Правила жестоких игр. Дилогия (СИ) - Ефиминюк Марина Владимировна - Страница 118

Филипп довел меня до внедорожника и, галантно открыв дверь, помог забраться в салон. Конечно же, я неуклюже ударилась макушкой о железный свод дверного проема и, застонав, рухнула в кресло. Вот уж Вестичи были правы, когда, сберегая здоровье, отказывались выходить в черный четверг из Гнезда!

– Господи, дай мне сил! – вздохнул Филипп, картинно возведя глаза к небу. – Пристегнись, пока лоб не разбила!

Обойдя внедорожник, парень устроился за рулем и привычным жестом щелкнул пальцами, чтобы завести двигатель. Автомобиль отозвался гробовым молчанием. Досадливо цыкнув, ведьмак пихнул в замок зажигания ключ и в сердцах пробормотал:

– К этому невозможно привыкнуть!

Выглядел Филипп столь раздраженным, что я, прямо сказать, побоялась комментировать его смехотворные попытки смириться с человеческой сущностью.

Выехав со стоянки, внедорожник влился с поток машин на проспекте. Дворники сметали с лобового стекла налипающий снег. Из динамиков лился хрипловатый голос рокового исполнителя. Такт композиции не совпадал с песней, звучавшей в голове, и чудилось, что вокруг громыхала страшная какофония. Я поспешила выключить магнитолу.

– Зачем ты это делаешь? – резко спросил парень. Он терпеть не мог, когда пассажиры хозяйничали в салоне его автомобиля: без разрешения меняли радиоволну, перебирали музыкальные диски или же жевали гамбургеры, сыпля крошками на кожаные сиденья.

– Выключаю музыку?

– Тебе не обязательно нажимать на кнопки, чтобы выключить звук, – терпеливо пояснил собеседник. – Просто щелкни пальцами.

– Точно! – с фальшивым восторгом согласилась я. – Прекрасный рекламный слоган: «Щелкни пальцами – взорви автомобиль!»

Шутка получилась двоякая и напомнила о том, как совсем недавно Филипп уничтожил машину сводного брата. Ведьмак нахмурился. Мысленно обругав себя последними словами, я покаянно пробормотала:

– Извини, грубо вышло.

Пауза затягивалась, и в воздухе появилось напряжение.

– Переживу. Тот истинный друг, кто честен и прям, – наконец, продекламировал ведьмак известное высказывание. – Кстати о друзьях. Не хочу читать нотаций, но ты бы повнимательнее выбирала круг общения.

Похоже, обидной шуточки спускать на тормозах Филипп не собирался.

– Ты намекаешь на вас с братом?

– На агрессивного художника, но раз мы заговорили о Заке… – Его губы сложились в недобрую усмешку (похоже, он только и ждал удачного случая высказаться о родственнике). – Я, конечно, понимаю, что мы расстались, и ты активно двигаешься дальше, но, Зайка, направляться в сторону нашего красавчика? – Ведьмак делано сморщился. – Не советую.

– Если я правильно помню, Зайка, то ты начал «двигаться дальше» еще до того, как мы расстались, поэтому совет не принимается, – сухо отозвалась я.

Вдруг шептание в мозгах обернулось коротким визгливым воплем, но, секунду спустя, голос смолк. Я не успела насладиться блаженной тишиной, как автомобиль с рывком увеличил скорость. За окном бешено замелькали фонарные столбы и здания. От паники я покрылась липким потом. Пальцы с побелевшими костяшками вцепились в край кожаного сиденья. Филипп напрягся и, пристегиваясь ремнем безопасности, быстро посмотрел в зеркальце заднего видения.

– Саша, притормози, – коротко приказал Вестич, дергая заблокированный рычаг ручного тормоза.

– Лучше ты притормози, лично я никуда не тороплюсь!

– Я серьезно, – отозвался тот странным голосом. – У меня педаль тормоза в пол провалилась.

– Это же самый безопасный автомобиль в мире! – оторопела я.

– Поэтому сейчас ты щелкнешь пальцами и остановишь наш самый безопасный в мире автомобиль, – проинструктировал Филипп, поглядывая в боковое зеркальце. – Такое случается в черный четверг.

Ненавижу! Ненавижу все четверги вместе взятые, а с ними заодно и пятницы, и субботы!

В лобовое стекло бешено бился снег. Впереди замаячили выезд на шоссе и будочка дорожной полиции. Крутой поворот уходил под уклон. Я неумело щелкнула трясущимися пальцами, на приборной панели тут же весело замигала алая лампочка.

– Аварийка – это своевременно, – согласился парень, – но попробуй притормозить.

От повторного щелчка, автомобиль взревел и набрал скорость. Кометой мы пролетели рядом с полицейским постом, и чудом вошли в поворот. Взбесившийся внедорожник распугивал соседей, и вслед нам неслись возмущенные сигналы клаксонов. На полных парусах мы выскочили на шоссе. Раздался истошный вопль сирены, и что?то неразборчиво приказывая в рупор, за нами погналась полиция.

– Саша, затормози немедленно! – рявкнул парень.

– Да не выходит! – С отчаяньем я взмахнула руками.

В тот же миг колеса заблокировало. Визжа тормозами, неуправляемый внедорожник заскользил по заснеженной дороге. Филипп крутил рулем, стараясь избежать столкновения с другими автомобилями, но нас завертело по спирали и выкинуло на встречную полосу, к истошно гудящему грузовику. От мощного столкновения внедорожник подпрыгнул и по инерции развернулся поперек движения. Мне в ребра впился ремень безопасности, от боли перехватило дыхание.

Автомобиль протащило еще несколько метров, прежде чем сознание померкло. Время обратилось вспять, звуки исчезли, и я вернулась в страшную апрельскую ночь. Снова сидела за рулем разбитого седана среди искалеченных тел лучших друзей и слышала, как громко, веско бьется сердце.

– Саша! – Через звон в ушах донесся голос Филиппа. Теплая рука осторожно погладила мне по щеке, и я с трудом приоткрыла глаза. Ныла прокушенная губа, и во рту стоял металлический привкус крови.

– Ты цела? – вымолвил парень. Он отлично владел собой, когда как меня колотило от пережитого ужаса.

– Не уверена, – пробормотала я едва слышно.

Воспоминание, хранимое сознанием Филиппа, нахлынуло столь неожиданно, что мне не удалось отгородиться от образов. Перед мысленным взором, точно отрывки кинофильма, промелькнули сворованные сцены.

Появилась гостевая спальня в Гнезде. Сквозь неплотно задернутые портьеры в темноту проникала полоска тусклого света. Луч чертил линию на ковре, падал на фарфоровое личико обнаженной Маргариты. У ног девушки небрежной лужицей валялся шелковый пеньюар. Лежавший на смятых простынях парень недоуменно воззрился на гостью, а потом бросил что?то резкое. Как всегда, фраз было не разобрать, но ведьма игриво улыбнулась и сделала шаг в сторону кровати.

Недовольно цыкнув, Филипп поднялся. Пока он натягивал джинсы, опешившая соблазнительница стыдливо прикрывала срам руками и неловко переступала с ноги на ногу. Смерив Марго сердитым взглядом, раздраженный молодой человек подхватил подушку и вышел из комнаты. И в середине ночи меньше всего он ожидал застать сводного брата, воровато выскальзывающего из дверей соседней спальни. Быть точнее, моей спальни.

– Зак? – выдохнула я в замешательстве, и лицо Филиппа окаменело. Похоже, он решил, что его назвали именем другого парня.

В реальность нас вернул настойчивый стук в тонированное до черноты окно. Внутрь салона, прижимая к стеклу сложенные домиком ладони, заглядывал человек в форме.

– Посиди в машине, – коротко приказал Вестич.

Выходя, он с такой силой шибанул дверью, что от удара на пару секунд заверещала сигнализация.

– Антонова, ты – дура! – в сердцах выругалась я.

На улице творился переполох. Помимо нас, грузовик протаранил седан на встречной полосе, и сейчас покореженный автомобильчик исходил густым дымом, валившим из?под капота. Вокруг чудом выжившего водителя, уложенного прямо на раскисшую обочину, суетились люди. Чтобы привести пострадавшего в чувство, ему подсовывали под нос ватный тампон с лекарством, и бедняга слабо отмахивался от резкого запаха.

На крыше полицейской машины безудержно сверкала разноцветная мигалка. Мимо развернутого внедорожника медленно струился разномастный автомобильный ручеек, и водители с любопытством разглядывали место катастрофы.