Семьи.net (сборник) - Шемайер Арон - Страница 29

– Ну, не до такой же степени, чтобы расплакаться.

– Все, все, я больше не буду, – она вытерла ладонью глаза и шмыгнула носом, – а ты правда меня любишь?

– Конечно, – преувеличенно бодро ответил Борис.

– Но мы до сих пор не купили кольца.

– Какие кольца?

– Ну, если мы помолвлены, то совершенно необходимо купить кольца.

«Господи боже, – ужаснулся Борис, – это еще что? По легенде я просто попросил ее позировать. А собственно, чему я удивляюсь? Практически все непрофессиональные натурщицы считают, что позирование в обнаженном виде – лишь прелюдия к близким отношениям. А близкие отношения полагают чуть ли не началом совместной жизни. Да, наверное, мы были близки. Ты это помнишь, дорогая, я – нет. У тебя память имплантированная, у меня – природная, своя, настоящая. Но если каждую близость считать помолвкой… Впрочем, вспомнил он, помолвка еще ни к чему не обязывает».

Борис прикинул финансовые возможности. Недавно две работы ушли в частную коллекцию. Слава богу, мода на домашнюю скульптуру возвращается. А «Доллз», конечно, деньги вернет.

– Ах, кольца… безусловно, кольца надо купить.

– Ты – чудо, – Лена вскочила и, подбежав, прильнула к нему, – как я тебя люблю! Заканчивай быстрее, и пойдем. Я знаю отличный магазин.

Подняв руки, чтобы не испачкать ее, Борис закрыл глаза и вздохнул:

«Никогда не мог отказать красивой женщине, а бабы это чувствуют и вьют из меня веревки… Ладно, когда натуральные, а то ведь клон, «барби», чебурашка. Не могу я сказать: дорогая, мы просто добрые знакомые. Ты – модель, я – художник, давай ограничимся этим».

Он почувствовал, как ее горячее тело все сильней прижимается к нему, опустил взгляд на приникшую к груди светлую голову и попытался высвободиться. Не удалось. Держали его крепко.

Кольца под стеклом, играя всеми гранями камней, бросали радужные блики на лицо склонившейся к ним Елены. «Актинии, – подумал Борис, – настоящие актинии. Притаились в полутьме моря и ждут жертву, завлекая ее переливами красок». Продавщица, интимным шепотом представляя товар, выкладывала коробочки, в которых на черном бархате уютно покоились бесполезные побрякушки.

– Важно, чтобы украшение сочеталось с цветом глаз, подчеркивая их безупречностью формы, но не затеняя природным блеском оправленного в металл камня. Вам, несомненно, нужно носить только золото! Лучше, конечно, платину с золотыми инкрустациями. Современный дизайн предполагает использование в таких украшениях исключительно бриллианты.

– Вот это колечко, – как бы в задумчивости, Лена надела на палец массивное кольцо с камнем размером в половину кирпича, – как тебе, любимый?

Борис сразу понял, что вернуть кольцо теперь можно только вместе с пальцем.

– Хм… – он прокашлялся, – мне кажется, по знаку Зодиака…

– Бриллиант и платина, – холодно прервала его продавщица, – не говоря уже о золоте, подходят всем знакам Зодиака. С этим кольцом изумительно сочетаются вот эти серьги, кулон и браслет, – обратилась она к Лене. – Для свадебного гарнитура…

– У нас только помолвка, – твердо заявил Борис.

Расплачиваясь в кассе, он позлорадствовал, что эта консультация обойдется «Доллз» в круглую сумму.

– Надеемся еще не раз увидеть вас в нашем магазине, – сладко пропела продавщица, провожая Елену до дверей.

«Только без меня», – подумал Борис.

На улице, отставив руку с кольцом в сторону, Лена полюбовалась игрой камня.

– Как я люблю дорогие подарки. Скажи, мы ведь будем сюда заходить, милый?

– Каждый день.

– Ах, как я тебя люблю. Однако, мне пора. Я тебе позвоню, – она чмокнула его в щеку.

Борис смотрел, как она уходит. Вся такая воздушная, легкая, как перышко, беззаботная, как стрекоза в начале лета. Один из образцов современной женщины. Впрочем, только ли современной? Беспечность, беззаботность, неумение или нежелание заглянуть в завтра, предвидеть хоть какие-то последствия… Всегда так было. Что сейчас, что десять, двадцать, наверное, и сто лет назад. Жванецкий писал, что женщины бывают двух типов: прелесть, какие глупенькие, и ужас, какие дуры. А в дополнение рядом должен быть кретин, который превозносит женщину только за то, что у нее от природы смазливая мордашка, ноги от подмышек и чрезмерно развитые молочные железы.

Борис посмотрел на часы и огляделся в поисках такси. Скоро его ждет встреча еще с одной ипостасью современницы.

– Какого черта я должна тебя ждать? – эффектная брюнетка, покусывая темно-красные губы, уставилась на него прищуренными глазами.

– М-м… видишь ли, дорогая, – Борис повернулся к водителю такси, чтобы расплатиться, – я…

– Смотри на меня, когда я с тобой разговариваю!

Водитель сочувственно покачал головой.

– Какая горячая встреча. Держись, парень.

– Что там бормочет этот болван? – Инга шагнула поближе к машине.

– Ничего, ничего, дорогая, он просто отсчитывал сдачу, – Борис поспешил захлопнуть дверцу. – Извини, заказчик задержал.

– Мне плевать, кто тебя задержал, я спрашиваю: почему я должна тебя ждать? – вздернув подбородок, она надменно посмотрела на него. Классически правильное породистое лицо, глаза сверкают сдерживаемым бешенством.

«Ну, я попал», – подумал Борис. Он попытался взять Ингу под руку, но она вырвалась и повернулась к нему аристократичным профилем.

– Дорогая, не будем привлекать внимание. Давай продолжим работу. Я, конечно, виноват, ну, прости…

Продолжая рассыпаться в извинениях, Борис увлек девушку в подъезд.

– Ты хоть понимаешь, что я в любой момент в состоянии найти более достойного мужчину? Мне просто жаль тебя, ты же пропадешь со своим убогим талантишком, кстати, весьма сомнительным. Если бы ты знал, сколько у меня предложений от весьма солидных людей.

– Да, конечно, – согласился Борис, – я все это понимаю. Спасибо тебе.

– Я хоть сейчас могу…

Можешь, конечно, можешь. И как только ты его найдешь, мужика, способного оплатить твои, судя по всему, немаленькие запросы – только я тебя и видел. Он предоставит тебе свой кошелек, а ты – свое безупречное холеное тело.

– …черт с тобой, но чтобы это было в последний раз.

– Обещаю, дорогая, больше этого не повторится. Позволь, я тебе покажу, – Борис провел ее в студию. – Вот это черновой, так сказать, вариант. Предполагаемое название скульптуры «Печаль», а может, «Усталость».

Он снял мокрую тряпку с фигурки и отступил чуть в сторону. Скептически скривив губы, Инга повертела лист фанеры, потом искоса взглянула на него.

– С кого ты это лепил?

– М-м… собственно, это обобщенный образ. Плод раздумий…

– Какой-то усохший плод, – брезгливо сказала Инга. – Должна тебя разочаровать – печаль я изобразить не смогу.

– Ну, не печаль, так усталость. От жизни, от работы. Представь: после рабочего дня ты пришла домой, добиралась общественным транспортом, дети визжат, а голова так и раскалывается…

– Этого я представить не могу, – категорически заявила Инга, – я что, похожа на кого-то, кто стоит в очередях и ездит в общественном транспорте? А детей сейчас вообще никто не рожает, если, конечно, голова есть. Фигуру портить! Вполне приличного ребенка можно взять в приюте.

Отвернувшись, она прошлась по студии, покачивая бедрами, и взглянула на Бориса через плечо, проверяя впечатление.

– Милый мой, тебе нужна какая-нибудь секретарша или продавщица. Усталость я, пожалуй, смогу изобразить. Но для этого тебе придется постараться. Разбирай постель, я пойду в душ.

– Э-э…

– Ты что-то хочешь сказать?

– Нет, – ответил Борис, проклиная свою мягкотелость.

Забросив руки за голову, он лежал, бездумно глядя в потолок. Инга вышла из ванной в шелковой ночнушке. Решительно прошагав к постели, она деловито сняла рубашку и, откинув одеяло, улеглась рядом.

– Люби меня быстрее десять тысяч раз, – заявила она.

– Но… на это уйдет порядочно времени, – неуверенно пробормотал Борис, скользя взглядом по ее безупречному телу.