Замуж с осложнениями. Трилогия (СИ) - Жукова Юлия Борисовна - Страница 151

Он медленно кивает несколько раз, потом задумывается, рассматривая меня.

— Почему ты засмеялась?

А я засмеялась? А почему бы тебе не ответить на мой вопрос сначала? Ох, чувствую, я конкретно попала. Так когда это я смеялась? А!

— Представила себе, как вы это всё на лице каждое утро рисуете.

Он снова задумывается. Говорят, одиночество плохо влияет на скорость мышления.

— Я ничего не рисую, — говорит он наконец. — Узоры появляются сами, по настроению. И не только на лице. — он подаётся вперёд ещё сильнее, бусы повисают вертикально, и становится видно роспись на его груди и животе. — Но я рад, что тебя это позабавило. Человеческий смех придаёт мне сил.

— Всегда пожалуйста, — говорю. — Так как отсюда выйти?

— Никак, — просто отвечает он. Я пару раз моргаю.

— В смысле, вы мне не позволите? — уточняю.

Он пожимает плечами.

— Да нет, мне-то что, иди, только выхода нет.

— Как… совсем? — тупо переспрашиваю я. Моё сознание всегда плохо спарвлялось с понятием «невозможно».

— Ага, — он пожимает плечами. — Вон, видишь, сколько костей валяется? Они все не смогли отсюда выйти. И ты не сможешь. Помыкаешься дня три-четыре, а потом умрёшь от жажды.

— А… если копать?

— Платиновую руду? Ну-ну, копай, я посмотрю.

Я медленно опускаюсь на землю среди костей.

— Погодите… А вы-то что здесь… как здесь… — поднимаю на него вопросительный взгляд. — Я хочу сказать, вы же как-то живёте? И вы тоже не можете выйти?

— Выйти-то я, может, и мог бы, если бы мог встать с кресла, — хмыкает он. — Но я тут прикован, — он выразительно позвякивает браслетами, и становится видно, что он не может оторвать запястья от подлокотников.

— Но вы ведь не умерли от жажды!

— Ну ещё не хватало, чтобы боги от жажды умирали! — фыркает он. — Я бы тут эти двести лет и без пищи просидел, спал бы только всё время. А так сюда иногда люди проваливаются, и если удаётся дотянуться, то я их ем. Так что даже не сильно ослаб… — он вздыхает, а я стремительно отскакиваю к дальней стене. — Да ладно тебе, не бойся, я уж подожду три дня, пока ты сама помрёшь. Только когда почувствуешь, что всё, подползи поближе. А то так обидно, лежит еда протухает, а дотянуться не могу…

Мне становится по-настоящему жутко, но я решительно сдерживаюсь. Не хватало ещё в такой ситуации тратить воду на слёзы. Значит, это и есть бог. Что ж, выглядит вполне подобающе. Говорит только как-то уж очень запросто. Почти как Азамат. Охх, что же делать… Не могу же я и правда тут скопытиться так по-идиотски! Бедный мой Азаматик…

Некоторое время мы сидим молча. Потом я решаю, что надо этого бога всё-таки разговорить. Вдруг он врёт или что-то скрывает… авось проговорится. Или, может, он сам чего упустил.

— Вообще, — говорю, — вы первый бог, которого я вижу.

— Да я уж понял, — усмехается он. — Был бы не первый, ты бы ко мне обращалась, как подобает.

Я открываю рот переспросить, но тут же сама вспоминаю, что в муданжском есть специальное «Вы» для обращения к богам. Вот ведь не думала, что понадобится!

— Ой, — говорю, — извините. Мне исправиться?

Он хохочет.

— Да нет, можешь не стараться, всё равно подлинного почтения я от тебя не добьюсь, и будет сплошное лицемерие.

— Ну как хотите, — пожимаю плечами. Потом собираюсь с духом и говорю:

— Но мне тоже странно, как вы говорите. Я думала, боги говорят ещё вели-чествен-нее, чем Старейшины.

Некоторые муданжские слова всё ещё даются мне с большим трудом.

— А перед кем мне тут блистать? — он встряхивает головой, от чего несколько длинных золотисто-рыжих прядей волос падает поверх бус ему на грудь. Перья смешно колышатся. — У разной речи разные применения. Старейшинам надо показаться мудрыми и загадочными, вот они и выражаются, как сосновые коряги. Если я какому духовнику во сне являюсь, то и тон выберу грозный, чтобы он мои слова не забыл, когда с печки рухнет. А от тебя мне надо только, чтобы ты меня не боялась, вот я и говорю, как тебе привычнее и понятнее.

— А вы не можете кому-нибудь присниться и сказать, чтобы нас выкопали? — я тут же хватаюсь за его слова.

— Не-ет, — он качает головой с печальной улыбкой. — Я уже двести лет никому не снился.

— Это с тех пор, как Императора не стало, что ли? — уточняю. А то что-то подозрительное совпадение.

— Ну, когда я сюда попал, младший из династии был ещё жив, — хмурится бог. — От других провалившихся в мою тюрьму я слышал, что джингоши его убили и захватили власть… Приятный был парень, с юмором. Жаль, немного я с ним пообщался при жизни, думал, после смерти доберусь, а тут такая засада… Что у вас там теперь-то творится? Ты вроде на муданжку не похожа.

— Я с Земли, — говорю. Он негромко присвистывает. — Вышла замуж за столичного богача, — добавляю многозначительно. — А тут на днях так получилось… я убила джингоша, случайно, а его родня пришла мстить… в общем, мой муж теперь с ними воюет, собрал всех толковых мужиков, надеется изгнать эту мелкую заразу прочь с планеты. Бог поджимает губы.

— Ни шакала у него не получится.

— Почему?! — я аж подпрыгиваю. — Он отличный командир, много лет наёмником был, команда у него прекрасная, проблем с поставками никаких! Почему сразу не получится?

— Потому что, — доходчиво объясняет он, — чтобы победить, нужно покровительство бога войны. У джингошей оно есть. А я, Властелин Битвы, Владыка Подземного Цартсва, Ирлик-Мангуст, заперт в этом ящике, и никакой надежды выбраться у меня нет!

Глава 21

Ещё какое-то время мы с Ирликом сидим в тишине, осмысливая своё плачевное положение. И это ведь, значит, тот самый Ирлик-хон, который солнце проглотил. Подумать только… Интересно, а шрам от вспарывания у него на брюхе остался? Хотя вряд ли, на муданжских богах всё должно заживать бесследно. Неужели такого монстра можно просто взять и приковать к креслу?

— А как получилось, что вас сюда посадили? Как джингоши вас поймали?

— Это были не джингоши, — вздыхает Ирлик и сдувает с губы рыжий локон. — Меня свои подставили.

— Муданжцы?!

— Да нет, другие боги. Ты небось про меня не много знаешь?

— Про солнце знаю, — отвечаю, слегка покраснев. Ужасно неловко, особенно как представлю, как он его глотает…

— Вот-вот, — мрачно кивает он. — Все остальные истории про меня примерно такого же свойства. Пришёл Ирлик, сделал пакость, и его наказали.

— А на самом деле? — робко интересуюсь я.

— А на самом деле, если бы я тогда солнце не тронул, была бы у них сейчас чёрная дыра вместо солнца! Это ж надо было выбрать систему с двумя звёздами! А теперь жалуются, вот, везде туннели, опасно… Или вот, все любят рассказывать, как я у маленькой Укун-Тингир хурму отобрал только что не изо рта. А что та хурма ядовитая была — это все как-то быстро забыли, да, — его тон становится всё выше и обиженнее, а сам бог начинает неуловимо напоминать Алтонгирела. Я не удерживаюсь и хихикаю.

— Опять смеёшься, — замечает он. — Ну ты даёшь, молодка. До сих пор у меня тут только один смеялся, ну так то был старик-воин, который ничего не боялся и оставшихся дней не жалел. Чем я тебя теперь насмешил?

— Да так, на одного знакомого ты похож.

— С Земли?

— Нет, с Муданга.

Ирлик недоверчиво поднимает бровь.

— Это на Муданге такие люди теперь водятся, что на богов похожи?

— Не лицом, — объясняю. — Манерой, что ли. Да тот мой знакомый так держится, как будто пару Вселенных создал, не меньше.

Владыка Подземного Царства хмыкает.

— Интересно, каков же из себя твой муж. Я смотрю, ты очень переживаешь, что больше его не увидишь.

— Я переживаю, что он меня не увидит, — поправляю я. — Мне-то что, умру и нету, а он скучать будет. Я же ещё и беременная, а он всю жизнь хотел завести ребёнка…

— Да ты расслабься, — дружелюбно предлагает мне Ирлик. — Он всё равно войну проиграет и погибнет, не долго успеет поскучать.

— Спаси-и-ибо! — скалюсь я. — Утешил, сволочь.