Замуж с осложнениями. Трилогия (СИ) - Жукова Юлия Борисовна - Страница 195

На Дол мы полетели большой компанией: кроме моей родни и Алэка ещё Алтонгирел с Эцаганом, Янка, Орива и два пилота — Бойонбот и Шатун (это кличка), тот самый красавец — сын Орешницы, третий или четвёртый. Пилоты нам нужны по двум причинам: во — первых, лень рулить, во — вторых, надо будет отвезти Азаматову матушку обратно на север, а то у неё там осень, урожай не убран, дом в запустении, она ж у нас почти месяц сидит. Моё настроение, испорченное разговором с Экдалом, несколько выравнивается во всеобщем радостном гвалте, а когда мы взмываем в небо и устремляемся к морю над залитой утренним солнцем степью, я и думать забываю обо всяких домашних неурядицах. Только нежнее обнимаю Азамата, который никогда — никогда не бросит меня наедине с проблемами.

Мама с Сашкой приклеились к стеклу и обозревают пейзажи, периодически пиликая камерами. Азамат, открыв в буке словарь, пытается что — то втолковать маме про местную географию и связанные с ней легенды. Маман с энтузиазмом кивает всему, что он говорит, не особенно вслушиваясь.

— Ладно, — сдаётся Азамат. — Будем считать, что домашнюю работу я выполнил.

— Это тебе бабушка задала, что ли?

— Да, я ей сказал, что твои родственники приехали, и она мне велела обязательно стараться с ними говорить на вашем языке, хотя бы по полчаса в день. А сейчас у меня как раз урок начнётся…

Дальше мы летим под звуки бабушкиных нотаций из нетбука, Азамат твердит упражнения, а мы втроём хрюкаем, изо всех сил стараясь не заржать в голос, чтобы не получить нагоняя от бабушки.

На пороге дома нас встречают Ийзих — хон и Тирбиш.

— Азамат — хян, ну ты совсем заработался, тебя и не видно! — сетует матушка. — Хоть познакомь с гостями — то.

Я предоставляю Азамату разбираться с этими не говорящими на цивилизованных языках тётками. Впрочем, долго разбираться не приходится: мама кланяется по правилам, а потом заключает сватью в жаркие объятья.

— Ух, — отдувается Ийзих — хон, когда мои проходят внутрь смотреть дом. — Правду говоришь, сынок, земляне к родственникам гораздо больше лезут. Меня отец твой так не обнимал ни в жисть.

Когда мы входим внутрь, мама уже бегает по этажам с улюлюканьем и восторженными возгласами и собирает по окнам котов. Потом спускается вниз, вся увешенная чёрными шкурками, и требует немедленно идти в лес.

Сашка растягивается на диване и снисходительно предлагает:

— Правильно, идите все в лес, а я хочу по — мужски поговорить с племянником. Давай его сюда, Лиза, и иди гуляй.

— Ещё чего! Ребёнка проветрить нужно после города. Да и тебя неплохо бы. Вставай — и вперёд!

Обмазавшись репеллентами и обмотавшись москитной сеткой, мы идём размяться.

Насекомых в лесу оказывается меньше, чем я боялась. Азамат говорит, что к осени их всех съедают более — менее, так что жить можно. Мы вооружены гигантскими корзинами и куницей. В принципе, все зияния в пешей досягаемости мы уже нашли и огородили сетчатым заборчиком, но куницу — то тоже выгулять надо, а то сидит, бедная, в вольере под стеной, скучно. Мои, конечно, тут же затискали несчастную зверюшку и теперь сражаются, кто её будет вести. Не упустили бы совсем, а то сбежит от них, а самостоятельно жить в лесу она не сможет.

Ребёнок, едва я его примотала к себе, тут же отрубился несмотря на панаму с сеткой. Мы движемся рыхлой группой по редкому лесу, не отходя далеко от дороги.

Внезапно матушка останавливается, поводит носом и поднимает палец.

— Чую грибы.

Мы тоже все старательно принюхиваемся.

-

Грибами пахнет, —

сообщает моя мама. Мы с Азаматом переглядываемся.

— Ну давайте искать, разойдёмся немножко…

Мы рассредотачиваемся так, чтобы не терять друг друга из поля зрения, и скоро наши родительницы по запаху обнаруживают две фантастических грибницы.

Весной в лесу можно собрать только те смешные шарики, которыми мы питались, когда пересиживали войну. А с середины лета начинаются уже более привычные урожаи — на ножке, со шляпкой, всё как полагается. Вот только размером они всё больше с табуретку, хотя совсем не старые. Мелкотню до пятнадцати сантиметров брать зазорно — прогневишь лесных духов. Ну и расцветки у местных грибочков жизнерадостные, никаким мухоморам не снилось. Те, на которые мы набрели, фиолетово — оранжевые с плавным переходом от центра шляпки к краям.

-

Это можно есть?! —

ужасаются Сашка с мамой.

-

Можно, вот так, —

Азамат отламывает кусок ближайшей шляпки и отправляет в рот. —

Сладко.

Я рискую попробовать. Действительно сладко, как тёртая морковка.

-

Так чего, собираем?

— по — прежнему не верит мама.

Азамат мотает головой.

-

Из них не готовят. Ешьте здесь, домой другие возьмём.

Мы идём гулять дальше, периодически закусывая грибочком или какими — нибудь лесными плодами (назвать здешних монстров ягодами у меня язык не поворачивается).

Внезапно Сашка издаёт призывный клич — он набрёл на необъятное поваленное дерево, усеянное серебристыми зонтиками с бахромой.

-

Привет, опята, —

изрекает маман.

В таком вот духе прочёсывая лес шеренгой мы постепенно собираем грибы всех цветов радуги, кроме жёлтого (они нам тоже попадались, но они ядовитые) и коричневого с золотом (золото оказалось то ли плесенью, то ли ещё каким паразитом). Ещё несколько очень похожих на уже собранные нами грибы Азамат с матушкой отбраковали как поганки, притворяющиеся благородными.

— А чего они все таких бешеных цветов? — спрашивает Сашка. — У нас грибы обычно в подстилке прячутся, мимикрируют…

— Ближе к северу у нас они тоже всё больше серые да бурые, — отвечает Азамат. — А в этих широтах растут некоторые ядовитые травы, которые портят грибам почву, и эти травы едят всякие лесные звери, чтобы лечиться. Вот грибы их и приманивают — пришёл кабан грибочком угоститься, заодно и лечебной травы пожевал, а грибы на её месте вылезли.

-

И не червивые вообще, —

дивится мама. —

Ну у вас тут жизнь, я скажу…

-

А… что, тут кабаны водятся? — осторожно спрашивает Сашка.

— А как же, — пожимает плечами Азамат. — Кабаны, волки, медведи, лисы, несколько разных крупных кошек, ну и всякие куньи, конечно, леса — то богатые.

Сашка нервно сглатывает и оглядывается.

— Да вы не беспокойтесь, — усмехается Азамат. — Днём близко к жилью никто не подойдёт, да и я с оружием. Но если увидите какого зверя, кричите громко, он сбежит.

-

У нас глюков — то не будет с этих грибочков? —

вопрошает маман, закусывая очередной сыроежкой (их тут, оказывается, несколько видов разных цветов, только макушки у всех оранжевые).

Я перевожу вопрос, меня он тоже интересует.

— От этих нет, — заверяют Азамат с матушкой и Тирбишем хором.

— Вот если увидите такие тёмно — тёмно синие, а снизу серебристые, это грибы истины, их лучше просто так не есть, — сообщает матушка, выразительно тыча пальцами в собственные синие штаны и Азаматову серебристую сумку, чтобы моя маман поняла, о каких цветах идёт речь. Мама даже повторяет названия.

— Это не те ли, которыми меня Алтоша травил? — интересуюсь.

— Они самые, — кивает Азамат. — Но просто так сырыми мы их тоже не употребляем, только отвар или настойку.

Куница, которую ведёт Сашка, внезапно останавливается, вытягивается столбиком и рявкает куда — то в кусты.

— Тихо, тихо, — Азамат пригибается и одним пальцем гладит маленькую головку. — Там лиса, она мимо идёт, тебя не тронет.

Куница, почувствовав моральную поддержку, рявкает ещё несколько раз для самоутверждения и успокаивается.

-

Что там?! —

выпаливают мои родичи.

-

Лиса

, — говорю.

— Ли — са

, — повторяет Азамат. — Надо выучить всяких зверей вообще. А как будет волк? Или тигр?

Я перевожу, Азамат повторяет.

— Интересно, похоже на всеобщий немного. А как будет гхаррсан?

— А это кто? — такого зверя я не проходила. Я и остальных — то знаю только по названиям болезней да по детским книжкам.