Замуж с осложнениями. Трилогия (СИ) - Жукова Юлия Борисовна - Страница 142

— А ваши что, не стыдятся? — спрашиваю я по возможности серьёзно: котёнок залез мне на плечо и шумно нюхает моё ухо, и от этого тянет хихикать.

— Конечно нет. Женщина и должна быть слабой. А лучше — это не моё мнение, не подумай — ещё и глупой. Тогда рядом с ней любой чувствует себя исполином.

— А ты не думаешь, что это занижает планку? Получается, чтобы казаться себе крутым, достаточно найти слезливую дуру, так ведь?

— Иногда да, — неохотно соглашается Азамат. — С другой стороны, даже на слезливую дуру надо произвести впечатление. Да и потом, когда от тебя целиком зависит благополучие другого человека, это не даёт расслабляться. Самому можно и жить под ёлочкой, и питаться ворованным. А жене нужно, чтоб хозяйство. слуги, украшения, а уж если дети… Дисциплинирует, одним словом.

Я перевариваю всё это, пока мы входим в кухню. Автоматически сажусь туда же, куда вчера. Азамат включает кофеварку. Котёнок слезает с меня на окно и тут же принимается скрадывать гигантскую золотоглазку.

— Так хочешь сказать, тебя устраивает моя вчерашняя истерика.

— Нет, конечно, тебе ведь было плохо, как это может меня устраивать? Но я не перестаю восхищаться, Лиза, это ж надо было столько часов терпеть, и казалось, что всё нормально… Я-то думал, ты разревёшься прямо как с лошади слезешь.

— Я не терпела. У меня просто реакция замедленная. И я не знаю, что со мной такое надо сделать, чтобы я разревелась на глазах у такой толпы народа. У меня, знаешь, достоинство есть.

— Знаю, — ухмыляется Азамат, наливая нам кофе. — Очень хорошо знаю. Так что брось передо мной хорохориться, я тебя и с истериками люблю, а стыд тебя не украшает.

— Но-но! — грожу ему пальцем. — У меня пока только одна истерика была, смотри, не накликай!

— После того, как разберёмся с джингошами, сделаю пожертвование Старейшинам, чтобы сплели гуйхалах за твой душевный комфорт, — смеётся Азамат. — Ты, кажется, есть собиралась?

— Ага, — встаю и направляюсь к холодильнику, но останавливаюсь. — Рыба ещё там?

— Только в морозилке. Свежую вчера Арон с семьёй съели. Надеюсь, ты не про…

— Нет-нет! — быстро выпаливаю. — По мне, хоть бы они её всю съели. Я теперь нескоро на свежую рыбу смотреть смогу.

К счастью, в холодильнике много другой еды, так что, пока Азамат собирается, я жарю нам огромный омлет из лебяжьих яиц с оленьей колбасой и муданжским аналогом маслин.

Доев, Азамат ещё немножко сидит за столом, трёт глаза.

— Когда тебя ждать? — спрашиваю.

— Скорее всего, сегодня же к вечеру. И я буду не один. Возможно, кто-то прилетит раньше меня.

— А… мне всех пускать?

— Чужие не знают про это место, — ухмыляется Азамат. — Но на всякий случай, пускай только знакомых и тех, кто с ними. Хотя я сильно удивлюсь, если найдётся такая продажная душа, чтобы выдать тебя джингошам. Разве что среди наёмников. Но они только завтра начнут собираться. Не волнуйся. Я самое позднее к утру вернусь.

Киваю рассеянно.

— Вчера не намазались, — говорю. — Возьми с собой крем на всякий случай.

Азамат фыркает, я неумолимо продолжаю.

— Понимаю, что тебе не до того, но вдруг будет минутка!

— Ладно. Ты ещё напомни, чтобы я тепло оделся и…

— …И не сидел на полу! И вообще, осторожнее там. Ты, конечно, Байч-Харах, но это не повод расслабляться.

— Знаю, знаю.

Он целует меня и выходит за дверь. Котёнок скребётся в окно. На улице пасмурно, над Долом висят грозовые тучи.

Глава 18

Азамат улетел, я наелась, а спать совершенно не хочется. Ну и ладно, тогда я сейчас помоюсь как следует, а то потом понаедут всякие мужики, при них в халате не походишь. Я устраиваю себе горячущую ванну, отпариваюсь и отмываюсь так, как будто моцог провести решила. Но когда я нервничаю, от еды меня не отвадить. Потом вылезаю в гостиную с намерением посидеть потупить, пока не придумаю, чем полезным можно заняться. Но занятие образуется само: разбирать привезённые Ароном вещи. А привёз он и правда всё, что смог отодрать. Кроме медицинского барахла ещё вся техника включая кухонный комбайн, документы, драгоценности, посуда, одежда… В общем, я удивляюсь, что он куски стен не привёз. Непонятно только, как ему удалось всё это за два часа упаковать. Есть, правда, пара жертв: несколько пиал и пузырьков побились, но в пузырьках, к счастью, не было ничего ужасного или уникального.

Я решаю выделить под смотровую одну из четырёх комнат на втором этаже. Правда для этого приходится сначала установить, свободна ли хоть одна. Заглядываю в щёлку: ага, тут спит Арон, а на второй кровати ребёнок. В другой комнате обнаруживаю ещё двоих, видимо, жену и дочь. В третьей спали мы с Азаматом, а четвёртая пустая. Вот и славно. Транспортирую аппаратуру при помощи сервировочного столика. Как всё-таки прекрасно, что в моём доме есть лифт!

Когда я заканчиваю оснащать себе кабинет, солнце уже должно было показаться, но всё небо замазано облаками, как штукатуркой, и сквозь них не очень понятно, какое там время суток. Я продолжаю разбирать шмотьё, расставлять посуду в шкафчики на кухне, стараясь не греметь, чтобы не разбудить гостей. Состояние у меня странноватое — вроде всё спокойно, но нет-нет да ёкнет где-то, и сразу тянет в окно смотреть, а там без изменений. И зуд деятельности не проходит. Боже, Арон даже короб с рукоделием приволок. Это такой как бы сундук, сплетённый из волокна агавы, мне его Азамат подарил пару недель назад, чтобы хранить всякие нитки-иголки. Ну вот, хоть будет, чем себя занять. А пока надо супа наварить и какого-нибудь рагу, чтобы много было, и потом об этом не пришлось думать, когда народ нахлынет.

На плите булькают три больших котла, а я сижу в углу и плету новый гобелен, когда на кухню спускается Арон.

— Ой, здравствуйте! — говорит он так радостно и удивлённо, как будто считал меня давно погибшей. Я по мере сил приветливо улыбаюсь.

— Здравствуй. Как спалось?

— Отлично, Лиза-хон! Спасибо! А Азамат уже уехал, да?

Киваю. За то время, что я прожила на Муданге, я привыкла к так называемой «чистой» речи, незатронутой влиянием всеобщего языка. Поэтому Аронова манера говорить уже не вызывает у меня в памяти анекдоты о малых народах родной страны. Ну, почти никогда.

— Ой, а что это на плите? — заинтригованно спрашивает он.

— Еда, — говорю. — Вот то, что в левом котле, думаю, уже можно есть.

Арон пару раз озадаченно моргает, потом отражает на лице понимание.

— А, да, Азамат ведь говорил, что вы иногда готовите! Это так странно…

— Я в курсе, — усмехаюсь. — Тарелки в шкафчике над раковиной, ложки вон стоят.

Арон послушно накладывает себе рагу с чомой и садится завтракать.

— Лиза-хон, — начинает он через пару ложек, — а правда, что вы ездили к матери?

— Ну да, даже два раза, а что?

— Как она там? Азамат сказал, она рыбачит?

— Ага, он даже с ней во второй приезд в море ходил. Она ничего, бодренькая. Была очень рада его видеть. А ты с ней не поддерживаешь контакт?

— Да нет, как-то… — он невнятно пожимает одним плечом. — Раньше с Азаматом вместе к ней ездил иногда, а потом… Тем более, она от отца ушла, а он так злился… Дескать, какое она право имеет, он ведь её взял из такой глуши, да из бедной семьи, должна по гроб жизни его слушаться. В общем, я как-то побаивался к ней ездить, вдруг он узнает.

— А тебе-то чего бояться? — приподнимаю бровь. — Ты-то женат. Даже если он от тебя отречётся, тебе ничего не грозит.

— Ну что вы, Лиза-хон, это же такое бесчестье!

Я закусываю язык и не спрашиваю, не кажется ли ему, что бояться навестить мать — это гораздо худшее бесчестье. К счастью, продолжать разговор мне не приходится, потому что в кухне появляется Аронова супруга. Она довольно ширококостная, но не толстая, разве что слегка полноватая. На ней самодельная одежда — юбка, блузка и диль, всё примерно одинакового тёмно-малинового цвета с зелёными узорами. К счастью, узоров мало, и они не очень режут глаз. На голове у неё не совсем ровно повязана косынка, узелок сбоку украшен тряпичным цветком на булавке. На лицо она довольно симпатичная, хотя и не сказать, что красавица. Губки бантиком, глубоко посаженные глаза, абсолютно прямые брови. Хотя из меня такой же ценитель муданжской красоты, как из Азамата психотерапевт, чего уж там.