Правила жестоких игр. Дилогия (СИ) - Ефиминюк Марина Владимировна - Страница 62

– Ты как? – Едва слышным шепотом поинтересовалась Лиза.

– Моя добрая сказка превратилась в ночной кошмар. – Отозвалась я, по спине бежала неприятная капелька пота, от любого шороха, казалось, шевелились волосы, и екало сердце. – Я чувствую себя обманутой. Тебе совсем не страшно?

– Ни капли. – Призналась Лиза, притаившись рядом. – Я мечтаю бояться.

В непроглядной темноте гостевой спальни, где даже шторы были задернуты, из щели под дверью вырывалась тонкая полоска света, и неожиданно она потухла. Я замерла, когда раздался тихий скрип открывающейся двери, впустившей в комнату Заккери. В его руке блеснул старинный кинжал с острым длинным лезвием и инкрустированной ручкой. Парень сделал один широкий шаг, и за ним, чуть опаздывая, метнулась полупрозрачная тень зверя. Они будто бы раздвоились: хозяин и стремившийся вслед него демон.

– Кто не спрятался, я не виноват. – Прохрипел Зак, и в следующее мгновение в комнате вспыхнул свет.

Разобранная постель была смята, пол покрывали крошечные лоскуты блестящего темно?изумрудного атласа моего потерянного платья. Я охнула, вскочив, и, перепугавшись окончательно, замахнулась сковородой, словно бейсбольной битой. Лиза не сводила с противника настороженного взгляда, она медленно поднялась, держась за стену, и от каждого прикосновения ее пальцев по обоям проплывали круги.

Они не обращали на меня внимания, смотрели друг на друга в оценивающем ожидании.

– Это почти богохульство. – Пробормотала она, кивнув на кинжал в руке парня.

– Действительно? – Голос ведьмака звучал глухо и гортанно, как будто слова вылетали из живота. – Мне показалось забавным убить тебя именно этим ножом.

Он механически склонил голову набок и широко неестественно улыбнулся, похожий на манекен. Вместо Заккери ухмылялось чудовище, поселившееся внутри него. Лиза загоралась медленно, не чувствуя изменений, происходивших с ее телом. Сначала она отбрасывала лишь тонкую полоску свечения, потом лучи стали разрастаться, превращаясь в ослепляющий кокон, пока не загорелись так ярко, что захотелось зажмуриться. Он ужаса сковородка в моих руках тряслась, как припадочная, становясь с каждой секундой все тяжелее.

Комната задвигалась одним разом, разрешив бесконечную тяжелую паузу. Лиза кинулась в то место, где только что стоял Зак, а тот ко мне, замахнувшись кинжалом. Мои глаза засекли лишь серую тень, страшную морду и когтистые лапы. Вместе с визгом сковорода ударилась о голову Зака, тот оступился и выронил оружие. Через мгновение сзади на брата набросилась Лиза. Стоило ей коснуться парня, как из его груди вырвался звериный рык. От мощности вопля к потолку взметнулись лоскуты ткани, заворачиваясь смерчем. Поднялся ветер, перекрывший дыхание. Уронив покореженную сковороду, я прикрылась руками. Двое исчезли в невыносимом свете, изнутри которого темнели лишь черные линии, очертившие фигуры.

И все смолкло.

Зака откинуло на пол, и он рухнул, как подкошенный, закатив глаза. На лицо возвращались краски, бровь оказалась рассечена, и по щеке текла тонкая струйка крови, капая на ворот разодранной рубашки без единой пуговицы. Подозреваю, что увечье нанесла я злосчастной сковородкой. Лиза в глубоком обмороке, завалилась на кровать, и ее грудь едва вздымалась, словно выдавливая из себя выдохи.

Все еще дрожа, я поежилась, испуганно оглядываясь вокруг. Лиза зашевелилась в смятых простынях и сдавленно застонала, разглядывая ладони.

– Черт! – Прошептала она. – У меня все руки сожжены.

Она села, с любопытством дотронулась ноготком до волдыря на коже и, зашипев, как кошка, болезненно сморщилась.

В видении мне приходило ее лицо, обычное человеческое, но с привлекательными мягкими чертами, утратившими подаренную силой правильность и мраморную красоту. От ужаса меня пронзило, словно током. Будущее снова сошлось с настоящим, и представший мне образ, как прозрачная пленка, сложился с живой девушкой.

– Ты что так смотришь? – Поднимаясь, Лиза пошатнулась. – Голова кружится.

Подойдя к брату, она пихнула его ногой:

– Гад паршивый. С ритуальным ножом! На родную сестру! Мало тебе голову проломить! – Взвилась она до высокой октавы, и тут же осеклась изумленная от неожиданного всплеска ярости. Вероятно, эмоция оказалась давно забытой, а потому отчаянно непривычной.

– У тебя глаза стали зелеными. – Прошептала я, прикрывая рот дрожащей ладонью.

От внезапно навалившейся слабости актриса схватилась за пыльную крышку комода и очень медленно, словно боясь, повернулась к зеркалу, впившись недоверчивым взглядом в свое отражение. Потом дотронулась до треснувшего стекла трясущимся пальцем, прочертила след по скуле.

– Твою мать … – Прошептала она, моргнув, и по бледной щечке потекла одинокая слезинка. – Убираемся отсюда, пока он не пришел в себя!

ГЛАВА 12. Мой демон

– Садись за руль! – Приказала Лиза, подбрасывая ключи, и сморщилась от боли в обожженных ладонях. Мне было странно видеть ее, похожую на бледную тень по сравнению с яркой картинно идеальной красавицей?ведьмой.

– Куда мы? – Я быстро забралась в большой неловкий внедорожник канареечного цвета, тут же заводя мотор. Показалось, что меня заставили управлять тяжеленным танком.

– В аэропорт, конечно. Филипп прилетает через сорок минут, и он должен оказаться здесь как можно раньше, пока демон не сломал Заку хребет. – Актриса уселась рядом и долго копалась с ремнем безопасности. – Черт, к этому придется привыкать!

– К чему? – Я стала осторожно выруливать из ворот, и фары осветили через открытую настежь входную дверь темный холл с валявшейся на полу дверью и спаленной стеной.

– К человеческой жизни. Езжай осторожнее! – Оговорила она меня, как раз, когда моя нога нажала на акселератор.

Непроизвольно я усмехнулась, резко заворачивая.

– Что ты скалишься? – Буркнула та.

– Я думала, что вы все помешаны на своей силе, а ты спокойна, как апостол. Радуешься?

Лиза внимательно посмотрела на меня и понятливо произнесла:

– Отращиваешь клыки, птичка? – Потом она сердито замолчала и вдруг призналась, в ее словах прозвучало настоящее отчаянное облегчение: – Я ненавидела эту проклятую силу! Она меня убивала изнутри, превратила в живую статую! Для меня важнее, что сейчас я действительно могу скорбеть по Максу, а не делать вид.

Она невесело хмыкнула своим мыслям и резко отвернулась. Я почувствовала себя настоящей сволочью и тихо пробормотала:

– Извини.

– Ничего. Филипп тебя отлично учит жестокости.

В моей голове беспрерывно трезвонил старый телефонный аппарат. Мозги гудели, и ломило виски. Судя по всему, в моем мобильном, забытом дома, давно села батарейка от пропущенных вызовов. Неожиданно звонок стал невыносимо громким, что оглушило.

– Филипп звонит. – Болезненно я потерлась ухом о плечо, чуть вильнув рулем, отчего внедорожник едва не съехал на обочину.

Через долю секунды в салоне заорала мелодия, Лиза удивленно покосилась на меня. Она долго рылась в бардачке в поисках аппарата, потом обнаружила маленькую блестящую трубочку, явно кем?то потерянную уже много времени назад за журналами и корочками с компакт?дисками.

– Ало. – Протянула она жеманно. Видимо Филипп что?то завопил в трубку, но до меня донеслось только яростное бормотание. – Да, успокойся ты, она рядом со мной. У нас случилась маленькая неприятность. – Лиза растянула губы в язвительной улыбке. – Мы уже несемся в аэропорт. Ты знаешь, что в самолете запрещено включать мобильный? Что значит, наплевать? Возьми, – девушка передала мне трубку, стараясь держать ее так, чтобы корпус не дотрагивался до обожженной кожи.