Семьи.net (сборник) - Шемайер Арон - Страница 86

– Ша! Тун! – кричал кто-то и барабанил в стену.

Шатун подскочил, ударился головой об мягкое. Потолок? Стены – кремовая стеганка. Плафон. Шатун зажмурился. Протирая кулаками глаза, вспомнил. Ячейка. Вошебойка. Интернат. Утро? Из воздуховода стук. Ага, понятно, пора вставать.

– Ша! Тун!

– Слышу, встаю, – сказал Шатун, придвинувшись ближе к решетке.

Там завозились, что-то щелкнуло.

«Он в соседней ячейке. Надо посмотреть, кто», – подумал Шатун.

Не вышло. Провозился с одеждой, потом с замком. Когда понял, как открыть, и выкарабкался наружу, в соседней ячейке было пусто. В спальном отсеке – муравьиное копошение, головы, головы…

– Миклуха! – крикнула снизу Люся. – Слезай быстрее, до построения десять минут!

Шатун спросонок оступился, чуть не сверзился с лестницы.

– Вид у тебя, – сказала Чижова. – Голова кружится? Тошнит?

«Вот пристала», – обозлился Шатун и буркнул:

– Тошнит.

– На вот, Марчелло дал, чтоб ты утром выпил, если будет тошнить.

Он взял таблетку.

– Бегом в умывальник. По корпусу не шатайся, через пять минут в холле построение на зарядку.

«Не шатайся?»

– Ну, чего смотришь? – спросила лидер экипажа-Б. – Бегом, говорю!

Шатун по дороге в туалет думал: «Она сказала: не шатайся. Может, она и есть Мэд? Пофиг. Все равно не останусь. Вошкаться с ними… Надо рвать отсюда, пока не пробили по базе».

Таблетку он спустил в унитаз, нашел в своем шкафчике пасту и новую зубную щетку, наскоро умылся и без двух минут восемь стоял в строю между Йориком и по-утреннему встопорщенной Няшкой, вечной левофланговой.

Марченко утром не успел принять директивы и заглянуть в план. С Машей двух слов не сказал – пришел на терминал вызов. Опять к директору. Вишняков на Антона Сергеевича посмотрел странно, с этакой соболезнующей усмешечкой. Он-то директивы прочел.

«Что опять?» – пытался угадать Антон Сергеевич, стучась в директорскую дверь.

Услышав обычное для Вани раздраженное «да!», вошел, поздоровался.

– А, это вы! – Росников изобразил оживление, даже улыбнуться попробовал. Видно было – ищет слова.

– Что-то случилось, Ваня?

– Антон Сергеевич, у нас с вами ЧП. Не знаю даже, как… Вы директивы читали?

– Не успел.

– Может, это и к лучшему. На первой паре замена, Марс требует, чтобы в экипажах шестого уровня провели… Э-э…

Директор мялся.

– Совместное занятие? – подсказал Марченко. – Опять что-нибудь патриотическое? Дайте Вишнякову, у него лучше получается.

Говоря это, Марченко, пытаясь понять, какое отношение ЧП имеет к учебному плану.

– Нет, – лицо Росникова ожесточилось. – Система сообщает, что в нашем филиале действует подпольная организация.

– Что?! Чушь. Ты лучше меня знаешь, как принимали на работу кураторов. Среди них…

– Не среди них. Детская подпольная организация.

– Это шутка? Подпольная организация… Ниспровергатели основ тригонометрии? Борцы со сном?

– Что-то вроде. Вы не ерничайте, а послушайте, я изложу факты. Помните, две недели назад мы вызывали наладчика из «Ивотэкса»?

– Помню, как же. Что-то со спальными ячейками. Я видел, как он приехал, но не видел, как уехал. Был на занятиях. Тогда еще решил, раз парень так быстро смылся, значит, ничего серьезного. И ты как-то замял дело.

– Потому что получил от системы закрытое распоряжение. Были повреждены две спальные ячейки. Умышленно сломаны.

– Да? Кто-то разобрался с излучателями и захотел по ночам без помех почитать с фонариком?

– Не смешно. Некто вывел из строя ячейки. Некто, используя схему под названием «карусель», избавлял некоторых новобранцев от очистки памяти и привлекал их к работе в организации.

«Аплодирую этому некту, – подумал Марченко. – Понятно, почему так расколыхался Ваня. Но чего он хочет от меня?»

– А я здесь при чем? Почините ячейки и отправьте саботажников на неделю в наряд.

– Вы, Антон Сергеевич, вот при чем: сегодня ночью некто, назвавший себя Мэдом, имел беседу с вашим новобранцем. Марс прислал мне запись…

– А вот это уже незаконно, Ваня. Видеонаблюдение за жилыми ячейками и санитарными помещениями запрещено, почитай устав проекта. Марсик зарвался.

– Это не видеозапись, а всего лишь стенограмма разговора. Техник «Ивотэкса» по распоряжению системы «Марс-26» установил в поврежденных ячейках микрофоны. Марс расшифровал запись и составил стенограмму. Все в рамках закона. Возьмите, я распечатал, чтобы удобнее было работать.

«Пропади они пропадом, эти резиновые рамки закона, – подумал Антон Сергеевич, принимая от директора распечатку. – Стенограмма разговора. Мерзость. Над чем здесь работать? Мэд… Шатун… Вошки… Шатун – это Миклуха? Конспираторы. Что дальше? Ебург… Чусовской лишайник… Ха! Остроумцы. Приют обозвать лишайником! Да, Шатун – это Миклуха. А Мэд? Ага, вот чего от меня хочет Ваня! У них только стенограмма, они не могут определить, кто есть кто, и хотят, чтобы я… Пакость».

– Если я правильно понял, Ваня, ты хочешь попросить меня сыграть неблаговидную роль. Мне казалось, ты знаешь меня лучше. Помнится мне, один десятиклассник…

– Это не я прошу, а Марс приказывает, – перебил Росников, в первый раз за утро глянув старому своему учителю в глаза. – А я со своей стороны настоятельно рекомендую выполнить приказ. Вот, можете ознакомиться с директивой, если не верите: «Куратору экипажа шестого уровня Марченко надлежит…» Это опустим… А, вот: «…и установить имена фигурантов. Особое внимание нужно обратить на того, кто оказался иммунным к процедуре очистки памяти. Рекомендовано…»

– Избавьте от подробностей, – поморщившись, попросил Марченко, потом спохватился и добавил:

– Я сам прочту. У себя.

– Прочтите внимательно и разберитесь со стенограммой, пока экипажи на практических занятиях. У вас есть почти два часа.

Марченко вздохнул и спросил, потирая лоб:

– Ну почему я, а не Вишняков?

– Не зна-ю, – сказал по слогам директор. – Думаю, Марс доверил вам, потому что вы человек опытный и сможете выполнить это… м-м… поручение – как бы так выразиться? – тактично и деликатно.

«Не уверен», – подумал Антон Сергеевич, покидая директорские апартаменты.

Антон Сергеевич шел по коридору к аудитории. Экипажи шестого уровня наверняка уже были там, можно было представить, что делает каждый. Милена Григорянц рисует в конспекте зверей, каких не бывает в природе, Юра Чернов режется с Толом в «марсианские шашки», Танечка Углова у окна нашептывает Чижовой на ухо сплетни, та делает вид, что слушает, сама же разглядывает длинные тела «сигар» и оранжевые бока марсианских жилых куполов на полигоне. Чен грызет комбинаторную задачку – он не любит терять время даром. Смирницкий спит, уложив голову на руки, рядом за партой Аня Манохина, она украдкой смотрит на…

Марченко замедлил шаг, ссутулился и сцепил руки за спиной. Стенограмму он оставил на столе. Не нужно допросов, расследование было окончено, он знал все. Знал, кто из них Мэд, знал два других прозвища: Джей и Манго – их однажды подслушал случайно. Догадался, как работает эта их вошкопочта. Во всяком случае, если бы самому Антону Сергеевичу пришлось бороться с Марсиком, именно этим свойством системы он и воспользовался бы. Под самым ее электронным носом. Но самое страшное – он знал, кто из них Смог, мальчишка, на котором дала сбой вошебойка. Все знал или почти все, но не знал, что делать.

«Я могу не ходить в аудиторию. Пойти и сдать их Росникову. Тогда Мэда, Джея и Манго вышибут из проекта, отправят на перевоспитание в специнтернат, а Смога… Об этом даже думать не хочется. Марсик надеется, что так я и поступлю, чтобы не уволили. Но как после этого смотреть в глаза детям?»

Антон Сергеевич остановился, с ненавистью глядя на карандашик видеокамеры.

«Можно, не заходя в аудиторию, вернуться к директору и послать его вместе с Марсиком ко всем чертям. Тогда за дело возьмется сам Росников. Он туповат, Джея и Манго вычислить не сможет, но Мэд… Мальчишка засветился, наверняка Марсик видел, кто именно провел прошлую ночь в соседней ячейке. За Мэда возьмутся всерьез, попробуют вытрясти имена остальных. Насколько я знаю, ничего из этого не выйдет. Его научили ненавидеть. В итоге он опять-таки окажется в специнтернате. А это нечто среднее между тюрьмой и штрафбатом. Пионерлагерь строгого режима».