Замуж с осложнениями. Трилогия (СИ) - Жукова Юлия Борисовна - Страница 170

— Слушай, Азамат, а нельзя парочку Старейшин сюда выписать на именование? А то уж очень не хочется в столицу переться.

— Ты плохо себя чувствуешь? — тут же настораживается он.

— Да нормально я себя чувствую, просто как представлю, что надо собрать вещи, засунуться в тесный унгуц, потом ещё в Ахамадхоте жара, духота, машины, прокисшими фруктами везде пахнет… Может, не будем мучить ребёнка?

Азамат качает головой.

— И обычного — то человека именовать должен весь Совет, а уж будущего Императора — обязательно. А все Старейшины даже по твоей прихоти сюда не полетят, тем более, что столичным жителям ведь интересно на наследника посмотреть, убедиться, что он здоровый и красивый. Так что лететь надо, никуда не денешься. В принципе, если ты не хочешь, то можешь остаться, твоё присутствие не обязательно.

— Ну ага, конечно! Мало того, что имя моему ребёнку будут придумывать какие — то чужие дядьки, так ещё чтобы я не присутствовала? Нет уж. Надо хотя бы проследить, чтобы на моём родном языке это имя нормально звучало, а то знаю я вас, назовёте каким — нибудь Хунь — Кирдыком, и что я маме скажу?!

— А что не так с этим именем? — удивляется Азамат. — Я знал одного хорошего человека…

Продолжение тонет в нашем с Янкой дружном хохоте.

— Ну ладно, ладно, — успокаивает нас Азамат. — Я написал Старейшине Ажгдийдимидину, объяснил, что у вас на Земле совсем другая традиция с именами, и он пообещал, что Совет посчитается с твоим мнением.

В столицу мы выбираемся на следующий день всей компанией. Янка там вообще — то работает, вместе с Оривой, которую я ей отдала во временное пользование, пока я в декрете, так сказать. Коллеги — земляне пока побаиваются переселяться в другие города и толкутся в столице, где немного повыше процент говорящих на всеобщем. Старейшина Унгуц и ещё двое книжников по возможности интенсивно учат их муданжскому, но всё равно они ещё долго не смогут свободно общаться с пациентами без переводчика, а пациенты совершенно не жаждут посвящать этих переводчиков в свои проблемы. Янка, конечно, тоже не ахти как разговаривает, примерно как я в начале всей этой эпопеи, но её пациенты часто и сами говорить не умеют, она же педиатр.

Азамат сажает нас прямо перед Домом Старейшин, вынимает меня из кабины и аккуратно ставит на крыльцо, косясь на Янку. Всё никак не поверит, что меня уже можно размещать в пространстве вертикально. На площади почти никого нет, только несколько ребят сидят на перилах над рекой, да ещё мимо проходят какие — то люди. Мы заходим внутрь.

В Доме Старейшин как всегда жарко, душно и пахнет благовониями, от чего мелкий на руках у Янки тут же начинает хныкать. Я не успеваю даже обернуться, как Азамат его уже перехватил и принялся укачивать, одновременно командуя прислужнику открыть окна.

— Старейшины этого не любят, — хмурится прислужник.

— Плачущих детей они любят ещё меньше, — веско отвечает Азамат.

Янка и Орива выходят ждать нас снаружи в теньке, а нас приглашают в Сердце Дома, то бишь, зал, где сидит Совет. Гляди — ка, и правда все восемнадцать собрались. Унгуц нам радостно подмигивает, Ажгдийдимидин кивает, мы киваем обоим в ответ. Прислужник и тут открывает два окна и занавешивает их тяжёлыми гобеленами, чтобы никто с улицы не подсмотрел за таинством.

— Тэк — с, — начинает Старейшина Асундул и прокашливается, глядя в какой — то листок. — Что у нас дальше… Именование наследника.

Можно подумать, они сегодня прямо с утра всем составом заседают и уже забыли, ради чего! Хотя наверное это что — то обрядовое, чтобы нечисти голову заморочить, сделать вид, будто дело не важное. Ох и набралась же я тут суеверий!

— Азамат Байч — Харах, значит… — продолжает бубнить Старейшина Асундул. — Урик, ты списки предков составил?

Прислужник кивает и принимается раздавать всем Старейшинам листки с огромным списком имён, насколько я могу видеть, исключительно мужских.

— А что, имена предков как — то влияют?.. — спрашиваю у Азамата шёпотом.

Он прищуривается.

— Скорее помогают выбрать.

Прислужник Урик, закончив со списками, прикатывает большой прозрачный экран, из тех, которые с одной стороны картинку показывают, а с другой выглядят, как тонированное стекло, и ставит его между Старейшинами и нами. Ага, то есть, нам туда смотреть не предлагается. Старейшина Асундул, прищурившись, начинает что — то двигать на экране пальцем.

— Так, ну, глухие я сразу убираю? — уточняет он, оглядывая Совет. Все согласно гудят. Азамат тихонько выдыхает. Тоже ведь переживал, а вдруг мальчику не судьба править, вдруг глухое имя дадут. Можно подумать, Старейшинам очень надо следующего Императора заново выбирать. Они только расслабились, что можно часть обязательств на кого — то свалить…

Кстати об обязательствах. Азамат теперь крутится, как белка в колесе, конечно. Каждый десятый день у него судебный — разбирает тяжбы. В остальное время он пытается оживить институт полиции, который благополучно загнулся за двести лет, и ведёт постоянные переговоры с другими планетами, к счастью, в основном по Сети, хотя пару раз уже выезжал на какие — то станции. Ещё он надеется к зиме обновить дороги, чтобы обеспечить торговое сообщение между экватором и севером, а ещё пришлось создать регулярную армию, джингоши — то не спят, вот, опять же, надо что — то делать с джингошскими платиновыми карьерами, пока свои же до центра планеты всё не растащили, а в перспективе хорошо бы вступить в экономический союз с Землёй, Ареем и Тамлем, а они требуют устойчивого природопользования… В общем, я бы уже давно слегла, а Азамат ничего, вертится. Старейшины, правда, сильно помогают, да и бывшие соратники тут же получили посты с полномочиями. Вот уж что Азамат хорошо умеет делать, так это организовать осмысленную деятельность. Так что в итоге он даже время от времени может себе позволить выходные, вот например, чтобы посидеть под дверью пока я рожаю и от души понервничать.

— Да — альше, — тянет Старейшина Асундул. — Ну тут в списке все на «А», это менять не будем? Хорошо — о… Так, занятые от — клю — чаем… Ну вот, ребят, смотрите, что есть.

Старейшины вытягивают шеи, прищуриваются, кое — кто достаёт очки. Шевелят губами, бормочут, переспрашивают друг друга. Один Ажгдийдимидин глядит в пространство, как будто происходящее его вообще не касается.

Унгуц отрывается от созерцания экрана.

— Ну, это всё хорошо, но давайте на ребёночка — то посмотрим!

— Да, да, точно, — гудят остальные, как будто только что вспомнили об этой немаловажной детали. Азамат встаёт и, неся мелкого на вытянутых руках перед собой, предъявляет его всем Старейшинам по очереди.

— Ой ты какой хороший! — не удерживается Унгуц. Асундул на него цыкает, но сам тоже улыбается в бороду.

— Здоровый? — уточняет Изинботор. Азамат кивает.

Ажгдийдимидин смотрит на ребёнка таким взглядом, как будто вспомнил что — то весёлое, но ничего не пишет и не показывает. Я считаю, это хороший признак. Наконец все обнесены, и Азамат возвращается ко мне.

— Совет предлагает вам удалиться и подождать решения, — будничным тоном сообщает Старейшина Асундул. Мы выходим в ту самую комнату, где сидели в ожидании приговора по свадьбе. Там сейчас почти прохладно, потому что ветер с реки продувает через два окна.

— Ты как? — спрашивает Азамат, пододвигая мне подушку для сидения.

— У меня как всегда начинает болеть голова от благовоний. Тебе не показалось, что наш духовник как — то уж очень безразличен к происходящему?

Азамат пожимает плечами.

— Я думаю, он уже знает, как малыша назовут, так что ему должно быть скучно. Ты заметила, как он на него смотрел? Что — то хорошее у него в судьбе увидел, не иначе…

Минут через десять Урик приглашает нас обратно. Старейшина Асундул держит на вытянутой руке очередной листочек. Надо будет ему дальнозоркие линзы поставить.

— Совет Старейшин в составе, по старшинству: Унгуц, Асундул, Удолын, Агылновч… — он продолжает перечислять всех присутствующих, но у меня по — прежнему муданжские имена в голове плохо держатся, — Ажгдийдимидин и Изинботор, по поводу имени сына Азамата Байч — Хараха решение принял. Имя то — Арамат.