Семьи.net (сборник) - Шемайер Арон - Страница 53

– И сколько продержимся?

– Нормально продержимся! У нас прикрытие с воздуха – дроны с супербомбами.

– Ну, посмотрим. Что они так далеко продвинулись-то?

– Ты что, пораженка?

– Да сдохни ты, педик гнойный. Сейчас скажу, что ты сексистские речи толкал, тебя вообще эвтаназируют в два счета.

– Люди! Она меня педиком обозвала!

Вразвалку к Машо и субъекту подошел мелкий военный чин непонятного пола и возраста.

– А что это, ругательство, что ли? – спросил субъекта унтер. – Вполне почетное звание.

– А вот он сексист, – спокойно заявило Машо. – Обозвал меня бабой, причем глупой. А я существо среднего пола, категории 666.

– Врет! Врет, скотина! – завизжало существо.

– Так, а вот «скотина» – это уже ругательство. Вы к какому виду себя относите, ополченцо? – не без улыбки спросил военный Машо.

– К разным, к разным, не только к homo sapiens, – быстро включилось в игру Машо. – Я лягушка, волк, крыса и даже немного змея. Как наш президент.

– Ясно, спишизм, – злорадно процедил военный. – Звоню в Global Amnesty.

Субъект вскочил и попытался удрать, но за ним, заподозрив истеричную попытку дезертирства, мигом побежали агенты в серых костюмах. Бьющийся в истерике и изрыгающий ругательства Машин оппонент был подтащен обратно к военному, с кем-то оживленно говорившему по очкам.

Впрочем, немедленно всем стало не до мелкого конфликта. Завыла сирена, затем из мегафона прозвучала резкая команда: «Стройся!» Уже через несколько минут человек семьсот московских обывателей нестройными рядами шли на поле битвы.

В воздухе висела сырость. Поле было мокрым, и Машо все время рисковало поскользнуться на какой-нибудь кочке. Толпа ополченцев прошла около километра, прежде чем ее растянули в цепь между двумя перелесками.

– Слушай мою команду! – прокричал в мегафон низкорослый и жирный военный лет сорока на вид. – Сейчас вы получите аннигиляторы. При приближении мили-букашей противника открывайте огонь по команде. Отступающих автоматически считаем существами категории 000 и эвтаназируем без предупреждения!

– Ни фига себе, – процедило Машо существо, стоявшее справа в цепи. – Да он, небось, первый побежит.

– Посмотрим, – почти шепотом ответило Машо. – Похоже, либо те нас того, либо эти. Вот тебе свобода с демократией.

– На самом деле надо хаоса ждать, там куда-нибудь удерем.

– Под бомбами? Хрен-то.

– Ладно, прорвемся, – неуверенно прошептало существо.

После раздачи аннигиляторов напряжение нарастало каждую минуту. Вскоре на горизонте показались вражеские букаши – очень крупные, штук пятьдесят, не меньше. Машо глотнуло мили-химозы. Минут через пять сзади московского воинства появились восемь дронов. Лазерные пушки начали чертить замысловатые узоры по местности, где двигался враг.

– Ур-р-ра-а-а! – разнеслось в толпе.

Машо почувствовало неизвестный ему прежде прилив воинственной энергии. Достав из кармана банку с мили-химозой, оно в третий раз, теперь уже от души, приложилось к ней.

– Получите, медведи! Ур-р-р-ра-а-а-а-а! – кричало Машо, сжимая в руках аннигилятор.

Дроны тем временем приблизились к букашам противника и начали закидывать их бомбами. Но буквально через тридцать секунд те ответили управляемыми ракетами. Шесть дронов загорелись и начали падать. Два успели повернуть назад и уже через минуту скрылись за спинами москвичей. Букаши противника, количество которых поредело где-то на треть, вновь двинулись на толпу защитников конфедерации.

– Вперед, на врага! – закричал в мегафон толстый командир.

Машо вцепилось в аннигилятор и побежало вместе со всей цепью. Скоро некоторые москвичи обогнали ее, а кто-то откровенно не спешил и плелся далеко позади. Размалеванное существо, удачно избежавшее Global Amnesty, бросило оружие и мечтательно уставилось на разворачивавшуюся баталию. Через пару минут оно было уничтожено бежавшим позади всех заградотрядом. Машо оставалось метров триста до букашей.

– Огонь! – закричал толстяк.

Машо изо всех сил нажало на спусковой крючок. Струя лазерного огня вырвалась из сопла и почти долетела до одного из букашей. Пара из них уже загорелась, но секунд через десять отстальные ответили веерным пулевым огнем. Толпа защитников республики в ужасе побежала обратно, не обращая внимание на заградителей – те, впрочем, уже удирали сами. Букаши начали стрелять без перерыва. Машо видело, как то тут, то там люди из цепи начали падать. Оно бежало, не очень понимая, куда. И вдруг – почти под ногами, чуть слева, обнаружилась канава в полметра шириной. Машо бросилось в спасительную щель, зачем-то прикрыв голову аннигилятором. Не прошло и минуты, как в нескольких метрах от нее прогрохотал гусеницами букаш. Все стихло.

Машо лежало в канаве, боясь поднять голову. Что оно, теперь на территории медведей? Отбросив аннигилятор, Машо осторожно выглянуло из убежища. Кругом лежали соратники. Большинство были определенно мертвы. Кто-то пытался подняться. Машо спряталось обратно в канаву. Хотелось умереть. Нет, уснуть. Ну, или просто не видеть происходящего. Будь что будет. Повернувшись на бок, Машо стало покорно ждать судьбы.

Прошло полчаса. Нет, час, а может, и больше. На поле, вперемежку со стоном раненых, послышалась человеческая речь.

– Тяжелых добивать, – спокойно говорил в мегафон высокий баритон. – На трупы не обращать внимания. Транспортабельных поднимать.

Послышались одиночные выстрелы и вскрики, вслед за ними – приближающиеся шаги.

– Эй, урод, – вполголоса пробасил возникший вдруг над Машо солдат в камуфляжной форме. – Добить, чтоб не мучался, или жить хочешь?

– Я… я… живое, – прошептало Машо и приподнялось.

– А может, добить? – ухмыльнулся враг.

– Я… сдаюсь. Я могу ходить, – дрожащим голосом ответило Машо.

– Встать, оружие не трогать! – вдруг закричал солдат.

Машо вскочило на ноги и подняло руки вверх.

– Оружие… вон, в канаве…

– Пошел! Руки держать кверху!

Через полчаса около сотни оставшихся в живых московских ополченцев уже шли под конвоем в сторону базы противника. Там их погрузили в трейлер и еще через полчаса заставили выпрыгнуть посреди палаточного лагеря и построиться.

– Ну что, педерасты, – ехидно прорычал в мегафон усатый офицер, – жить хотите или как?

Ответом было молчание.

– В общем, вы теперь военнопленные Свободной России, – продолжил военный. – На самом деле к вам проявляют недопустимое милосердие. Вы не солдаты, даже не наемники. В общем, сброд, пойманный с оружием. Я бы вас просто всех расстрелял здесь же. Но, в общем, царь Свободной России Александр Четвертый приказал не убивать тех, кто подлежит излечению. А слово царя для нас – закон. Всегда. Или почти всегда, – по краешкам глаз военного пробежала тень ухмылки. – В общем, будем вас лечить, – теперь офицер уже откровенно захохотал. – Хотя и без толку, уродов-то. В общем, те, кто готов прекратить сопротивление, перейти на сторону Свободной России и трудом искупить свою вину – направо. Остальные – нале-ву!

Почти все ополченцы побрели вправо. Десять-двенадцать существ, двинувшися налево или оставшихся стоять на месте, взяли под конвой и увели солдаты. Машо с остальными побрело, тоже под конвоем, в палатку. Там все было на удивление похоже на недавний лагерь ополченцев – те же циновки, миски, кружки. «Неужели, – подумало Машо, – медведи ничем не отличаются от нас?» Минут через двадцать пленных по одному стали куда-то выводить. Пришел и черед Машо. В небольшой палатке в дальнем углу лагеря пленное поставили перед столом, за которым сидели два… Существа? Медведя? Врага? Поди пойми, как их там называть…

– Я – уполномоченный по приему пленных майор Фарид Гайнуллин, – грозно представился первый из врагов.

– Я – военный психолог лейтенант Яна Рубинштейн, – отрекомендовался второй медведь. – Назовите имя и воинское звание.

– Звания вроде нет никакого, – обреченно пробормотало Машо. – Я частный биообъект MB/666/5736439565. Идентифицирую себя как Машо Бац. По гендеру – интерсексуал.