Золотые врата. Трилогия (СИ) - Николаев Андрей - Страница 116

– На Савеловский вокзал, – попросил Корсаков.

Водитель «восьмерки» оказался молчуном – только раз открыл рот, чтобы обложить ГИБДДешника, стоявшего возле поворота с Садового кольца на Долгоруковскую улицу.

– Так и секут, где кусок урвать! Не кормят их, что ли, или зарплату не выдают.

– Есть такие: сколько не дай – все мало, – поддержал Корсаков.

Они миновали метро Менделеевская, постояли на светофоре перед Палихой. Машина шла во втором ряду, впереди показалась эстакада над Савеловским вокзалом. Внезапно Игорь заметил краем глаза движение справа – из переулка вырвался уже знакомый ему «Опель». Он явно шел на таран прибавляя и прибавляя газу. Водитель Корсакова сдавленно выругался, вывернул руль, пытаясь уйти от удара. Сзади, ревя мощным двигателем, вылетел джип и, прикрывая «восьмерку», на полной скорости врубился в «Опель». Раздался мощный удар. Джип подпрыгнул, «Опель», едва не опрокинулся. Под скрежет металла машины протащило несколько метров. Автомобиль, в котором ехал Корсаков, тоже встал, развернувшись посредине дороги.

Белый, как мел водитель тыкал рукой в направлении сцепившихся автомобилей.

– Видал? Видал? Чего делают, уроды!

Из «Опеля» выскочили двое, из джипа им навстречу выскользнули мужчины в темных костюмах и застегнутых под горло рубашках. Корсаков узнал людей магистра.

– Давай отсюда, – скомандовал он, – не видишь – разборки начинаются.

Выскочившие из иномарок уже сцепились в схватке, над головами взметнулась бейсбольная бита, Корсакову даже показалось, что он увидел блеск меча. Частник со скрежетом воткнул передачу, круто вывернул руль и дал газу. До вокзала было не более полукилометра.

Помятуя о перепалке с контролершей, Корсаков купил билет и прошел на платформу. Электричка должна была подойти через пять минут. Народу на платформе было немного: бабульки, ехавшие с рынка с пустыми корзинами и несколько рыбаков с рюкзаками и удочками в чехлах – приближался нерест плотвы в Подмосковных водоемах и любители рыбалки уже потянулись за город в надежде на рыбацкое счастье. Небо заволокло рваными облаками, ветер гнал по перрону пыль. Подошла электричка, Корсаков отыскал вагон, где было побольше пассажиров – может при людях не посмеют напасть?

Солнце давно село, а после Лобни за окном воцарилась почти сплошная темнота, изредка разбавленная огнями деревень и придорожных поселков. Рыбаки выпивали и закусывали, резались в карты, бабульки обсуждали торговлю, засилье «лиц кавказской национальности» и произвол милиции.

Корсаков то дремал, привалившись головой к стеклу, то, вздрагивая, просыпался, озираясь – вязальщица со Страстного бульвара, стоило ему закрыть глаза, снова бросалась на него, норовя вцепится в шею зубами.

От Икши до Яхромы поезд следовал без остановки. Уже проехали платформу «Турист», до Яхромы оставалось совсем немного, когда Корсакова будто кто‑то толкнул. Он открыл глаза. Из тамбура на него смотрел мужчина. С виду обычный горожанин, едущий на приусадебный участок. Встретив взгляд Корсакова, он, не мешкая, открыл дверь в вагон и пошел между рядами, глядя прямо ему в лицо. Рука его скользнула под куртку. Корсаков приготовился защищаться – бежать было некуда. С противоположной стороны вагона навстречу идущему к Игорю мужчине прошел рыбак с рюкзаком и притороченной к нему удочкой. Они столкнулись за два сиденья до того места, где сидел Игорь. Рыбак подался в сторону, извинился и прошел дальше, а мужчина удивленно посмотрел ему вслед, потом наклонил голову уставившись вниз и внезапно повалился на спину, рухнув в проход между сидений.

– Во набрался, бедолага, – прокомментировал один из рыбаков, – даже до реки не доехал.

Корсаков привстал, посмотрел на мужчину. То, что он увидел, заставило его вскочить и почти бегом покинуть вагон – в груди у мужчины торчал узкий нож с рукоятью в виде креста.

Показалась платформа, электричка стала притормаживать. В вагоне послышались удивленные возгласы, потом тонко, на одной ноте завизжала женщина. Двери открылись, Корсаков выскочил из вагона и бросился к привокзальной площади.

Редкие пассажиры, сошедшие в Яхроме, тянулись к автобусу. На площади горело лишь два‑три фонаря и то вполнакала, и ярко освещенный автобус напоминал аквариум, а пассажиры в салоне были похожи на сонных рыб, таращившихся из‑за стекла. Корсаков спросил, куда идет автобус.

– Кромино – Курово – Ильинское, – буркнул водитель.

– А до Ольгово как добраться? – спросил Корсаков.

– Частника лови, может и повезет. А нет, так до утра ждать придется. Больше автобусов сегодня не будет.

Корсаков выругался – ночевать под открытым небом не хотелось. В это время кто‑то тронул его за плечо. Молодой парень в спортивном костюме смотрел на него, подбрасывая в руке ключи от автомобиля.

– Куда едем?

– В Ольгово.

– Двести, – коротко сказал парень, сплевывая на асфальт шелуху от семечек.

– У тебя что, лимузин? Вчера меня за стольник подбросили.

– Так это вчера, – пожал плечами парень, – к тому же мне в другую сторону.

– Ладно, сто пятьдесят.

– Годится, – кивнул парень, – пойдем.

Электричка все еще стояла возле платформы. Мимо вагонов, от головы поезда, бежал милиционер. Возле вагона, где ехал Корсаков, собралась небольшая толпа. Парень, который согласился подвезти Игоря, приостановился, вытянул шею.

– Чего это там? Под колеса, что ли, попал кто? – он повернулся к Корсакову, – пойдем, глянем?

– Командир, я и так опаздываю. Поехали.

Парень с сожалением взглянул в сторону толпы и зашагал дальше. Ездил он на «УАЗике», который притулился под тусклым фонарем за закрытым газетным киоском. Вид у машины был сильно помятый, вместо одного стекла в окно был вставлен лист фанеры.

– Ты не смотри, что вид не очень, – сказал парень, заметив скептический взгляд Корсакова, – зверь машина. Четыре ведущих – по любой дороге пройдет, – добавил он, взбираясь на водительское сиденье. Перегнувшись через двигатель, открыл соседнюю дверь, – залезай. Там в ногах бидон с брагой, ты поаккуратней.

– А чего с собой возишь? – Корсаков с трудом поместился в кабине.

– А дома брательник сожрет – сколько раз уже было. Ставим брагу, я на работу, а он выждет день два и давай прикладываться, а водой доливает. В прошлый раз две недели стояла – не бродит и все тут. Я бидон открыл, а там уже вода одна, – парень включил зажигание, – с тех пор с собой вожу. Неделю уже вожу – быстрее дойдет. От движка тепло и трясет опять таки.

Двигатель чихал, стартер крутил вхолостую, парень терзал подсос, давил педаль газа. Наконец мотор завелся, машина затряслась.

– Поехали, – весело крикнул парень, перекрывая шум и лихо вырулил с площади.

В машине резко пахло дикой смесью запахов: бензином, навозом, застарелым табачным перегаром и все это покрывал кислый запах браги. Корсаков оглянулся в салон. По полу, шелухе подсолнечника, перекатывались пустые бутылки, сиденья на креслах были когда‑то кожаные, но теперь пестрели заплатами, из спинок торчал поролон.

– Механиков по полям развожу, – сказал водитель, – техника как встанет, то комбайн, то трактор, а мастерская одна. Вот и мотаюсь по всему району. А вечером здесь халтурю.

Он оказался словоохотливым парнем – видно соскучился в ожидании пассажиров, и вывалил на Корсакова все местные новости: о пропойце‑брательнике, о президенте, который по зиме неподалеку катается на лыжах, и о каком‑то сумасшедшем голландце, который два года назад купил здесь землю. Народ поначалу смеялся, а как стал голландец рекордные урожаи картофеля собирать – задумались. Кто хвалит, кто ругается. Как же: землю иностранцам продавать начали. Нанял голландец работников, платит большие деньги, правда и работать приходится за совесть, а уже отвыкли.

– А самое главное – пить не дает, стервец! У нас как привыкли: перекур – стакан, поломка – два стакана. А этот живоглот как запах учует, так – расчет. Кровопийца, одним словом. Но картошка у него во, – парень бросил руль и развел руки, – не картошка, а свиная голова. Белая, рассыпчатая.