Разговорчики в строю № 3. Лучшее за 5 лет. - Крюков Михаил Григорьевич "профессор Тимирзяев" - Страница 137

А дальше вся часть наблюдала следующую картину.

Прапорщик, в белом халате с повязкой и грязнущий кот, бегущие навстречу друг-другу. Внезапно резво трусящий кот, не добежав до Прапорщика пару метров, резко остановился. Прапорщик из-за этого нерешительно затоптался на месте, разглядывая зверя. А кот, пристально глядя в глаза человеку, вдруг крикнул (не замяукал, а именно крикнул), и была в этом крике такая сначала обида, а затем радость, что перевод на русский с кошачьего лежал в пределах от «Бр-р-рос-с-с-или мееньяя!!!» до «Как я рад, что нашёл вассс!!!» И Прапорщик, бухнувшись на колени, подхватил и прижал к себя грязного, тощего и вонючего, как многолетний бомж, Кота, а тот, заурчав, пачкая белизну халата лапами, тёрся лбом в лицо Хозяина, оставляя на нём грязные полосы.

Кто-то из стоявших в первой шеренге, странно поперхнувшись, с улыбкой произнёс:

– Кот и повар, блин…

По шеренгам, то затухая, то нарастая, понёсся хохот.

Dron     Позывной «Аляска»

Он появился во взводе с приходом нового карантина…

Призыв весны 1988 года.

Я только что получил третью «соплю»[152] на погон, а вместе с нею и должность замкомвзвода. Командир взвода наш, капитан Калугин – человек крутого нрава, строгий, но справедливый, он был для нас «отец родной» – протянул мне пачку военных билетов:

– На, сержант, ознакомься… В наш взвод, под твоё начало…

Уже сидя в ленкомнате и перелистывая военники, я натолкнулся на его фамилию – Равнавнаут… Что это? Кто?

Могу поспорить с любым из вас, что вряд ли кто из вас слышал подобную фамилию!!! Как вы думаете, кем был он по национальности?! Никогда не догадаетесь!!! Он был чукчей !!!

До этого я про чукчей знал только по анекдотам, а тут – «живой», настоящий, да ещё в моём взводе!!! С одной стороны это здорово – единственный на всю бригаду чукча, и у нас, а с другой… вот именно, что «по анекдотам». Подумалось тогда: «Какому военкому пришла в голову несомненно мудрая мысль призвать чукчу, потомственного оленевода (как потом выяснилось) в отдельную бригаду спецназа ВДВ»? На деле же всё оказалось гораздо лучше…

Чукча оказался небольшого роста, коренастый и загорелый до черноты. На своих первых стрельбах показал потрясающий результат – положил все 12 патронов из АК в «десятку»! Тут же приказом по бригаде был назначен снайпером.

Все анекдоты про чукчу были не про него – Андрей был неплохо образован, начитан, эрудирован и, что немаловажно, отлично рисовал. До сих пор храню свой дембельский альбом, нарисованный другом. Да-да, именно другом ! Дружить он умел. Дружил бескорыстно…

«В тундре по-другому и не бывает», – говаривал он. Воспитание северное (или национальное?). Во взводе его все любили. Чукча был душа любой компании. Знал кучу анекдотов (в том числе и про чукчей), играл на гитаре и баяне. Выпить был тоже не дурак. В общем, он влился в коллектив так, что казалось, мы его знаем уже сто лет.

– Скоро учения, Андрей, – сказал я ему, – тебе, как снайперу, позывной положен… Как думаешь отзываться?

– Аляска, – ответил он.

– А почему вдруг «Аляска»? Это же вражины! Америка.

– Для чукчей нет врагов, – ответил тот с северной мудростью. – Меня ещё дед, а потом и отец учили, что нельзя в людей стрелять. А «Аляска», так это потому что там тоже чукчи живут, – сказал он и рассмеялся.

Так и стал он чукчей с позывным «Аляска».

А то, что в людей стрелять нельзя, так в этом я его не мог переубедить. Он был по-своему прав.

Дембеля ждёшь всегда… С самого первого дня службы. Дембель неизбежен, как крах империализма. И вот он наступил… Долгожданный… Осенний… Уже почти «зимний»… Уговорив ротного отпустить со мной до вокзала чукчу, я поставил «отвального» и мы с Андреем отчалили.

В ожидании поезда пили втихаря пиво, говорили про то, как после службы чукча-«Аляска» приедет ко мне в Москву, обещал помочь ему с поступлением в Суриковское… Да о многом ещё поговорили. Обменялись адресами. И я уехал на гражданку… А чукча остался служить… Он был уже младшим сержантом.

Мы переписывались с ним где-то с полгода, а потом он пропал… Совсем пропал. Писем от него больше не было.

Месяца за 2 до этого я получил от него письмо, где Андрей сообщал, что бригаду нашу передислоцируют в Карабах. Потом были письма оттуда… А чуть позже – как отрезало…. Ну ни одного письма.

Я пробовал его тогда разыскать, но бесполезно…

Дальше был путч и следующий за ним развал Союза…

А чукча так и не нашёлся.

Всё выяснилось спустя три года. Как это обычно бывает, случайно…

Мы встретились в метро… Я, бывший сержант спецназа ВДВ, и мой бывший подчинённый радист Лёва по прозвищу «Хохол».

Встретились, налетев друг на дружку в давке перехода на Новослободской. Обрадовались – не то слово! Обнялись по-братски.

На радости бросили все дела и забурились в кабак. «Хохол» был проездом в Москве. Вечером должен был уезжать. Выпили, вспомнили службу, учения, ребят, взводного…

– Слушай, Лёва, а ведь ты же на полгода позже меня призвался? – спросил я.

– Да.

– Так может, ты знаешь куда «Аляска» делся? – спросил я, особенно не надеясь ни на что. – Ты же, вроде, с ним вместе в Карабахе был?

«Хохол» изменился в лице, на скулах заиграли желваки. Он налил рюмку водки, выпил молча.

– Ты разве ничего не знаешь? – И, выдержав паузу, сказал: – Погиб он. В Карабахе…

Как гром с ясного неба!!! Я сидел, переваривая услышанное. Это был настоящий шок!!! Да у какой падлы рука поднялась на безобидного снайпера-чукчу!? Да ведь он сам не капли крови чужой не пролил! Поэтому всё время на блок-постах и стоял. В Карабахе… Он сам мне писал об этом.

Лёва-«Хохол», видя моё состояние, быстро наполнил два бокала водкой. Один подал мне.

– Давай, не чокаясь, за «Аляску»… Ведь он не просто погиб, он мне жизнь спас… Да и не только мне. Нас восемь человек было… Мы выпили…

И вот что он мне поведал…

На блок-посту тормознули жигулёнок с «азерами». Обычная проверка. Ничего особенного. Но в багажнике кто-то из солдат заметил кинжал. Так как был приказ изымать всё найденное оружие, кинжал был изъят. Всё чин-чинарём, по закону, с протоколом.

Один из четверых «азеров» бросился в драку с нашими десантниками, пытаясь отобрать кинжал. Кричал, что это их семейная реликвия, что этим кинжалом ещё его пра-пра-прадед турок резал, и так далее в таком же духе. Но приказ есть приказ, и кинжала ему никто не вернул. Он даже денег чемодан целый предлагал: хрен, не отдали ему «ножичек», тем более, на блок-пост уже особисты приехали, и «азер» был послан.

– Аллах всё видит, – сказал он на прощание. – Икнётся вам это ещё….

Тогда никто не придал значение его словам. Но «икнулось» очень скоро. В следующее дежурство этой смены бойцов. Там был и чукча.

В небольшом строении блок-поста, три на три метра, находились три человека отдыхающей смены, трое бодрствующей, начкар-прапор, Чукча-«Аляска» – разводящий. Была ночь. Летняя жара не отпускала даже ночью. Было душно.

По этой причине единственная зарешёченная форточка была открыта.

Чукча не любил жару. Он себе места не находил при такой погоде. Ему не спалось. Он сидел за столом и по обыкновению что-то рисовал.

Трое и начкар спали на топчанах, трое других бойцов резались в домино, в «креста». А «Аляска» рисовал…

И вдруг в окно влетает граната! Ф-1. Кто служил, тот знает, что это такое, да к тому же на такой площади 3 на 3 метра…

Окаменели все. Уже ничего нельзя было сделать – дверь закрыта, подхватить гранату и швырнуть её в решётку окна шансов вообще никаких…

Ничего нельзя было сделать, а чукча сделал!

Он метнулся к гранате, схватил её и, не раздумывая ни секунды, сунул себе под бронежилет. В ту же секунду прозвучал взрыв!

Ещё через пару-тройку секунд, ещё не успел рассеяться дым, а в ушах смолкнуть звон, все бойцы были снаружи. Устроили облаву.