Золотые врата. Трилогия (СИ) - Николаев Андрей - Страница 64

– Да, Василий, ты правильно говоришь.

Большой шаман прилег, облокотившись на локоть, вынул трубку, не спеша набил. В воздухе поплыл аромат хорошего табака – Нерчу курил крепкий, но не такой душистый.

– Дурные новости, Нерчу, – тихо проговорил Собачников. – Плохие люди пришли, напали на поселок Малые Кармакулы. Разрушили хороший дом. Ты помнишь капитана Никиту?

– Помню, – подтвердил Нерчу.

– Он умер. И его друг, Гордей, тоже умер, а виноваты плохие люди.

Нерчу задумался.

– Надо сообщить коменданту Саше.

– Он знает, – сказал Собачников, – он послал меня предупредить людей в поселке. Я предупредил, но капитана Никиту это не спасло. Теперь плохие люди украли в поселке вельботы и плывут к лагерю. Я зашел предупредить вас: если встретите в тундре незнакомых людей – опасайтесь их.

– А те, кто плывут? Нам надо их остановить? – с сомнением спросил Нерчу.

Собачников покачал головой.

– Я это сделаю сам. Налей мне чаю, Нерчу, – попросил Большой шаман, – я долго шел. Я устал, но не хочу спать – можно упустить плохих людей.

– Какой я глупый, – Нерчу вскочил, повесил чайник над очагом, – есть рыба, ты хочешь?

– Я съем рыбу, – согласился Большой шаман, – я сильно голоден.

Нерчу подал ему рыбу, налил чаю и, чтобы не мешать вышел из чума. Саване, скоблившая тюленью шкуру, подозвала его.

– Что хотел Большой шаман? Ты попросил его пригнать моржей к стойбищу?

– Слишком много вопросов ты задаешь, женщ…

– Если ты не попросишь – я попрошу, – Саване решительно отложила нож, – скоро мы будем голодать, а ты боишься поговорить с ним.

– Он устал, он ест, он думает.

– Он устал? – громко спросила Саване, – а я устала ждать, когда в чуме будет много мяса. Ты – толстый и ленивый, а наш ребенок – маленький, я хочу…

– Тише женщина, – зашипел Нерчу, – не позорь меня перед шаманом.

– Пусть он знает, – еще громче заговорила Саване, – какого никудышнего мужа взяла я!

За спором они не услышали, как из чума вышел Собачников.

– Нерчу, запряги упряжку, – сказал он, – в низинах еще много снега, ты отвезешь меня ближе к лагерю. Саване, моржи придут к вашему берегу. Завтра придут. Незачем так кричать.

Шаман снова ушел в чум, а Нерчу побежал ловить собак. Женщины и дети выглядывали из жилищ, провожали его глазами. Охотники собрались возле Саване, но она ничего не сказала им, только велела оставить шамана в покое, и скоро моржи сами приплывут к стойбищу.

По мокрому подтаявшему снегу собаки бежали тяжело, но все же двигались быстрее, чем если бы Собачников шел пешком. Они ехали, или бежали рядом с нартами. Остановились только один раз – дать отдых собакам и покормить их. Сами тоже пожевали рыбу. Долго отдыхать шаман не позволил и они опять пустились в путь. Наконец шаман дал знак поворачивать к берегу. Скоро снега совсем не стало, но море было уже близко. Большой шаман велел Нерчу оставаться с упряжкой и один пошел вперед.

Собачников поднялся на нависшую над морем скалу. Птичий базар гомонил под ногами, море было покрыто барашками, ветер расстилал по нему полосы белой пены. Собачников отыскал глазами вельботы – обладая хорошими мореходными качествами, они двигались слишком медленно под веслами. Собачников поднял руки к небу и, не разжимая губ, затянул однообразный тягучий мотив. Он обращался к вечным помощникам рыбаков и охотников, он просил их откликнуться: «Вы сбиваете рыбу в косяки, чтобы нам легче было ловить ее, вы пригоняете к берегу кита, и он сам кидается на берег, чтобы мы могли взять его мясо, вы обращаетесь зимой волками и помогаете нам в охоте! Помощи прошу я у вас…»

Солдаты менялись на веслах каждые два часа, ветер норовил оттеснить неуклюжие вельботы к скалам, бросал в лицо пену и брызги. Лейтенант достал карту, разложил на коленях, прикинул скорость хода.

– Еще пару часов, парни, – крикнул он так, чтобы слышали на втором вельботе.

Капрал махнул рукой, в знак того, что понял, посмотрел на угрюмые берега, на черную воду, сплюнул за борт.

– Лучше десять раз высадиться на Крите, черт бы меня побрал, – проворчал он, разглядывая стертые веслами ладони.

Волна ударила вельбот, накренила. Капрал ухватился за планшир и невольно взглянул в сторону открытого моря. Несколько высоких, черных плавников стремительно приближались к вельботам. Капрал потянул к себе автомат.

– Приключения только начинаются, – пробормотал он, – лейтенант! Смотрите, – капрал протянул руку, указывая направление. – Ну‑ка, парни, навались.

Лейтенант привстал на банке, выругался и переложил руль, разворачивая вельбот к берегу. Солдаты забили веслами, с недоумением оглядываясь. Но скоро недоумение переросло в тревогу – стая касаток шла прямо на вельботы, длинные плавники уверенно резали воду, и уже можно было разглядеть под водой черные туши китов‑убийц. Капрал привстал на корме вельбота, прицелился. Короткая очередь и пули веером прошлись по воде между касатками и вельботами. Вожак стаи, судя по рваным отметинам на двухметровом плавнике, побывавший не в одной схватке, ударил хвостом по воде и ушел глубже под воду.

Капрал ухмыльнулся и обернулся к солдатам.

– Не нравится!

Он покрепче уперся ногами в борта вельбота, снова поднял автомат и тут из воды, прямо перед ним, в пене и брызгах вырвалась огромная черная с белым туша. Сметая стоявшего на ее пути человека, касатка рухнула на вельбот. На переднем вельботе закричали, солдаты, побросав весла, схватились за оружие, но было уже поздно: еще один кит‑убийца ударил вельбот в борт, переворачивая его.

Люди в панике плыли прочь от страшного места, стремясь к берегу, а касатки рассекали воду между плывущими, словно играя, подбрасывали тела ударами хвостов. Вода окрашивалась красным, то тут, то там с коротким криком исчезала под водой очередная жертва.

Собачников досмотрел пиршество касаток до конца. Сверху были хорошо видны их черно‑белые тела, скользящие под поверхностью моря, будто призрачные тени. Вожак взметнулся из воды, перевернулся в воздухе, показав белое брюхо, и, подняв огромный каскад брызг, рухнул обратно. Шаман кивнул, словно благодарил вожака. На волнах качались обломки вельботов, кровь быстро растворялась в соленой воде. Касатки ушли в открытое море, острые плавники растворились среди волн, и лишь тогда Собачников вернулся к нартам. Нерчу курил трубку, поджидая его.

– Поехали, Нерчу, – сказал Большой шаман, – мы сделали доброе дело. Думаю, тебе можно спросить у коменданта Саши спирта.

* * *

Спецлагерь «Бестиарий»

Казалось, кто‑то раздвинул занавес – метель поднялась в небо, выше уровня скал и впереди, на много миль было свободное от ветра и снега пространство. Узкие, похожие на ножи, тела подлодок замерли в миле от берега. В бинокль было ясно видно палубу, стоящих впереди орудия людей. Они не были похожи на солдат или матросов – кто с бородой, а кто просто настолько нелепо смотрелся в форме, что было ясно – к военной службе они не имеют никакого отношения. Еще две резиновые шлюпки отвалили от подлодок. Старшина перевел взгляд на те, что уже успели приблизиться. Он приподнялся, посмотрел вправо, где в секретах лежали бойцы.

– Без команды не стрелять! Умаров, ну, сейчас попадешь?

Боец молча передернул затвор, приложился к винтовке, выцеливая солдата, на которого ему показал Войтюк. Войтюк припал к биноклю.

– Давай!

Звонко ударил винтовочный выстрел. Пуля взметнула возле лодки фонтанчик воды, солдат поднял автомат, оглядывая скалы из‑под каски.

– Эх, Умаров! – Войтюк сплюнул в сердцах и перевел взгляд на подлодки.

Возле орудий суетились комендоры, наводчик склонился к прицелу, замер, затем отпрянул. Вспышка выстрела, казалось, закрыла все поле зрения, над водой прокатился гулкий раскат, послышался приближающийся свист снаряда. Войтюк нырнул за камень и тут же мощный удар потряс скалу.