Первая кровь - Держапольский Виталий Владимирович "Держ" - Страница 65

— По местам! — продублировали команду мастера-наставники.

Противоборствующие стороны разошлись по своим укрепленным точкам — штабам.

— Ну что, братишки, покажем всем, кто здесь настоящие мужики? — установив штандарт с вышитой на полотнище оскаленной собачьей мордой в специальную подставку, спросил Вовка.

— Покажем, командир! Не сомневайся!

— Отлично! Действовать будем так, как предложил Сандлер. Делимся на четыре пятерки: первая под моим руководством будет атаковать противника в лоб; вторая — твоя, Петька, — атакует китайцев с правого фланга; Сашка, ты со своими бойцами — с левого… Ты, Федотыч, остаешься на хозяйстве — на твоей совести флаг! Не дай его захватить, если что…

— Сделаю, командир, — серьезно ответил паренек. — Хрен им что обломится!

— И мужики… берегите себя! — добавил Вовка. — Оружие еще раз проверьте — сейчас сигнал к началу дадут.

Словно в подтверждение его словам, негромко хлопнул одиночный выстрел, и в небо взмыла зеленая ракета.

— Ну, поехали! — крикнул Вовка, передергивая затвор автомата.

Мальчишки последовали примеру командира — выскочили из штаба и рассыпались по полигону. Умело используя выстроенные укрытия, псы стремительно приближались к позициям врага. Первые выстрелы раздались, когда кадеты преодолели примерно треть расстояния до штаба противника: китайцы тоже даром времени не теряли — пошли в наступление. Коротко треснул автомат — пули тупо ударили в неошкуренный горбыль прямо над Вовкиной головой. Китаец, засевший в одной из «хижин», метким огнем заставил Путилова распластаться по земле.

— Вовка, я его засек! — крикнул Семка Вахромеев, спрятавшийся за небольшой травянистой кочкой.

— Ага, я тоже! — ответил Путилов, поднимая голову. Короткая очередь вновь заставила его влипнуть в землю. — Семка, прикрой! — попросил он Вахромеева.

— Сделаю, командир! Давай! — Семен щедро притопил на гашетку, выбив длинной очередью щепки из укрытия китайца.

Вовка вскочил на ноги и, петляя как заяц, на всех парах проскочил отрезок, отделяющий его и «хижину» с засевшим в ней китайцем. Вжавшись спиной в доски макета, Путилов показал Семену оттопыренный большой палец — «молодец», а затем приложил указательный палец к губам — «затаись». Вахромеев послушно прижался к земле, укрывшись за кочкой. Вовка аккуратно положил автомат на землю и вытащил из кобуры пистолет. Несколько секунд ничего не происходило. Затем в «хижине» послышалось негромкое шебуршание, а из окна высунулся ствол автомата. Не обнаружив противника, китаец, видимо, решил сменить позицию. Вовка терпеливо дождался момента, когда ствол автомата начал втягиваться внутрь окна. Затем он стремительно отлепился от стены, подбежал к окну и несколько раз выстрелил внутрь «хижины». Китаец, стоявший вполоборота к проему, удивленно «хрюкнул», после чего схватился за простреленную грудь, захрипел и рухнул на пол. Запрыгнув в окно, Вовка ударом ноги выбил из рук китайца автомат. После чего, сжимая «вальтер» трясущейся рукой, осмотрел поверженного врага. Китаец уже перестал хрипеть, лишь только руки еще судорожно скребли пыльную землю. Спрятав пистолет в кобуру, Путилов подхватил с земли трофейный автомат, который повесил на грудь.

— Один готов! — закричал он, высунувшись в окно.

— Ура! — закричал Семка. Забыв об осторожности, он вскочил на ноги.

— Та-та! — раздалось откуда-то сбоку.

— Семка! Нет!!! — закричал Вовка, срезая длинной очередью противника, на миг показавшегося из-за груды наваленных бревен.

Китаец, забрызгав штабель мозгами и кровью, ткнулся в древесину простреленным лбом.

«Удачно попал! — отстраненно заметил Вовка. — Черт! Семен!»

Мальчишка выскочил из окна и бросился к Вахромееву.

— Семка! Семен! — тряхнул он приятеля. Но Семен не отозвался — в спине мальчишки в районе левой лопатки зияло маленькое пулевое отверстие.

Что происходило дальше, Вовка помнил смутно: он куда-то бежал, не прячась и не скрываясь, непрерывно стрелял, непонятно каким чутьем отделяя «своих» от «чужих». Когда кончились патроны, он с пеной на губах бросился на врага с ножом…

— Браво, господа офицеры! — не сдержавшись, зааплодировал рейхсляйтер Браун. — Признаюсь, вы сумели меня не то что удивить — вы меня поразили! Сорок четыре минуты! Сорок четыре!!! Это немыслимо! Китайцев в живых не осталось?

— Никак нет, герр рейхсляйтер! — доложил Роберт Франц.

— А ваши псы? Скольких вы потеряли?

— Четверых убитыми, герр рейхсляйтер! Восемь кадетов ранено, трое из них тяжело. Скорее всего, они не доживут до утра.

— Замечательно! Просто замечательно — потерять в такой схватке всего лишь семерых… Это я скажу вам — достижение! Но больше всего меня поразил этот ваш бешеный…

— Обергефрайтер Вольф Путилофф, герр рейхсляйтер! — подсказал Франц. — Заместитель командира первого взвода мастера-наставника Сандлера.

— Настоящее боевое безумие, как у берсерков… Хоть он и не ариец. Но как он поднял боевой дух своих бойцов?! Это немыслимо! — вновь повторил он.

— На данный момент это лучший кадет «Псарни», — произнес директор Нойман, — а Михаэль Сандлер — наш лучший мастер-наставник.

— Придумайте, как поощрить этого обергефрайтера, — распорядился Браун. — Такие цепные псы пригодятся Рейху!

— Так точно, герр рейхсляйтер, поощрим! — ответил Нойман.

— Я получил огромное удовольствие, господа! Продолжайте двигаться в том же направлении! Вы делаете нужную работу для фюрера и Фатерлянда!