Семьи.net (сборник) - Шемайер Арон - Страница 51

– Соотечественники! Граждане и все жители Московской Конфедерации! – Холодное лицо Ташо Пим вполне соответствовало металлическому голосу. – На нас надвигается страшная опасность. Звери-фашисты из так называемой Свободной России, поддерживаемые национал-реваншистами Украины и исламистскими фанатиками Кавказа, планируют вероломно напасть на последний оплот настоящей свободы в Восточной Европе. На очаг цивилизации, отстоявшей истинную свободу, гуманизм, торжество разума и верховенство интересов личности во время нашей Великой Сексуал-Демократической Революции. К сожалению, мы подходим к этому решительному сражению ослабленными из-за действий предателей и из-за коварства внешних сил, ослабивших нашу экономическую мощь. По вине этих противников демократии в Конфедерации свирепствует экономический кризис. Мы не можем более оплачивать услуги легионеров, многие из которых не только предательски покинули свои гарнизоны, но и начали грабежи и разбои. В этих трагических условиях Президент Московской Конфедерации господо Бантико и Ассамблея Лидеров Революции, которые, будучи по правилам нашей конфедерации анонимами, постоянно находятся в прямом общении со мной, поручили мне объявить всеобщий призыв. Все существа, имеющие гражданство Московской Конфедерации или вид на жительство в ней, обязаны к тринадцати часам завтрашнего дня явиться на сборные пункты, адреса которых будут сообщены каждому. Не подчинившиеся будут подвергнуты недобровольной доставке в сборные пункты, а оказавшие сопротивление – немедленной принудительной эвтаназии. Сейчас не время предаваться благодушию, и это касается даже существ пацифистских убеждений, которые я бесконечно уважаю. Враг, стоящий у наших ворот, жесток и беспощаден. Он хочет уничтожить нас или принудительно превратить в фанатиков, не умеющих ценить сексуальной свободы, демократии и плюрализма. Но знайте: мы победим, несмотря ни на что! С нами – Нью-Йоркская, Вашингтонская, Сан-Францисская, Лондонская, Стокгольмская, Монакская и Бангкокская конфедерации, а также свободные районы Пляс-Пигаль, Маре и Термини, то есть все сообщества, верные идеалам сексуальной демократии и цивилизационного прогресса. У нас – совершеннейшее в мире оружие, которое сокрушит врага, даже если это придется сделать ценой нашей жизни и здоровья. Вперед, к победе!

Картинка с Ташо сменилась демонстрацией радужного полотнища с синей кремлевской башней – флага конфедерации. Зазвучала песня «YMCA» в исполнении ансамбля Александрова. И уже через полторы минуты по всем принимающим устройствам начали крутить клип с окровавленной медвежьей мордой, грызущей агонизирующего человека.

– Это случится с тобой… Это зверь… Он жаждет крови… Убей зверя! Смерть быдлу! Вперед! У-у-ур-р-р-р-р-р-р-р-ра-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а! – раздавался в двадцати миллионах очков и прочих девайсов истошный крик Машо.

Сама Жанна д’Арк военного клип-искусства в это время даже не подозревала о своей наконец обретенной славе. Не задумывались о ней и работники Amnesty, которым было поручено задерживать и отправлять на сборные пункты уклонистов. Без пяти четыре в дверь бокса Машо начали отчаянно звонить и стучать. Поскольку никто не отзывался, пришлось применить универсальный opening code. Спецагенты обнаружили Машо лежащим на кушетке в наушниках и с гешей во лбу. Отодрав от головы креативного существа девайс, стражи революции – два существа в серых костюмах – уставились на Машо.

– Граждано Бац? – пропищало первое из существ. – Вы знаете, что подлежите обязательному призыву на военную службу? Вы знаете, что вам к часу дня нужно было прибыть на сборный пункт?

– Че? Вы кто? Вы че? – пробормотало Машо.

– Ниче, граждано, – пропищало существо. – Мы агенты Global Amnesty. Вам пять минут на сборы – и на войну. Сопротивляющиеся призыву принудительно эвтаназируются на месте. Вы слышали обращение господо Ташо Пим?

Машо наконец начало соображать, что к чему.

– Я боец креативного фронта, – уже более уверенно сказало оно. – Работаю над роликом для защиты конфедерации.

– Прибудете на пункт, там разберутся. Пять минут пошли.

Машо двинулось в санузел, по дороге собирая девайсы. Через три минуты новый солдат Конфедерации в сопровождении работников Amnesty уже ехал вниз на лифте. Очень хотелось водки. Под блоком стоял внушительных размеров букаш, где уже сидели на жестких скамейках полтора десятка существ.

– Куда нас везут? – спросило Машо у одного из них.

– На пункт какой-то, – ответило то. – Совсем тебе плохо? На вот, лизни.

Сосед протянул тюбик с химозой. Пожевав контент, Машо стало постепенно приходить в сознание. Минут через десять они уже были на Модерн Плешке – бывшем стадионе «Локомотив», где на поле и на трибунах скопилось тысяч десять существ.

– Граждане и жители Конфедерации! – кричал в микрофон неприятный тип в сером костюме. – Вам предстоит оборонять от врага город Ногинск. Вы будете доставлены туда в макси-букашах и размещены в лагере. Там вам будут предоставлены ночлег, питание и оружие. Попрошу строиться на поле в колонны по сто биообъектов, старшие колонн объяснят вам, куда идти дальше.

Машо вместе с другими существами спустилось на поле. В хаотичном движении никто, похоже, не собирался строиться ни в какие колонны. Впрочем, скоро одно из существ в серых костюмах начало кричать:

– Сюда, сюда! Подходим ко мне, собираем сотню!

Машо твердым шагом подошло к существу и заявило:

– Я боец креативного фронта. Мой клип сейчас должны показывать по всем каналам. Работа над ним шла под руководством Ташо Пим и Робеспьеро Эврика. Требую доложить обо мне начальству. Меня зовут Машо Бац, мой номер MB/666/5736439565.

– Много вас тут таких креативных, – осклабилось существо. – Доложу, когда смогу. А пока на фронт.

Колонна двинулась к букашу, и уже через десять минут конскрипты ехали к Ногинску. За окном проплывали бесчисленные шопы, бокс-блоки, пара переделанных в сексодромы бывших университетов и монастырей. Мили-букаши то обгоняли транспортное средство, в котором ехало Машо, то пролетали навстречу.

– Что с нами будет? – спросило креативщицу сидевшее рядом лохматое существо лет сорока в неэлектронных очках, похоже, относившееся к вымирающему виду стрейт-мужчин.

– Поди разбери, – ответило Машо. – Аннигиляторы дадут, воевать заставят. Помрем, поди, как пленный в моем клипе.

– Так это вы – автор этого кошмара? С медведем? Как вы могли? Там, говорят, реального человека использовали, пленного!

– Точно так. Моя идея, – довольно ответило Машо.

– И вы здесь? Я думал, такие там, в Кремле сидят, у Ташо в кабинете.

– Ну, пока здесь. Посмотрим, что дальше.

– И как вы могли? Это же чудовищно!

– Само не знаю. Совсем охренело, когда снимали. Но джоб есть джоб.

– И это вы называете гуманизмом, демократией, свободой?

– Ты что, диссидент недобитый, что ли?

– Ну так, свободомыслящий человек.

– Свободомыслящие – это мы.

– Не знаю, не знаю. Какая свобода, если Amnesty даже мысли через очки контролировать пытается…

– Да и пусть. Нет у меня никаких диссидентских мыслей. А ты что, очки только такие носишь?

– Да. Выкинул электронные год назад.

– Ну, ты и маргинал. Я думало, вас таких давно эвтаназировали или пересажали.

– А я тихо сижу. Так, иногда делюсь мыслями с друзьями, пишу что-то в стол.

– Все равно тебя Amnesty накроет рано или поздно. На каких девайсах пишешь?

– На бумаге, от руки.

– Стилусом, что ли?

– Карандашом. На реальной бумаге, оберточной, из шопов.

– Каменный век. И что написал? Ты не ссы, я на тебя не надолблю.

– Да вот про демократию вашу и свободу. Говорить можно только то, что положено. Писать – что положено. Думать – что положено. Есть – что положено. Слушать – что положено. Читать – что положено. Да и в принципе читать скоро нельзя будет – народ уже буквы не разбирает, кто моложе тридцати. Вырастут – остальным запретят читать вообще.

– А зачем? И, кстати, все это – наш свободный выбор.