Правила жестоких игр. Дилогия (СИ) - Ефиминюк Марина Владимировна - Страница 112

– Хорошая девочка. – Ведьмак улыбнулся и, удовлетворенный результатом, отпустил жертву. Та немедленно схватилась за влажный лоб, как будто пытаясь осознать, как очутилась под лестницей.

– Антонова? – Голос подруги был хриплым. Она сфокусировалась на мне и брезгливо поморщилась.

– Твои вещи. – Заккари чуть кивнул, намекая на матерчатую торбу с яркой аппликацией, но даже пальцем не пошевелил, чтобы поднять ее с пола.

Обалделая Катя подхватила сумку и, пошатываясь, побрела прочь. Ведьмак проводил бедняжку пристальным взглядом, а потом обратился ко мне, судорожно сжимавшей лямки рюкзака.

– Расслабься, серийный маньяк, на сегодня все убийства отменяются.

В голове некстати всплыла неуместная мысль – хорошо ли Заккари Вестич целовался? Определенно.

* * *

Спортивный автомобиль сводного брата обогнал большой БМВ Зака на съезде к Гнезду. Юркая машина, басовито гудя мощным двигателем, стрелой пронеслась мимо. Из?под колес полетели мелкие брызги грязи. Прежде чем исчезнуть за поворотом, блеснули габаритные фонари.

Заккари прибавил скорости. За окном бешено замельтешили черные от влаги стволы сосен, и полоской размазалась талая обочина. Саша, сидевшая на пассажирском сиденье и накрепко пристегнутая ремнем безопасности, съежилась. Ее страх перед быстрой ездой порядком раздражал, и ведьмак посильнее выжал педаль газа.

Во двор Гнезда они с братом въехали практически друг за другом. Спортивное купе криво встало на подъездной дорожке, и Фил моментально выскочил из салона. С непроницаемым выражением на лице он направился к БМВ.

– Король, похоже, гневается, – хмыкнул Зак, заглушая мотор.

Вместе с Сашей они выбрались на холод, одновременно хлопнули двери автомобиля. Сами собой, закрываясь, щелкнули замки, хищно мигнули фары. Воздух пах влажной землей и талым снегом. От порыва холодного ветра на крыше дома, проворачиваясь, истошно заскрипел ржавый флюгер.

– Почему ты сбежала? – Низкий голос Филиппа оставался спокойным и холодным. Учитывая, что Хозяина семейства явно трясло от бешенства, он проявлял чудеса выдержки.

– Меня в деканат вызвали, – безучастно ответила Саша и неожиданно выронила из рук сумку. Быстро нагнулась, подняла, снова уронила – в каждом движении сквозила нервозность.

– Бледновато прозвучало, не считаешь? – прокомментировал тот.

– Особенно, учитывая, что ты напала на человека, – изогнув брови, дополнил блондин.

Ведьма испуганно глянула на парней, в пронзительно синих глазах мелькнул яростный огонек, и от лица отхлынули краски. Нервно кашлянув в кулак, Филипп прочистил горло.

– Она что сделала?

– Наша Гермиона Грейнджер поругалась с кудрявой пышкой, а потом попыталась ее придушить, – охотно поделился Зак. – Такой элегантный способ избавиться от подруг.

– Исходя из твоей логики, ты поцеловал меня, чтобы подружиться? – краснея от злости, выпалила Саша.

Блондин быстро покосился на замершего сводного брата. Ситуация, прямо сказать, складывалась конфузная, и в воздухе физически ощущалась растущая со скоростью света враждебность. Если бы ледяной взгляд Хозяина дома мог протыкать насквозь, как рапирой, то Зак, наверняка бы, захлебнулся собственной кровью.

– Лучший способ отвлечь женщину от убийства – это поцеловать ее, – разведя руками, брякнул он первое, что пришло в голову.

– Ты так считаешь? – Вкрадчиво переспросил брат.

– Именно так он и считает! – поддакнула предательница и без дальнейших обсуждений направилась к крыльцу, но Фил сграбастал подругу за локоть, вынуждая притормозить.

– Мы еще не закончили!

– Отпусти, – процедила та сквозь зубы, пытаясь вырваться.

Вот тогда?то Фила покинуло хваленое хладнокровие, и он заорал. Ведьмак путал иностранные языки, выхватывал слова из английского, испанского, польского. Изливая гнев, перемешивал разные диалекты, непонятные фразы грохотали в тишине двора и возносились к пасмурному небу.

– Поняла?! – неожиданно по?русски отрезал Филипп.

– Еще раз укажешь мне, что делать, и навсегда останешься человеком! – с угрозой предупредила обвиняемая. – А теперь убери руки!

У девушки появился очень странный, незнакомый акцент, ей как будто стало сложно говорить на родном языке. Словно обжегшись, обвинитель быстро разжал пальцы и отступил на шаг.

– Извини. – В его голосе послышалось раскаянье. – Грубость была неоправданна.

– Ты рехнулся, Фил?! – Опешил блондин, не веря собственным ушам. – Я ни хрена не понял твоей отчаянной тирады, но она, – ведьмак указал пальцем в сторону злобно прищуренной девушки, – заслужила крепкую порку!

– Зак, да заткнись ты! – рявкнул брат.

Только воздух уже забурлил от колдовства, проявился тот самый непередаваемый шепот сильной магии, невидимый почерк Хозяина, и лицо Заккари обожгло хлестким ударом. Голова мотнулась, во рту появился металлический привкус крови. Мгновением позже, вырывая из земли вросшие плитки, в сторону парня стремительно скользнул спрессованный шар воздуха и, врезавшись в грудь, сбил с ног.

Задохнувшись, бедолага растянулся на подъездной дорожке, до звездочек шибанувшись затылком. Сверху на него смотрели дымные, меняющие форму облака, перед глазами плыли желтые круги. Блондин с трудом сел и, борясь с приступом кашля, тряхнул головой. Заснеженный двор с машинами и голыми розовыми кустами неприятно кружился.

Через вату в ушах донесся девичий голос:

– Ты все еще хочешь наказать меня, милый? – Александра говорила на идеальной латыни. – Я же верно поняла твой испанский?

Распятый на невидимом кресте Филипп висел в метре над землей. На лбу выступил бисер пота, от напряжения на виске бугрилась прожилка вены, зубы сжимались от боли. Утерявшая человеческий лик Саша разглядывала пленника черными глянцевыми глазами. Она пошевелила указательным пальцем, и жертву развернуло в воздухе вокруг невидимой оси.

– Прекрати! Ты убиваешь его! – выкрикнули со стороны дома.

На крыльце, схватившись за деревянные перила, оцепенела Аида. В лице мачехи отражалось столько ужаса, что хватило бы на целую испуганную толпу.

– Зак, сделай же что?нибудь! – снова завопила она и с ненавистью взмахнула рукой, словно отвешивая оплеуху. Раздался звук звонкой пощечины. Приходя в сознание, Саша дернулась и изумленно прижала ладонь к покрасневшей щеке.

Филипп мгновенно, точно кто?то срезал у марионетки веревочки, сорвался вниз и распластался на земле. Секунду спустя, он пошевелился, со стоном перевернулся на спину. Морщась от боли, сел и тихо охнул, схватившись за ребра.

Новоявленная ведьма в панике озирала место драки широко раскрытыми глазами: поверженных братьев, обозленную Аиду, развороченную магическим ударом подъездную дорожку. Прикусив губу, Саша бессильно схватилась за голову и попятилась.

– Простите меня, – сдавленно прошептала она, не обращаясь ни к кому конкретно, и стремглав бросилась в дом.

* * *

Задыхаясь, я ворвалась в разгромленную спальню Филиппа. Везде валялся мусор, кособочилась большая кровать с торчавшими из матраца пружинами, на окнах кривились сорванные карнизы.

Из треснутого зеркала в богатой позолоченной раме ухмылялся рыжеволосый демон.

– Ненавижу! – прошептала я, сжимая кулаки.

Вдруг бес запрокинул голову, и над ухом прозвучал леденящий душу смех. В перечеркнутое кривым шрамом зеркальное полотно полетел деревянный обломок, но отскочил от поверхности, как от каменной стены. Демон бесновался, сгибался пополам, захлебывался злобным хохотом.

– Ненавижу!!!

И комната ожила. Неясные шорохи встревожили хрупкую тишину. Все сломанные вещи взмыли в воздух и наполнили пространство хаотичным мельтешением. Щепы, осколки, микросхемы вертелись вокруг меня. Сцеплялись части и надтреснутые куски, превращаясь в уродливые непонятные предметы. Слетались воедино лоскуты, образуя странное разноцветное покрывало. Частями огромной мозаики, тонко звякая, склеилось зеркало.