Замуж с осложнениями. Трилогия (СИ) - Жукова Юлия Борисовна - Страница 179

— Не думаю, что мы до конца месяца тут просидим, — говорю. — Азамат работает, я тоже скоро приступлю, буду разъезжать. Вот в следующем месяце, когда Азамат опять себе отдых выкроит, устроим тебе пир.

— В следующем я не смогу — у, — обиженно тянет Ирлик и наливает ещё. — Следующий месяц будет месяц Учока, а он меня терпеть не может. Да и дождливо будет, — он передёргивает плечами. — Теперь до самой зимы не вылезу, карлик — то со мной не сладит.

— Как у вас всё сложно, — качаю головой. — Ну давай за скорейшую следующую встречу.

— Давай!

Мы выпиваем. Потом ещё, и ещё… и ещё. Я ощущаю приятную отстранённость от реальности и принимаюсь хохотать от каждой глупости, хотя шутки Ирлика, наверное, действительно смешные. Сам Ирлик постепенно распластывается по столешнице под стать Тирбишу. При попытке налить ещё он так неловко держит бутылку, что я решаю помочь, а то как бы не разлил драгоценный напиток. Он зачем — то ловит мою руку на бутылке и несколько секунд держит, потом отпускает.

— Эх, Лиза — хян… соблазнил бы я тебя, да не выйдет…

— Почему? — искренне удивляюсь я, не сразу осознав, что он сказал. — То есть, хорошо, что не выйдет, ещё чего! Просто любопытно, почему…

— Волос длинный, — вздыхает он. — Верная жена волос растит, от искусителей ограждается. Может, пострижёшься?

Я мотаю головой по — муданжски: поворачиваю до упора то в одну сторону, то в другую. Этот жест мне и стрезва кажется смешным, а сейчас я просто покатываюсь со смеху.

— Опять ты надо мной смеёшься! — Ирлик с досадой хлопает ладонью по столу. — Ладно уж, понял, что мне тут ловить нечего.

С горя он одним глотком осушает бутылку и с грохотом ставит её на стол. От внезапного звука Тирбиш вздрагивает во сне и падает на пол, увлекая за собой спящего поперёк него Бойонбота. Шум выходит такой, что Азамат прибегает сверху с вытаращенными глазами — и застывает на пороге, обозревая поле боя. Выражение его лица быстро меняется с перепуганного на укоризненное.

— Они всё — таки допились.

— Да мы тут все хороши, — я медленно встаю из — за стола, чтобы голова не закружилась, но вроде ничего, моторика у меня нескоро нарушается. Однако Азамат замечает, что я с трудом говорю.

— Лиза, ты что, тоже с ними?..

— Да я не с ними, я так… Заболталась с Ирликом, а он всё подливает… Всю бутылку усидели на двоих.

Азамат уже у локтя, придерживает, чтобы не упала. Да нормально я стою!

— Лиза, ну ты что! Эти — то двое не знали, но стесняюсь напомнить, Ирлик — хон всё — таки бог, разве можно с ним питейные соревнования устраивать!

— Говорю тебе, я не со- соревновалась. Просто трепались мы… Кстати, — я наклоняюсь над столом, что Азамат принимает за падение и тут же тянет меня обратно. — Да пусти, я посмотреть хочу… Ирлик? Ты с нами? Ау! — я распрямляюсь. — Слушай, он сам задрых.

Мы стоим и несколько секунд просто смотрим друг на друга, а потом начинаем ржать.

Отсмеявшись, Азамат достаёт телефон и, отойдя в сторонку, чтобы не будить спящих, звонит Алтонгирелу.

— Слушай, тут такое дело… Нет, я ещё не вылетел… Нет, и Бойонбот тоже… Да подожди, я как раз звоню объяснить, почему! И не кричи. Понимаешь, к нам в гости зашёл Ирлик — хон и принёс бутыль вина из драконьих яиц. Нет, я — то как раз трезвый! Да не ори же ты, говорю! Ты что, не отличаешь, когда я пьяный, что ли? Вот именно. Слушай дальше. Они все напились и спят. Да, Бойонбот с Тирбишем. И сам Ирлик — хон тоже. Нет, не шучу. Ты можешь догадаться, что это не очень смешно.

Вопреки собственному утверждению, Азамат начинает посмеиваться и утирает тыльной стороной ладони левый глаз.

— Так вот… Боюсь, что ни Бойонбот, ни я сегодня никуда не полетим. Я бы мог его погрузить на заднее сиденье и привезти, конечно, но мне не хочется оставлять Лизу один на один с пьяным богом, ты же понимаешь… Может, отложишь вылет до завтра? А то мне бы хотелось с тобой увидеться. Ну, скажи, что тебе было предсказание, будто сегодня несчастливая ночь для вылета. Вообще, я буду тебе очень благодарен, если ты зайдёшь к Ажгдийдимидину и всё это ему перескажешь, а то… ну, я немного волнуюсь, что тут будет завтра утром. Нет, конечно, я никому не расскажу. Ну давай, перезванивай.

Повесив трубку, Азамат выходит в прихожую, где ещё некоторое время хохочет до слёз. Я стою рядом и жду, пока его отпустит.

— Слушай, — говорю, когда он немного успокаивается. — Надо бы их по койкам разложить…

— Обязательно. Ты сама — то как?

— Да я отлично, чуток весёлая, и всё. Ты же знаешь, мы, земляне, устойчивые к алкоголю.

— Ну ладно, смотри. Только не вздумай сама их тягать, тебе нельзя поднимать тяжести.

— Да я думала каталку разложить, только вот куда мы их класть будем? Матушка у себя уже спит, Тирбиша к ребёнку в таком состоянии класть неразумно. Остаётся мой кабинет, гостиная и третий этаж без кроватей. Кого куда?

Азамат ненадолго задумывается.

— Ирлика в комнату Алэка, — наконец решает он. — Только бельё сменить из — под Тирбиша. Алэка с кроваткой заберём к себе. А этих двоих на третий этаж, им сейчас даже лучше без кроватей.

— А Ирлик не грохнется? А что если он во сне обычную форму примет?

— Не знаю, — Азамат разводит руками. — Может, Старейшина чего подскажет.

Мы поднимаемся в мой кабинет и выносим каталку. Потом спускаемся, раскладываем её и взгромождаем на неё Ирлика. Вернее, это Азамат взгромождает, а я только по — идиотски хихикаю. Азамат и сам с трудом сдерживается.

— Тяж — жёлый!

Мы поднимаемся обратно, я меняю постельное бельё, и Азамат стаскивает Ирлика на кровать, заботливо укрыв одеялом. Мы ещё некоторое время раздумываем, снимать ли с него сапоги, но решаем не трогать, чего доброго проснётся не в духе. Выкатываем кроватку и уходим на цыпочках. Потом раскатываем матрацы на третьем этаже и перемещаем на них ребят тем же макаром, только гораздо спокойнее.

Под занавес нам ещё ребёнок, внезапно проснувшийся в одиночестве на кухне, устраивает форменный скандал, но к счастью звукоизоляция в доме хорошая. Стоит нам успокоить мелкого, как звонит Алтоша. Мы оба подпрыгиваем, ребёнок снова заводится, я начинаю хохотать, Азамат тоже, но трубку — то взять надо, а то кто их знает, что они там подумают.

— Да, да! — выдавливает Азамат в трубку сквозь хохот. — Нет, всё отлично, — он вытирает глаза первым, что попало под руку — уголком чистого подгузника. — Да нет, я просто смеюсь, тут такое безумие… да хорошо всё, говорю! Уймись, Алтонгирел. У нас по — прежнему все спят. Мы их только на кровати уложили. Просто — я не знаю, ты сам — то это вино пробовал? Оно очень сильно веселит. Так что сказал Старейшина? Гм… У нас только камин в гостиной. Ладно, я ему спиртовку поставлю. Так вы завтра улетаете? А, что? Да, я обязательно поговорю со Старейшиной, как только доберусь до столицы. Н — ну да, и с Лизой поговорю… Да не переживай ты, всё хорошо! Боги, Алтонгирел, ты так волнуешься, что я опять смеяться начинаю! Да, я тебя понял, хорошо, всё, до завтра!

— Чего он тебе наговорил? — интересуюсь, баюкая мелкого. Когда я разговариваю, он легче засыпает, кажется.

— Сказал, что надо Ирлику поставить какой — нибудь источник огня, он им умывается… по слухам.

— Он нам дом не подпалит?

— Ну что ты, Лиза, он ведь повелевает стихией огня!

— А сам себе наколдовать не может?

— Может, но это дань вежливости.

— Ладно, — вздыхаю. — Под твою ответственность. А о чём ты должен со мной поговорить?

Азамат отмахивается.

— Потом. Вот шакал, на дворе — то ещё светло, а мне всё кажется, что ночь поздняя! Ну вино!

Снабдив Ирлика видавшей виды спиртовой горелкой, мы по очереди принимаем душ и устраиваемся на веранде наблюдать закат.

— О чём вы с Ирликом так разговорились — то? — интересуется Азамат.

— Ну как же, мне ведь страшно любопытно с богом потрепаться! Я его стала расспрашивать обо всякой пурге. Он, например, сказал, что приставил к нам мангуста — сторожа, чтобы знать, если вдруг с нами что плохое случится.