Замуж с осложнениями. Трилогия (СИ) - Жукова Юлия Борисовна - Страница 186

— Вы на лошадь заберётесь? — спрашиваю, оглядывая её с сомнением.

— Сама?! Не — ет, — мотает она головой. — Только если мужчина посадит.

— Ну тогда пойдёмте, тут минут десять до дворца.

— Сейчас, подождите немножечко, мне надо отдышаться.

Она устало прислоняется к толстому боку Пудинга. Я стараюсь не выдать своего раздражения: я её тащила, а она устала!

— Что же вы так легко утомляетесь? — аккуратно спрашиваю с напускным сочувствием. — Молодая ведь женщина. Не приболели часом?

— Да я поражаюсь, какая вы сильная, — разводит руками Эсарнай. — Я, конечно, на Муданге недавно, но по материным рассказам, тут женщины по буеракам не скачут, как мальчишки!

— Это правда, — киваю. — Но я предпочитаю иметь возможность погулять по городу, не зовя на помощь посторонних людей. Это, знаете ли, повышает самооценку. Ну ладно, пойдёмте уже.

Эсарнай понуро топает за мной до дворца. Поначалу я стараюсь идти медленно, чтобы она не перенапряглась, но потом замечаю, что чем медленнее я иду, тем больше она отстаёт, и расстояние между нами увеличивается. Когда я прибавляю шагу, она очевидно решает, что мне надоело ждать, и семенит пободрее.

Ко дворцу мы выходим с тыльной стороны, где калитка для обитателей, и мне не приходится ни тащить Эсарнай через административную часть, ни объяснять ей, почему мне не хочется этого делать. Подбежавший конюх принимает у меня Пудинга и распахивает двери.

— Ну вот мы и пришли! — объявляю радостно. — Дальше на лифте!

Эсарнай, уже успевшая оценить высоту здания, вздыхает с облегчением.

В гостиной мы располагаемся в больших креслах, и я включаю на столике обеденное меню.

— Ткните во всё, что понравится, — инструктирую гостью, листая картинки с подписями. Когда состав блюд выбран, я жму на отправление заказа на кухню.

— Как у вас удобно устроено, — восхищается Эсарнай, продолжая передвигать по поверхности стеклянного столика электронные изображения.

— Да, мне тоже очень нравится, — соглашаюсь, распаковывая Алэка. — Азамат очень любит оптимизировать всякие мелочи.

Алэка я укладываю в люльку, привешенную к рельсу под потолком. Таких рельсов там целая паутина, чтобы можно было гонять люльку за собой, в какой бы части комнаты я ни сидела.

— Вот, это тоже он придумал, — киваю на потолок. — Чтобы князь всегда был под присмотром.

Эсарнай задумчиво кивает.

Тут привозят наш обед, и разговор переключается на гастрономические темы. Я замечаю, что Эсарнай в дополнение к муданжскому супу заказала пиццу. Дворцовый повар специально для меня старается держать запас земных продуктов, на случай приступа ностальгии.

— Соскучились по гарнетской еде? — спрашиваю между ложками.

— М — хммм, — выразительно кивает Эсарнай. — Я пиццу обожаю, а тут её нигде не делают. Пыталась от слуг добиться, но всё не то. Хоть сама к плите вставай!

— А я и встаю иногда, — усмехаюсь.

Эсарнай поднимает на меня круглые от ужаса глаза.

— Что, прямо во дворце? — спрашивает шёпотом.

— Нет, обычно всё — таки у себя, на Доле. Тут слуг слишком много, они нервничают.

— Так они же сами вам делают, вот…

— Ну, это они пиццу делают. Заказывают на том же Гарнете партию мороженых полуфабрикатов, и пекут при необходимости. Но так не с любым блюдом можно, да и некоторые очень невкусно получаются.

Эсарнай уныло прожёвывает кусочек.

— А я — то думала, это у меня одной такие трудности. А оказывается даже вам самой готовить приходится…

— И мне, и другим целителям с Земли, которых Азамат пригласил. В основном, конечно, местные продукты едим, но если захочется чего — то родного, просим родственников прислать муку и остальное — и вперёд.

— Гарнетская почта с Мудангом не работает, — вздыхает Эсарнай.

— Азамат собирается это исправить, — обнадёживаю я её. — Я помню, он летом договаривался о чистке естественного туннеля от Гарнета в Водоворот. Конечно, не прямо на планету, но получается двое — трое суток пути. Азамат озадачил группу инженеров проектированием челноков разной вместимости, будут курсировать регулярно. Вот тогда и почта наладится, потерпите немного.

Эсарнай мнётся, рассматривая меня оценивающим взглядом.

— Элизабет… вам ведь… вам нравится ваш муж, правда же?

— Конечно нравится, — киваю. — Я бы не стала за него выходить, если бы он мне не нравился.

Она как будто переводит дыхание.

— Мне мой тоже нравится. И я всегда думала, что так и должно быть. А тут вот пошла в местный клуб и…

— О — о-о — о! — не удерживаюсь я. — С почином, моя дорогая! Я себе представляю, сколько нового вы о своём муже там узнали!

— Нет, ну, в принципе, на мужа посетовать — дело святое, — замечает Эсарнай. — Но всему должен быть предел. Моих соседок послушать — получается, что они были бы рады, если бы вообще все мужчины с планеты исчезли. Мне жутко делается, как подумаю, что они там сидят каждый день и сквернословят. Так и сглазить недолго.

— Эти могут. Хотя, с другой стороны, они такие бесполезные, что и силы слова у них никакой нет. Но слушать их всё равно омерзительно, очень вам сочувствую.

— А как

вы

это терпите? — Эсарнай смотрит на меня с надеждой. — Вы же тут давно, наверное, приспособились как — то?

— Ага, ушла из клуба через месяц, — фыркаю. — А надо было ещё раньше.

Она вздыхает.

— Да — а, вы — то можете себе позволить просто уйти, вы же Хотон — хон. А я так не могу…

— Ну, положим, когда я уходила из клуба, я ещё не была никакой Хотон — хон. Просто взяла и перестала там появляться. Даже духовник не возмущался, правда, у него были другие заботы. Так что мой вам совет: уходите без раздумий. Ничего вам никто за это не сделает.

— Боюсь, соседки меня тогда совсем запрезирают, — снова вздыхает Эсарнай.

— Что значит «совсем»? — удивляюсь. — С какой это стати им вас презирать? Вы же красивая женщина с гласным именем и богатым мужем. Какое они имеют право к вам плохо относиться?

— Так я же гарнетка. Они считают Гарнет такой глухоманью, что любая северная деревня в сравнении с ним — почти столица. Я не с Муданга, не своя, и место мне на коврике у двери.

— Очень интересно, — качаю головой. — Я вообще — то тоже немного из другой галактики.

— Вы с Земли, это совсем другое, — печально поясняет Эсарнай.

— Знаете, я думаю, в таком раскладе вам тем более надо бросать этот гадючник. Я помню, как мне там было паршиво, но меня хотя бы уважали. А вам там совсем тоска. Так и рехнуться недолго.

Эсарнай с грустью отправляет в рот последний кусочек пиццы и молча жуёт.

— Понимаете, — говорит она наконец, — вы уж простите, что я вам тут жалуюсь, но мне и поговорить — то не с кем особо… Сижу целыми днями дома одна, со слугами. Экдал меня навещает хорошо если раз в месяц, а то и реже. На Гарнете у меня мать, сёстры, подруги, а тут — то совсем никого. И вот я или в клубе сижу, слушаю, как меня и моего мужа грязью поливают, или дома одна в тишине размышляю надо всеми этими словами. И не знаю, что хуже.

По — моему, она сейчас заплачет.

— Может, вам обратно на Гарнет поехать? Я хочу сказать, если вам там лучше… Какая Экдалу разница, где вас раз в месяц навещать?

— Ему — то есть разница! — с неожиданным ожесточением выпаливает Эсарнай. — Он тут родился и вырос, он хочет отдыхать на родине, а не на чужой планете.

— А вы с ним обсуждали эту проблему?

— С Экдалом? — удивляется она. — Нет, конечно. Он же мужчина. Как я могу с мужчиной обсуждать свои женские дела?

— Ну, мне кажется, что если вам так плохо, его это тоже касается, — мягко говорю я, стараясь не показать, как меня вымораживает очередной аспект муданжского мировоззрения.

— Не — ет, — она категорически мотает головой. — Он согласился на мне жениться, потому что у меня никогда не было никаких проблем. Если сейчас я потребую, чтобы он возился с моими женскими трудностями, он вообще перестанет меня навещать, и останусь я совсем одна.