них присылают совершенно новых людей!.. Ладно, давайте ваши бляхи.

Два металлических кругляша по очереди приложили к бумаге в руках офицера. Видеть я, конечно, не могла, но догадывалась, что при прикладывании кругляша к бумаге подпись внизу того самого направления каждый раз наливалась красным цветом. Так, бляхи подлинные, да и приказ пришел сверху. Интересно…

— Что ж, все верно — офицер убрал бумагу и бляхи в какой-то ящик в стене. — Значит, так: вы оба будете находиться в этом здании до тех пор, пока не придет подтверждающий приказ. Если даже этот самый приказ придет после окончания праздников — до того времени вы все равно не сможете покинуть тюрьму. Вам все ясно? Замечательно. Должен заметить: судя по направлению, у вас просто-таки блестящие характеристики! А уж рекомендации!.. Можно сказать — сегодня в наши двери постучалось само совершенство.

Офицер чем-то недоволен, или же просто хорошо играет свою роль. Вон, какое ехидство в голосе!.. Почти не сомневаюсь: это именно он и есть тот человек, что должен проследить за нами. Хотя…

Тем временем офицер продолжал под насмешливые ухмылки остальных:

— Ладно, поглядим позже, каковы вы на деле. Сейчас направляйтесь на свой пятый виток, и там у вас появится прекрасная возможность применить на практике ваши знания. Чуть позже и я к вам загляну. Хриплый! — офицер махнул кому-то рукой. — Хорошо, что ты здесь. Проводи этих двоих до места, и поясни им, что к чему. Да и сам посмотри…

Может, мне показалось, что у этой фразы двойной смысл? Ничего, разберемся. Только вот почему молчит Койен? Не понимаю, отчего он не дает о себе знать, хотя для этого у него должно быть серьезное основание…

Невысокий пожилой охранник, косо глянув на нас, молча пошел по коридору, а мы послушно направились вслед. Вроде пока все идет без сучка-задоринки, но у меня осталось непонятное чувство. Уж очень легко пропустили новых охранников в тюрьму, особо не проверили, да еще и до нужного места с провожатым сразу отправили… Что-то не вяжется меж собой… Похоже, Кисс думает так же. А может, у них так принято? Да нет, вряд ли…

И все же… Если этот человек, Хрипун, должен всего лишь довести нас до места, то где же тот, что должен быть рядом с нами во время разговора с Маридой? Ведь не просто так нас сразу отправили на тот самый пятый виток! И нашу возможную беседе с бабушкой тоже не должны оставить без пристального внимания… Так и подумаешь: тут что-то не то…

Я никак не могла избавиться от ощущения, что во всем этом есть какая-то неправильность. Конечно, многое можно отнести на то, что сейчас праздничные дни, часть охранников снята с дежурства и отправлена в город, а наши бумаги подлинные, да только мне отчего-то плохо верилось в столь благостное для нас решение. Ну да все одно дать задний ход у нас не получится при всем желании, так что пока остается лишь одно — смотреть, что будет дальше…

Пока мы шли до того самого пятого витка, я не раз пожалела тех, кто заключен здесь, за этими глухими стенами. Длинный коридор с множеством запертых дверей, низкий свод, мрачные стены, сложенные из тяжелых каменных блоков, никаких окон, редкие факелы, дающие неяркий свет… Как тут можно находиться долго — я просто не понимаю! Никак не скажешь, что за этими стенами сейчас жаркое солнце — здесь даже не прохладно, а промозгло! Не знаю отчего, но я постепенно стала мерзнуть. Надо же, я даже предположить не могла, что здесь может быть нечто подобное!

И еще этот тяжелый воздух… Им трудно дышать, и он так пахнет… Не знаю, как сказать точнее, но, по-моему, так пахнет несвобода. Тошно…

Иногда мне казалось, что до нас доносятся чьи-то крики… Что ж, подобное вполне возможно. Не знаю отчего, но у меня было такое впечатление, что здесь даже камни насквозь пропитаны болью и безысходностью. Интересно, сколько же людей сейчас сидит за этими наглухо закрытыми дверями? Склонна думать — очень много. И, как мне сказали, часть этих заключенных будет принесена в жертву на праздниках…

И этот коридор, кажущийся бесконечным…Я уже знала, что он идет вдоль всего здания тюрьмы, витками опоясывая его с первого этажа по шестой, незаметно переходя с этажа на этаж. Недаром здесь этажи назывались витками, и считалось, что внутри тюрьмы не было лестниц. Правда, кое-где в стене бесконечного коридора были небольшие темные ответвления, но я старалась даже не думать о том, куда они могут нас привести. И еще кое-где в сводах потолка были видны острые клинья железных решеток… Помню, тот охранник говорил, что они, эти решетки, опускаются в том случае, если будет объявлена тревога.