Замуж с осложнениями. Трилогия (СИ) - Жукова Юлия Борисовна - Страница 285

— Как так можно… — приговаривает она, качая головой.

— Имигчи — хон? — осторожно зову я.

Она оборачивается и мгновенно расплывается в улыбке.

— Лиза — хян! Какая ты красивая! Ох, давно же я тебя не видела!

— Спасибо, имигчи — хон, вы тоже отлично выглядите, — отзываюсь я, не сразу переключившись на радостный лад. Мы обнимаемся, после чего она снова вскарабкивается на стул, который ей немного высоковат.

— Лиза! — говорит она мне укоризненно. — Что ж ты за мужем — то не уследила, ишь каких дел наворотил!

— Да я, знаете, тогда маленькая была, — нервно усмехаюсь я, кладя руку Азамату на плечо. — И вообще, я считаю, Азамат ни в чём неповинен, кроме дурного выбора невесты.

— Верно говоришь! — поддерживает матушка. — Надо ж было такую шакалиху найти, а? Но ты всё равно смотри с ним построже, он же как младенец, без понятия, сам себе вредит постоянно, — при этих словах матушка нагибается и гладит Азамата по голове.

— Ма, ну ты уж не перегибай палку, — смущается он.

— Верно говорите! — поддерживаю я матушку в её же тоне. — Но то дела прошлые, а уж теперь — то я всё время настороже, можете не волноваться.

— Да как тут не волноваться, — матушка поводит плечами. — Только отвернёшься, у него уже дети внебрачные откуда ни возьмись. С такой мамкой, страшно подумать, что там за ребёнок.

— Ну вот это вы зря, — говорю с укоризной. — Мальчишка отличный, умный, красивый, рукастый, мне по работе помогает, одни плюсы.

— Покажите хоть, он у вас здесь? — недоверчиво просит матушка.

— Да, сейчас я его позову, — включается Азамат и берётся за трубку.

— Может, вам пока чаю? — предлагаю я, заметив, что никаких следов пищевой активности на кухне нет. Азамат, видимо, как только матушку в дом ввёл, сразу каяться начал, без прелюдий.

— Что вы оба заладили с этим чаем? — восклицает матушка. — Азамат пять раз предложил, ты теперь… Что я, чаю не пила?

— Ну… Хотите сока карамельной сливы? — тут же исправляюсь я. Азамат, прости, что плохо о тебе подумала.

— А из неё сок жмут? — удивляется матушка. — Вот это интересно, она же ватная такая…

— Сок делают из немного недозрелой, — поясняю я, добывая из холодильника красивый пластиковый кувшин, пока матушка не передумала.

В этот момент дверь робко приоткрывается, и к нам присоединяется встревоженный Кир. Он опасливо смотрит на матушку, потом переводит взгляд на меня и изображает некое подобие вежливой улыбки, которое, впрочем, при необходимости легко выдать за нервный тик.

— Ох ты ж! — восклицает матушка. — Как на Аравата — то похож! Сынок, ты уверен, что он твой?

— Конечно мой! — выпаливает Азамат с неожиданным пылом. — Да и потом, с какой бы стати Алансэ понесла от Аравата, она ему даже никогда не нравилась.

— Твоя правда, — соглашается матушка, не отрывая взгляда от растерянного Кира. — Но прям вылитый Арават в молодости!

— Да они все друг с друга копии, — вступаюсь я. — Вон и Алэк тоже… Ой, Азамат, он у вас тут задрых под разговоры!

Алэк и правда с ангельским видом посапывает в манеже, обложившись мягкими игрушками.

— Уй — ти ма — а-аленький! — умиляется матушка. — Как там твоя мать его называла?

Внучок

? Смешное слово, на имя бога похоже.

— Ох, не напоминайте, — содрогаюсь я. — Кир, ты сока хочешь?

Кир неохотно подходит поближе и, кажется, подавляет желание спрятаться за меня.

— Всё нормально? — тихо спрашивает он из — за стакана с соком.

— Да, всё отлично, — так же тихо отвечаю я и добавляю громче: — Можно собираться на рыбалку!

— Ой и правда! — вспоминает матушка. — Что мы тут сидим — болтаем, пойдёмте лучше в лодке болтать.

— Для этого всё готово, — подхватывается Азамат. — Только одеться… И да, Ма, Арон про Кира знает только официальную версию. Не говори ему, хорошо?

— А он тут, что ли? — моргает матушка. — Конечно не скажу, у него ж язык за зубами не держится. Давай зови его, хоть раз в дюжину лет младшего сынка повидаю!

Вскоре на кухне становится почти тесно — скорее всего, оттого что и Арон, и Алтоша склонны занимать очень много места в пространстве, гораздо больше, чем им полагается по габаритам.

— Мать? — уточняет Арон, присматриваясь. — Еле узнал тебя. Давно не виделись…

— Ишь ты бородищу — то отрастил! — усмехается она в ответ, протягивая руку, чтобы потрогать, но Арон проходит мимо и плюхается на диван, явно намереваясь пустить там корни. Не тут — то было: Азамат поддевает его под мышки и, приподняв над полом, возвращает в зону досягаемости матушкиных рук.

— Поздоровайся по — людски, — грозно велит он опешившему Арону. — Раз в дюжину лет — то можно!

— Ладно — ладно, — бормочет Арон. — Чего ты сразу…

Он послушно обнимает развеселившуюся матушку.

— Ты, Азамат, его в детстве не воспитал, так сейчас принялся? — смеётся она, отпуская Арона. — Ну — ну, давай, тренируйся, тебе вон ещё двоих в люди вывести надо. А, Алтонгирел — хян, здравствуй, и ты тут. Ну Азамат, вечно ты к жене в дом гостей натащишь!

Алтонгирел скомканно здоровается и, подобно Киру, прячется за стаканом сока.

— А

это

кто? Сынок, ты ж про одного вроде говорил…

Азамат хохочет.

— Не волнуйся, Ма, это Кирова подружка, мы ей ищем духовного наставника, ей силу надо укрощать, а то пока она говорить не может.

Айша смущённо улыбается и отвешивает небольшой поклон.

— Опять ты за других людей работу делаешь, — вздыхает матушка. — Ладно, видать, судьба такая. Ну что, рыбалка у нас будет сегодня или так и просидим весь день? Я вот и любимые снасти привезла. Там погода сказочная, ветра нет совсем, листок не колыхнётся. Пойдёмте уже!

Все кидаются одеваться и собираться. Я — то дома остаюсь, но надо детей одеть, еду упаковать. Напяливаю на Айшу три пары шерстяных носков, а потом заворачиваю ей ноги в плед. Сверху — то на неё надевается дарёная шуба, в которую её можно три раза завернуть, но уж зато тепло.

— Чегой — то, она ходить не может, что ли? — спрашивает матушка, наблюдая за моими действиями.

— Может, но у неё зимней обуви нет вообще, мы же её из приюта забрали.

— Из приюта? — хмурится матушка. — А вроде чистенькая.

— Отмыли, — усмехаюсь я.

— А ну раз отмыли, так что ж, у тебя в хозяйстве сапог не найдётся лишних?

— Ей все велики, ножка крошечная.

Матушка подходит, довольно бесцеремонно берёт Айшину ногу, задирает повыше и прикладывает к своей ладони.

— Да как моя у неё нога. Возьми, вон, в синей сумке сверху у меня запасные сапоги, да надень ей. Не дело это здоровую девчонку на руках таскать.

— Ма, — Азамат застывает в процессе шнурования ботинок. — Зачем ты сюда привезла запасные сапоги? Ты тут зимовать вознамерилась, что ли?

— Ещё чего! — подбоченивается матушка. — У меня свой дом есть! А сапоги взяла на случай если в лодке промочу.

— В

моей

лодке не промочишь, — обижается Азамат.

— Давайте топайте уже в эту лодку, — говорю, надевая на Айшу сапоги. Насчёт того же размера матушка погорячилась, конечно, но на три шерстяных носка нормально. — Скоро стемнеет!

— Это как раз хорошо, — возражает Азамат, закидывая за плечо короб с едой. — В сумерках ловится лучше. Ну, все готовы? Пошли!

Когда дверь за ними закрывается, я вздыхаю с облегчением.

Пока их нет, я немножко шуршу по хозяйству: прибираю на кухне, подготавливаю плацдарм для возьни с рыбой, в процессе натыкаюсь на открытую книжку и снова зависаю над изображениями Ирлика. Ну не лежит у меня к ним душа. Ладно, надо хоть канву поискать, я вроде покупала большой кусок чёрной. А Ирлика надо, конечно, на чёрном фоне, он ведь такой весь светящийся… Рулон канвы обнаруживается в ларе, которому Кир смастерил замок, поэтому туда больше не попадают тонны кошачьей шерсти. Размер даже масштабнее, чем я думала, полтора на полтора. Я обвышиваюсь… Можно, конечно, отрезать, но у тряпки фабрично обработанный край… Да и я обещала Ирлику

большой