Разговорчики в строю № 3. Лучшее за 5 лет. - Крюков Михаил Григорьевич "профессор Тимирзяев" - Страница 107

Эмоции подполковника можете представить сами. Однако после энного количества извинений и совместно распитого коньяка, он все же согласился подписать акт, что это был случайный отказ. Но только в обмен на клятвенное заверение, что впредь на его оборудовании никто экономить припой не станет.

А рассказчик потом, разбирая итоги занятий, разработал «диверсионный» метод поиска причины аварий. Теперь, вместо того, чтобы спрашивать «Что случилось? Почему?», он всегда ставил слушателям задачу типа «А как это сделать?»

Сам я неоднократно убеждался в эффективности этого подхода, и от души рекомендую его вам, дорогие читатели.

Горилыч     Рыбак рыбака видит

Миша ушёл на пенсию с должности командира БЧ-5 ДПЛ.[123] Сбылась мечта. То, к чему долго шёл, стало явью. Кошмарной. Ибо долгожданной пенсии хватало только на пиво по выходным. Содержать жену и дочь (женильного возраста) в Санкт-Петербурге на эту пенсию просто невозможно. Такова, увы, цена …дцати лет на Севере. После долгих и упорных поисков работы (туда, куда хотел, не брали, куда звали – сам не хотел идти) Миша нашёл то, что его устраивало.

Окончив курсы водителей по категории Д, устроился работать в автобусный парк. И не простой, а обслуживающий туристов. Серьёзных, иностранных туристов и большие поездки Мише не доверяли, но и мотания на трансферах (гостиница-порт-аэропорт) хватало, чтоб удовлетворить требования жены и дочки.

И кого только Миша не возил: и наших и не наших (из тех, что победнее).

И потому китайцы числом 40 человек не вызвали у Миши никаких эмоций. Погрузил у общаги, переделанной в гостиницу, и повёз. В маршрутном листе стоял не вокзал как обычно, а маааленькая такая улочка, в широких кругах туристов не известная. Располагается на той улочке скромная проходная на судостроительный завод. У проходной и выгрузил Миша китайцев.

Миша эту проходную знал как родную – сам не раз через неё ходил на строящуюся лодку. И потому вечером, забирая китайцев у проходной, Миша, будто невзначай, спросил у старшего китайской группы (неплохо, кстати, говорящего по-русски):

– Чего ребята, лодку принимаете?

От этого вопроса глаза китайца распахнулись на европейскую ширину. Быстро справившись с оторопью, китаец что-то понёс в ответ про рыболовный траулер, про какое-то сотрудничество.

– Ладно трендеть, – осадил китайца Миша – я сам дцать лет на лодке механиком прослужил и через эту проходную тоже не раз хаживал. Попасть с неё можно только в достроечный можно, а там сейчас только лодка стоит, мне корешки из приёмки сказали. Да и на твоих ребятишек посмотреть – какие к монаху под рубаху рыбаки, выправка не та. А запах лодочный от вас – ну ни с чем не спутаешь…

Миша всё верно подметил. Выпуклый военно-морской глаз примечает и замечает всё. Выправка у китайцев действительно не гражданская; молодые, рубашки на них разные, а брюки в один тон и цвет. И старшего своего (вылитый дядька Черномор, только китайского разлива) слушают как-то по особенному внимательно. А запах дизелюхи действительно никаким шанелем не перебить. По всем статьям – свои, братья-подводники. Тока китайские.

Черномор для виду ещё поупирался, но профессиональный интерес взял своё.

– А на какоя лодка ви служили?

– 641-Б и 877 проекты, – ответствовал Миша.

Всю дорогу до общаги Миша и китаец говорили только про лодки. Про дизеля, батареи и трюмные магистрали. Китаец тоже механиком оказался. В общем, нашли друг друга. На прощание китаец вежливо поинтересовался у Миши: с чего это вдруг заслуженный подводник, пенсионер, автобусы водит?

– Хобби, – не моргнув, солгал Миша.

– Хобби, – из вежливости согласился китаец.

На следующее утро Миша был слегка ошарашен тем, что на столе у диспетчера лежала заявка на его автобус ни много ни мало, а от имени военно-морского атташе КНР. Атташе просил руководство парка закрепить Мишу с автобусом за группой китайских товарищей на месяц, (включая и выходные). Сие сулило Мише более чем существенное увеличение зарплаты.

Не дурак китаец оказался. Прекрасно понял, с чего у подводника на пенсии такое хобби. Постарался, как смог.

Миша, естественно, тоже. Вместе с женой разработал программу, и в первую же субботу повёз китайцев в Петродворец. Довольные китайцы бродили по аллеям парка под бдительны оком Черномора. А Миша вместо экскурсовода вываливал на китайцев всё, что раскопал про парк, фонтаны и дворцы. Пришла пора ехать. Погрузились в автобус. Стал Миша выруливать со стоянки – и СТОП. Остановился. Какой-то придурок умудрился оставить новенький «Опель» аккурат на выезде со стоянки. «Морда» автобуса пролезает, а зад – вынос 1,5 метра – фиг. Точно в «Опель» приходится. Пригорюнился Миша. Погудел, может, хозяин «Опелёв» объявится? Да где там.

А сзади Мишу другие автобусы подпирают. Гудят, водители матерятся. А что сделать? Пока хозяин машину не уберёт – не сдвинешься.

Китайский Черномор, поглядев на эту кутерьму с буддистским спокойствием минуты две, встал со своего места и подошёл к Мише.

– Мися, ми посему не ехать?

– Видишь, хрен этот моржовый выехать не даёт…

– А без хрень марзовий ми ехать?

– Ессно!

Китаец повернулся к своим орлам, что-то гаркнул по-китайски – и все сорок, разом соскочив с мест, вышли из автобуса, обступили «Опель», ухватили каждый за что смог, подняли и быстро перебирая ногами потащили завывавшую сигнализацией машину на обочину. И поставили её дверцей водителя у канавки, мордой к одному дереву. Багажником к другому.

В автобус китайцы садились под дружные аплодисменты, переходящие в овацию.

Миша ещё месяц возил китайцев.

А спустя полгода после их отъезда диспетчеру пришла очередная бумага от китайского военно-морского атташе.

Китаец просил парк предоставить автобус на месяц для перевозки китайских товарищей. Но с условием. Водителем назначить Мишу.

Горилыч     Великая сила искусства

На Северный флот пришло стихийное бедствие. Из Москвы приехала проверка ОУС (отдел устройства службы). Два десятка лихих «чёрных»[124] полковников с большими совковыми лопатами усердно копались в гарнизонах с целью накопать побольше г… простите, замечаний.

Проверяли всё: как гидросолдат кормят, поят, одевают, е…, ой, извините, воспитывают.

А крайним средством воспитания воина всегда была «губа», гауптическая вахта.

И вот, одного «чёрного» полковника отряжают гауптвахты проверять.

Полковник-зверь. Куда ни приедет – лютует. НСС-ы[125] – самое мягкое, что от него начгубы со свитой получают. Те, кого проверили, пьют валерьянку и дают показания. Прокурору. Те, кого не проверили, правдами и неправдами высылают арестованных в родные пенаты, к чёрту, к дьяволу. Красят, белят, над оставшимися арестованными просто трясутся:

– Товарищ матрос! Товарищ солдат!

Никаких тебе прикладом в спину и обед без ложек пять минут. Короче, на всех «кичах» СФ объявлен технический перерыв.

Кроме одной.

В городе Обморожинск.

Кича эта на всем СФ слыла самой лютой. Её полковник, видно, на сладкое оставил.

Долго ли, коротко ли, но очередь обморожинцев пришла.

Приехал к ним полковник.

Как положено: отход, подход, доклад по форме. Казарма караульной роты, караульное помещение. Но не смотрит на это полковник. Не это его интересует.

– Сколько дисциплинарно арестованных? – спрашивает начгуба.

– Согласно норме, тридцать человек! – рубит, не смущаясь, начгуб.

–Чем занимаются?

– Перевоспитываются согласно Устава: строевая подготовка, занятия…

– Какая строевая? Гусиным шагом – марш? Отсюда и до обеда? – усмехается полковник.

– Никак нет, если желаете, посмотрите сами, – парирует начгуб.

Идёт полковник на плац, и видит: маршем, как на Красной площади, ходит «коробочка», по рангу и жиру вывешенная. Равнение держит. Глазами небо ест.