Золотые врата. Трилогия (СИ) - Николаев Андрей - Страница 102

– Сергей Степанович, может, все‑таки выкроите время – уж очень хотелось бы встретиться. Я ведь понимаю, вы домой на минутку заскочили…

– Правильно понимаешь. Работы по горло. Как в прошлом году. Помнишь?

Игорь попытался понять, к чему клонит Федоров. То, что днем появляться на Арбате нельзя, да и вечером тоже не стоит – это понятно, но с другой стороны, Корсаков в районе каждую подворотню знает. Если Федоров все‑таки решит его сдать, то больше надежды уйти через знакомые проходные дворы. А что это в прошлом году случилось?

– Это когда азеров с наркотиками накрыли? – как бы вспоминая спросил Корсаков.

Торговцев героином взяли с поличным при сделке возле гостиницы, в одном из Арбатских переулков. Федоров должен был понять намек. Так и случилось.

– Точно, накрыли голубчиков, – проворчал участковый, – побегали мы тогда – темно уже было: не то восемь, не то девять вечера.

– Десять, – поправил его Корсаков, – десять вечера было, Сергей Степанович. Так как насчет встречи?

– Извини, друг, не могу. Завтра снова на участок, а что поделаешь: каждый день – на ремень! Так что в следующий раз.

– Жаль, ну, желаю удачи, – Корсаков повесил трубку и взглянул на часы. До десяти вечера оставалось еще четыре часа

Можно было позвонить Шестоперову, узнать, как прошла экспертиза коньяка, но если милиция начнет задавать Лене вопросы – может заложить, что Игорь в Москве. Не со зла, а просто с перепуга. При всей своей крикливости и недовольстве порядками Леня весьма дорожит возможностью ездить за границу, когда вздумается и если его припугнут подпиской о невыезде… Нет, пусть уж спокойно пишет свои картины, ругается с галерейщиками и трахает ненавистных американок.

Бывшей жене звонить тоже нельзя ни в коем случае – уж ее адрес у милиции точно имеется.

Оставалось только слоняться по городу в ожидании встречи с Федоровым. Корсаков съел шаурму под пиво, походил по компьютерному рынку, расположенному возле Савеловского вокзала.

Может пока разобраться с картами Таро? Он нащупал в кармане футляр. Где бы узнать, что это такое? Лучший вариант – сходить в Ленинку, когда‑то у него был пропуск, но было это больше десяти лет назад, так, что этот вариант отпадает. Корсаков хлопнул себя по лбу. А Лариса Маврина? Помнится, как‑то он встретил ее на Арбате и даже не сразу узнал – такая она стала важная, даже напыщенная.

Дело было зимой, Лариса плыла мимо Корсакова в длинной песцовой шубе, надменно поглядывая по сторонам. Игорь как раз принимал по пятьдесят грамм с коллегами – мороз был дикий и приходилось каждые полчаса согреваться народным способом. Она скользнула по нему взглядом, явно не узнавая, но потом резко обернулась.

– Корсаков? Опять пьешь? – воскликнула она на всю улицу и решительно направилась в его сторону.

Игорь ухмыльнулся – он знал Ларису, когда она позировала начинающим художником и была стеснительной худой девчонкой. Впрочем, стеснительность прошла быстро, как и худоба и из скромной девчонки, приехавшей в Москву за красивой жизнью, они быстро превратилась в громогласную разбитную девку, всегда готовую повеселиться в компании молодых гениев. Судя по всему, жизнь у нее удалась. Она раздобрела – это видно было даже под шубой, появился второй подбородок. В ушах у нее сверкали золотые серьги размером с блюдце, а на пухлых пальцах поблескивали крупные перстни.

– Корсаков! Старых друзей не узнаешь, – всех знакомых мужчин она называла исключительно по фамилии.

– Как не узнаю! Здравствуй, Лариса, – Корсаков обнял ее, пытаясь сомкнуть руки на обширной талии, – какая ты стала важная, гладкая, красивая.

– Ой, да ладно, – она махнула на него рукой, будто в смущении. На самом деле смутить ее не могло ни что, как помнил Игорь, – расскажи, как ты? Я думала, ты за границей.

– Что я там забыл? Здесь все свои, – Корсаков обвел рукой коллег, – проверенные ребята. Не нужен нам берег турецкий! А ты, все позируешь или как? Рубенс удавился бы, увидев такую натурщицу, – сказал он, подмигивая коллегам, замершим с пластиковыми стаканчиками в руках.

– Точно, – поддержали его, – не Рубенс, так Коровин точно потерял бы сон.

– Ох, мальчики, ну какая из меня натурщица. Может за встречу нальете, все‑таки девушке? – она жеманно повела плечом.

– Водку пьешь еще, или только шампанское? – Корсаков налил ей полстаканчика.

– Скажешь тоже: шампанское, – Лариса лихо опрокинула водку в густо накрашенный рот и с хрустом раскусила предложенное яблоко, – я теперь не Лариса. Да! Перед вами, уважаемый господин Корсаков, госпожа Флора, потомственная целительница, ведунья, колдунья, экстрасенс и еще там что‑то такое… если интересно, могу дать визитку – там все написано.

– Да‑а, – протянул Корсаков, – видать неплохо целителей кормят.

– Не жалуюсь. Хочешь – судьбу предскажу, хочешь – заговор отведу. А уж погадать, так это раз плюнуть.

– Нет, спасибо. Предпочитаю далеко в будущее не заглядывать – привык жить настоящим, – отказался Корсаков.

– Может встретимся, посидим, вспомним былое? – предложила Лариса, – наших видишь кого‑нибудь?

– Леня‑Шест появляется иногда, а так – всех растерял.

– Ну, Шестоперова приводи. Я теперь на Бауманской живу. Квартира большая. Гульнем, как бывало, а?

– Можно, – согласился Игорь.

Он записал телефон Ларисы. На прощанье они расцеловались и Лариса поплыла дальше, помахав восхищенно взирающим на нее художникам пухлой ладонью.

– Царственная женщина, – сказал один, причмокнув от восторга.

Эта встреча была прошедшей зимой и Корсаков без труда вспомнил номер телефона.

Трубку сняли быстро, томный голос принадлежал явно не Ларисе.

– Вас приветствует секретарь госпожи Флоры, могу ли я вам чем‑нибудь помочь?

– Можете, – подтвердил Корсаков, – если позовете Ларису.

– Госпожа Флора сейчас работает, но вы можете записаться на прием. Если вы назовете ваше имя…

– Игорь Алексеевич, – сказал Корсаков.

– Очень приятно. В девятнадцать часов…

– Вы мне просто адрес скажите, девушка, – прервал Игорь заученный монолог секретарши.

– Мы располагаемся по адресу: метро Бауманская, улица Спартаковская, из метро…

Корсаков записал адрес в блокнот, поблагодарил секретаршу и повесил трубку. «Еще, чего доброго, в очереди стоять придется к госпоже Флоре», – подумал он, спускаясь в метро.

До Бауманской он добрался за полчаса, сделав две пересадки: на Новослободской и на Курской. Выйдя из метро, перешел трамвайную линию, направляясь к Елоховской церкви, затем свернул на Спартаковскую. Лариса обосновалась в старом трехэтажном доме постройки начала двадцатого века. Во дворе густо росли тополя, дети ковырялись в песочнице, мамаши в сторонке покуривали, изредка оглядываясь на своих чад.

Корсаков поднялся на третий этаж по широкой лестнице с деревянными перилами, остановился возле двери, обитой черным дерматином, сверился с адресом и нажал кнопку звонка. В квартире прогудел гонг, дверь медленно приоткрылась на длину цепочки.

– Я вам звонил недавно, – сказал Корсаков.

– Игорь Алексеевич?

– Да.

Дверь захлопнулась и распахнулась вновь. Внутри царил полумрак из которого на Корсакова в ожидании уставилась высокая дородная девица, облаченная в темно‑синее кимоно, расшитое блестками.

– Прошу вас, – девица отступила и плавно повела рукой, – госпожа Флора сейчас вас примет. Позвольте пока предложить вам ознакомится с прейскурантом цен на наши услуги.

– Вы позовите Ларису, а о ценах мы с ней договоримся, – нетерпеливо сказал Корсаков.

– Одну минуту, – казалось ничто не могло вывести девицу из полусонного состояния. Она повернулась к Игорю спиной и величаво скрылась в глубине квартиры.

Корсаков огляделся и одобрительно кивнул – на клиентов потомственной ведуньи Ларисы Мавриной задрапированные черной тканью стены, кованый фонарь вместо люстры и полумрак должны были оказывать соответствующее жилищу гадалки впечатление.

– Господи, наконец‑то, – Лариса, распахнув руки для объятий, ворвалась в прихожую. Черное платье ее развивалось, прозрачный шлейф парил за спиной, звезды и полумесяцы на платье переливались и сверкали, – Корсаков, я уж думала, ты забыл. А где Шестоперов?