Пленники судьбы (СИ) - Корнилова Веда - Страница 172

Нам, конечно, попало… Правда, я рыдала в три ручья, и при том испугано таращилась по сторонам, а вот Киссу пришлось куда хуже — он уже получил несколько увесистых ударов, да и мне досталось… Как мы с Киссом и уговаривались заранее, побои терпели до тех пор, пока дело не дошло до более сильных мер воздействия… Так, с этим пора заканчивать, к тому же устрашающего вида щипцы для допросов — это именно то, на чем можно сломаться, и подобное никого не удивит — жизнь и здоровье куда дороже всего прочего… Вот Кисс и сделал вид, что согласен рассказать всю правду. Правда, вначале подала голос я:

— Милый!.. — взвыла я на языке Славии, — Милый, расскажи им все! Ведь нам все равно нужно было к кому-то обратиться за помощью!..

— Ладно! Только, парни, я уж буду говорить с вами на языке моей страны — все одно подружка, кроме него, других языков не знает…

— Говори на каком хочешь — чуть устало бросил Тритон. — Только правду.

Сбиваясь, и перебивая друг друга, мы стали было говорить, но меня живо одернули — не мешай, твой парень нам все расскажет куда лучше тебя. От вас, баб, все одно толку немного. Вот если он где соврет — там ты его поправишь. Все понятно? Я лишь согласно покивала головой, а Кисс начал свой рассказ.

В его изложении вся эта история выглядела так:

Мы оба из Двуречья, богатого города, что находится в глубине Славии, среди густых лесов, вдали от больших дорог и городов. Кисс — он долго ходил по свету, счастья искал, но потом вернулся домой. За время своих блужданий по миру больших денег не нажил, но после возвращения в родные места решил обзавестись хозяйством, стал присматривать себе невесту. Вот тогда-то он и обратил внимание на своих соседей, которые внезапно разбогатели. Ну, стал ухаживать за дочерью соседа, посватался и вскоре стал считаться ее женихом, а там и тайну семейную узнал…

Раньше соседи Кисса не были богатыми людьми, но на жизнь им хватало. Даже новый дом себе поставили. Но вот когда они стали разбирать на дрова старый дом — вот тогда и обнаружили закопанный у самой земли большой глиняный сосуд, плотно закупоренный. Разбили его, а там оказались несколько мешочков с драгоценными камнями, да старый пергамент, чуть ли не расползающийся от старости. На счастье, сосед толмачом был, несколько языков знал, и сумел понять, что записи сделаны на старом языке Нерга, который сразу и не разберешь. Но даже толмач не сразу перевел на язык Славии все из того, что было написано на пергаменте — чтоб разобраться в нем досконально, понадобилось время…

Там было сказано, что некий Мард'дуух, убегая из Нерга, прихватил с собой все скопленные им за жизнь сокровища. Да в пути стряслась беда — пала его лошадь, а драгоценностей у Мард'дуух с собой было прихвачено столько, что без лошади их никак не унести. Пришлось мужику закопать большую часть своих сокровищ в уединенном месте, и продолжать путь пешком, а это дело тяжелое… Так что с собой он сумел взять не очень совсем немного — лишь то, что мог унести, не привлекая к себе особого внимания, но, тем не менее, за припрятанными сокровищами он хотел вернуться. Беда в том, что за беглецом была устроена настоящая охота, и ему пришлось прятаться в таких местах, где его никто и не подумал бы искать — в дремучих лесах Славии. Именно там, в одном из тех редких и богатых лесных городов, что иногда встречаются вдали от торговых путей, он купил себе дом, неплохо зажил, и намеревался через какое-то время вернуться в Нерг за припрятанным добром…

Больше в том пергаменте не было ничего написано, лишь было изображение какой-то карты, точнее, того самого места, где Мард'дуух и спрятал свои сокровища. Верить этой карте, или же нет — о том вначале и думать не хотели. Главное — теперь они богаты, и бедствовать не будут! И еще на одно ума хватило — о своей находке никому не сказали. А вот когда в Стольграде стали понемногу камни продавать, и получать за них столько, что и не ожидали — вот тогда и появилось у них желание в Нерг пойти, оставшиеся сокровища из тайника забрать.

Вот и ушел однажды за ними отец девушки, как его от этого не отговаривали. Ушел — да и сгинул. Его старая мать уж очень убивалась из-за того, и, не поверите! но через год сама пошла в Нерг — сына искать, а заодно и сокровища отыскать, если получится… И тоже пропала.

Но недавно в Двуречье приехал какой-то купец из числа тех, кто не боится ездить торговать в Нерг. Этот человек отыскал их в Двуречье, и просил передать: видел, мол, вашу бабку в Нерге среди тех, кого в главную тюрьму Сет'тана гнали. Дело в том, что бабка когда-то знала того купца, запомнила на лицо… И ведь как они встретились: в тот день разразилась жуткая буря, и оттого караван с заключенными и торговый обоз — оба в укромном месте стояли, и совсем неподалеку друг от друга. Бабка жителя Славии узнала, и успела шепнуть ему: так, мол, и так, поезжай в Двуречье, найди там-то и там-то мою внучку и передай ей: она, бабка, нашла то, за чем ездил ее сын, а что именно она отыскала — внучка и сама о том должна догадаться, и за эту новость пусть купцу заплатят, не скупясь…

И еще она просила передать, чтоб внучка поторопилась. Дескать, у тех, кто бабку схватил, есть подозрения насчет верной цели ее нахождения в Нерге, но пока что нет доказательств. Оттого, мол, и время терять нельзя — как бы бабка душу на Небеса не отдала еще до того, как до нее внучка сумеет добраться…

Вот именно по этой причине уже и внучка и решилась идти в Нерг, прихватив с собой все оставшиеся дома драгоценные камни. Хотела бабку из тюрьмы вытащить. Ну, а он, как ее жених, направился вместе с ней. К тому же девица даже языка Нерга не знает, ей одной, без провожатого, тут делать нечего… Только вот в Нерге все оказалось совсем не таким, как казалось издали. Оно и понятно…

И еще одно: они не рассчитывали, что у них на дорогу и все такое прочее уйдет так много денег. То золото, что они взяли из дома, закончилось куда быстрей, чем они рассчитывали. Вот и пришлось продавать камни… Ну, а остальное известно…

— Ну, и где же та старая карта на пергаменте? — с насмешкой в голосе спросил нас кхитаец. Он не поверил нам ни на йоту. — А, понимаю: конечно же, ее увез с собой отец… Так?

— Нет — вздохнул Кисс. — Как мне сказали, она, оказавшись на воздухе, вскоре от старости чуть ли не рассыпалась на куски. Ее сожгли в печке. Но до того карту перерисовали на другой пергамент.

— И где же тот пергамент?

— Его отец взял с собой, когда в Нерг пошел…

— Тогда что старая женщина могла отыскать в Нерге без карты и знания точного места?

— Эта старая женщина? — Кисс ухмыльнулся. — К вашему сведению, эта старбень найдет что угодно и где угодно, а память, несмотря на возраст, у нее такая, что позавидуют многие из молодых. В общем, если эта бабуся хоть один раз хоть что-то прочитает, или же узнает, то этого она уже не забудет никогда, хоть через десять лет ее об этом спрашивай, хоть через пятнадцать… Проверено многократно. Память у нее — будь здоров. Ей и не надо таскать с собой никакую карту — она и так все помнит, до последних букв… Оттого и надо бабку из тюрьмы вытаскивать — сейчас только она одна знает, где находится то самое заветное место…

— То есть, по вашим словам, сейчас дорогу к спрятанным ценностям знает только один человек — ваша старая бабушка. Я вас правильно понял?

— Совершенно верно. Только это не моя бабка, а ее… — кивок в мою сторону.

— Ну, это мне без разницы… Знаете, я вам не верю… — вздохнул кхитаец, и кивнул головой в сторону второго столика, на котором лежал пояс Кисса с вытряхнутым содержимым. — Да, и вот еще: это ваш пояс? Вернее, пояс контрабандиста? Возникает вполне понятный вопрос: зачем честному человеку таскать на себе подобное?

— А где мне следовало камни прятать? В карманах? Ага, для драгоценностей там самое место! Особенно в Нерге…

— Интересно, что вы там еще держали?

— Да было б там чего таскать… — пробурчал Кисс. — Все, что в нем было, вам отдал…

— Все? А это что? — в одном из кармашков, и верно, находилось еще с десяток бриллиантов.