Замуж с осложнениями. Трилогия (СИ) - Жукова Юлия Борисовна - Страница 190

— Ой, здравствуйте! — Сашка стремительно хватает двумя руками ладонь Азамата, пока не увернулся, и от души трясёт. — Я так рад с вами наконец — то встретиться лично!

— Да — да, мне тоже очень приятно, — растерянно бормочет Азамат, нависая над мелким Сашкой, как утёс над деревцем.

-

Это и есть муж твой, что ли?

— мама кивает на Азамата и вздевает очки на нос.

-

Ну да, он самый. Вот, знакомься.

-

Ух ты какой большой! Ну иди сюда, иди, мой хороший!

— она подманивает его рукой.

Азамат вопросительно смотрит на меня и подходит поближе.

— Вот, — говорю, — знакомься, это моя мама.

Мама — Азамат

.

-

Очень приятно

, — по слогам произносит Азамат по — нашему.

Мама издаёт удивлённый смешок и продолжает его подманивать.

-

Наклонись хоть!

Азамат послушно наклоняется и тут же оказывается в жарких объятьях и троекратно расцелован в обе щеки. Кто — то в толпе не сдерживается и гикает.

-

Хороший, хороший

, — одобрительно сообщает маман, похлопывая совершенно обалдевшего Азамат по плечу.

— С — спасибо

, — с трудом выдавливает Азамат, изо всех сил стараясь прилично улыбаться.

-

Ну

, — мама упирает руки в боки, —

а где мой внук? Желаю лицезреть!

-

А он дома

, — говорю. —

Во дворце. Пошли, познакомлю. Только он сейчас спит, как раз успеем пообедать.

Капитан! — кричу на ходу Экдалу. — Кто у вас там по хозяйственной части, скажи, чтобы отвезли багаж к нам во дворец!

— Уже везут, — кивает Экдал.

-

Как доехали? —

Азамат вставляет ещё одну из недавно выученных фраз. Акцент у него получается кавказский, смешно.

-

Отлично! —

бодро отвечает Сашка. —

Только очень долго. Мы до Гарнета туннелем, но там очередь сутки!

Поняв, что мы куда — то направились, толпа расступается, и в ней становятся видны ещё знакомые лица.

-

Ой, Янка!

— Сашка кивает в толпу. —

Давненько не виделись! Как она тут, обосновалась?

-

Вроде да

, — пожимаю плечами. —

Пойдём, сам спросишь

.

Братец забегает вперёд и прихватывает Янку за плечи.

-

Здорово! Ну как тебе Муданг? От Лизы — то я уже наслушался.

-

Нормальный Муданг, —

отмахивается она. —

Заморочек куча, конечно, но терпеть можно. Вот, знакомься, наша с Лизой ученица, Орива.

Орива, естественно, ничего кроме своего имени не разбирает, а на то, что её представили без спросу, несколько обижается.

— Привет! — радостно говорит Сашка на всеобщем, протягивая руку для пожатия. Орива смотрит на руку, не понимая, что с ней делать. Янка пытается объяснить, выходит плохо. Сашка теряется. Я начинаю ржать.

— У нас принята другая форма приветствия, — объясняет подошедший Азамат и подманивает пальцем стоящего в толпе Арона. — Арон, знакомься, это брат Лизы, Александр, и их мать.

Арон, просияв, выбирается из толпы, как полагается, скрещивает руки, заложив ладони под мышки, и кланяется. Сашка неуклюже повторяет жест. Маме несколько мешает бюст, так что приходится локти повыше поднять, выходит совсем смешно, в итоге она просто хлопает Арона по плечу.

-

Всех рада видеть!

Арон вздрагивает и нацепляет широченную улыбку непонимания, Янка покатывается.

-

Мама, познакомься ещё, вот это Эцаган, я тебе про него рассказывала…

Эцаган, ты ещё наобщаешься с Алтошей, погоди чуток!

Эцаган многословно здоровается и отвешивает поклон. Пока я перевожу любезности, Сашка принимается выпытывать у Азамата какие — то технические подробности устройства муданжских звездолётов. Мы постепенно движемся по радиальной улице к центру.

— М — да — а, тут по — нашему — то никто и не говорит…

— протягивает мама, топая рядом со мной впереди процессии. —

И как ты их терпишь?

-

Вот Азамат говорит. Остальные более — менее говорят на всеобщем, для меня — то разница небольшая. А тебе бабушка сколько лет твердила, что надо учить всеобщий? А ты всё зачем да зачем. Вот зачем!

-

Так кто ж знал, что ты в такую даль замуж выйдешь! А муж твой у тебя учится, что ли?

-

Да нет, всё у той же бабушки!

-

У бабушки?!

— ужасаются мама и Сашка хором.

-

Бабушка?

— Азамат слышит знакомое слово. —

Да, я уже знаком с вашей бабушкой.

Сашка картинно закатывает глаза.

-

Лиза, как ты могла! Ты что, решила совершенно деморализовать своего мужа?

-

Да он пока вроде держится. Зато смотри сколько уже всего сказать может!

Азамат вежливо улыбается, делая вид, что что — то понял.

Сашка внезапно обращает внимание на окружающую архитектуру.

-

Ого, какие домики! Мам, гляди!

-

Да ладно домики, ты смотри, какие цветы! А деревья! Да тут даже трава под ногами — и та декоративная!

Сашка не особо её слушает, потому что мы как раз проходим женский клуб, торчащий на обочине. Братец останавливается и с любопытством скребёт пальцем стену.

-

Так вот ты какой, саман!

— он заглядывает в окно и встречается взглядом с вышивающими тётками. У тёток глаза становятся размером с мингь, то бишь, старшую монету. —

Ай, там люди!

— Сашка шарахается и принимается ржать.

— Теперь я вижу, что он и правда твой

младший

брат, — ухмыляется Азамат.

Мама тем временем пытается пробраться в чей — то неогороженный палисадник посмотреть цветочки, но Алтонгирел недвусмысленно преграждает ей дорогу. Мама нехотя возвращается на своё место в строю.

-

Этот с губами такой смешной!

— сообщает она мне шёпотом, как будто Алтонгирел может понять. —

Шарахался от меня всю дорогу. Ты ему что, ужасов каких — то про меня нарассказывала?

-

Нет, он просто, наверное, думает, что ты — это я в большой концентрации

.

Мама громко хохочет, запрокинув голову.

-

Ну ты его и задолбала в таком случае! Слушай, а капитан — такой милый мальчик, вежливый, я, правда, не понимаю ни черта, но что вежливый — то, это слышно! Вообще все такие обходительные, понятно, что ты тут осела!

-

Ещё бы они были не обходительные с матерью императрицы!

— фыркаю я. — Но вообще, конечно, они к женщинам очень трепетно относятся.

-

Так и Сашке, вроде, не хамили. Хотя конечно, если ты императрица… Всё время забываю, что это в самом деле. Ух ты — ы-ы, Саша, гляди какое черепашище!

Это мы дошли до «Щедрого хозяина», вестимо. Братец с мамой тормозят, как вкопанные и синхронно достают камеры, чтобы запечатлеть это произведение муданжской архитектуры.

— Мы тут осядем или во дворец пойдем? — спрашиваю Азамата.

— Я думаю, будет жестоко так разочаровывать даму, — говорит он, кивая на стоящую на пороге хозяйку в парадном диле с необъятной пиалой хримги в руках. — Ей, видимо, сказали, что мы в их сторону направляемся.

— Ладно, тогда давай сюда, напугаем моих сурчатинкой, — хихикаю я, подцепляю родичей под локти и влеку ко входу.

Вечером в трактире обычно куча народу и накурено ароматными травами, но сегодня, похоже, хозяйка всех выгнала. Мы располагаемся за почётным — дальним от двери — столиком, а Алтонгирел с Эцаганом и Янка с Оривой — за соседним, чтобы не мешать семейным разговорам, и нас ещё до всякого заказа заваливают яствами. За гигантским бараньим окороком, жареным на камнях, следует сурок в крабьих яблочках и угорь с орехами. Ко всему этому прилагается чан чомы и крошечные чашечки с чаем.

-

Это из этих напёрстков предлагается пить?

— вопрошает маменька, брезгливо двумя пальцами приподнимая чашечку. —

У вас тут чай восьмидесятиградусный, что ли?

-

Нет, это они так показывают уважение, —

говорю.

-

Ну так скажи им, что мы всё поняли, а теперь пусть несут нормальную посуду. Мне всё это жирное мясо надо нормальным количеством чая запивать.