Злыднев Мир. Дилогия (СИ) - Чекрыгин Егор - Страница 182

Окружающие не сразу поняли что произошло. Большая часть банды, стараясь держаться подальше от Сынка, вообще предпочла как можно скорее заняться пивом и жратвой. Но даже те, кто находился рядом с Сынком, не сразу осознали происшедшее.

Кабак был еще полон движений, разговорами, чавканьем, хлюпаньем и причмокиванием, когда всеобщий любимец Бычара, как‑то молча и незаметно, испустил последний вздох.

Его действительно любили. Любили за силу, которую он почти никогда не обращал против заведомо слабого противника. За доброту, за взрывной, но легкий и отходчивый нрав. Любили за готовность придти на помощь и в жестокой драке и в мелких делах.

И вот сейчас, их всеобщий любимец, валялся на грязном, покрытом плевками, объедками и пролитым пивом полу харчевни. А над его, некогда сильным и живым телом, с самодовольным видом стоял его убийца.

Любого другого, нанесшего такой предательский удар, – члены Банды Восточных Ворот, растерзали бы на месте. Но сейчас, им пришлось молчать, опустив глаза. И только скрежет яростно стиснутых челюстей выдавал их немую ярость.

– Вот так вот, – был Бычарой, стал Бифштексом. – Провозгласил Уличный Барс.

Обычно после любой его, даже самый плоской шутки, окружающие взрывались оглушительным смехом. Но сейчас, и без того оглушающая тишина, стало словно бы еще тише.

– Зачем ты так? – спросил кто‑то из Стариков, молча наблюдавший за этой картиной.

– А вот так вот!!! – гордо провозгласил Уличный Барс, но опытное ухо, без труда расслышало бы в этом гордом тоне, истеричные нотки растерянности и страха. – Захотел и сделал…..

Мы, Великие Бойцы, – действуем импульсивно, по наитию, как нам сердце подскажет. Этот вот – Бычара, – издевался надо мной. Думал я не пойму. А я понял и наказал. Так у нас Великих Бойцов принято. – Торопливо добавил он.

– А ну да, – Великих Бойцов, – уныло пробормотал Старик.

– Может быть, – ты сомневаешься в том, что я – Великий Боец? – душа Уличного Барса явно жаждала схватки.

– Да нет, – не сомневаюсь, – поспешно сказал Старик.

– А может, тут кое‑кто еще в этом сомневается, – вот например ты урод?

Слова эти, естественно были обращены к Бумбе. А Бумба, в этот момент пребывал в весьма расстроенных чувствах. Только сейчас он понял, что такое потерять друга. И только сейчас осознал, что Бычара был его другом.

Раньше его отношение к этому огромному и шумному существу было подобно отношению породистой кошки к слуге своего хозяина, – опасливо‑снисходительно‑потребительским. Он принимал его подарки, любовь и уважение, как расплату за свою необычность, участие в Игре и услуги, которые он оказывал Банде.

Выросший без какого‑то подобия ласки и любви, герой наш был весьма ограничен в эмоциональной сфере. Он знал, что такое любовь к еде, одежде, теплу, безопасности… , – но ни понимал, как можно любить другого человека.

Весь опыт прошлой жизни, научил его, что все окружающие его существа от крысы и больше, это враги, или как минимум конкуренты. Так же как и он, тянули они свои грязные пальцы, лапы и морды к тем же кускам, что и он. Иногда с ними приходилось драться, иногда удавалось разойтись мирно…. С некоторыми из них, можно было даже заключить что‑то вроде союзнического договора, какой был у него с собачьей стаей на помойке и бандой Восточных Ворот. Но дружба? В словаре Бумбы даже и слова такого не было.

И вдруг, смерть одного из этих союзников, вызывает у него такую боль!

Он и раньше видел смерть. Он часто видел смерть. Ему уже приходилось убивать. В возрасте пяти лет он прикончил крысу, которая подошла к нему слишком близко. А сейчас, в возрасте лет одиннадцати, – он не видел большого отличия между убийством человека и убийством крысы. Он видел смерти собак из помойной стаи, видел смерть Восточников, во время их постоянных войн с конкурентами, и они всегда оставляли его равнодушным.

Но смерть Бычары, почему‑то потрясла его. Настолько потрясла, что он даже не сразу понял, что стал объектом всеобщего внимания.

В тот момент, когда Уличный Барс произносил свои слова, – Бумба стоял над телом Бычары, пытаясь понять, что же происходит в его душе. Внешне он оставался спокойным, и холодно‑заинтересованным взглядом рассматривал лежащее перед ним тело. Ему, выросшему в одиночестве, было незачем учиться показывать свои эмоции и чувства. И хотя в душе у него все кипело, внешне это никак не проявлялось..

И поскольку никто этого «кипения» не видел, у большинства окружающих возникло ощущение, что Бумбе совершенно наплевать на смерть человека, которого все считали его другом. И в этот момент, не в одной голове появилась мысль, – «Да что же это за мразь такая? Ведь даже собака скулит у трупа хозяина, а он…?».

– Это ты правильно заметил Уличный Барс, – урод он!!! – раздался спокойный, вкрадчивый голос Чирья. – Животное и не более того. Вопрос, – что он тут делает?

Почти у всех нас, дома есть собаки или кошки, – но разве мы сажем их за свой стол? Разве позволяем им вести себя, подобно равным нам?

Равным нам. Вслушайтесь в эти слова, – «Равным нам».

Если сейчас, в эти двери войдет ваш сосед, который родился с вами в один год, вырос на той же улице, ел ту же пищу, но не состоящий в банде, – зайдет и потребует налить себе пива…. Что будет?

– Кранты ему будут. В лучшем случае, – приползет домой без зубов и с переломанными ребрами. – Высказался кто‑то из наиболее сообразительных.

– А этот, – что он такое? Почему стоит рядом с нами, как будто имеет на это право?

– Ну да он вроде как это, – Кастету принадлежит.

– А где тогда сам Кастет?

– Ну да вроде по делам своим пошел.

– По своим делам, – особо выделив среднее слово, повторил Чирей. – Вот именно, что у него давным‑давно появились свои дела. Говорят, он становится большим человеком, начинает работать…., сами знаете на кого. А свои детские игрушки, – он, похоже, решил оставить нам здесь. А вот нужны ли они нам?

– А че, – он вроде как удачу приносит, – сказал кто‑то, доброжелательно относящийся к Бумбе.

– Ага, – Бычаре, он уже свою удачу принес. Вот только что сам Бычара об этой удаче думает, у него уже не спросишь….

Тут все задумались. Причем каждый о своем. Большинство Стариков сразу смекнули, к чему ведет свою речь Чирей. И мысленно похвалили его. Перенести вину за смерть популярного бойца Бычары, с полезного во всех отношениях Сынка, на этого, малопонятного, хотя и весьма забавного уродца…. Представить все так, будто бы это его несчастливый глаз, а вовсе не нож Сынка, стал подлинной причинной смерти…., – Пожалуй хватит держать такого умника в Бойцах, пора делать Стариком…….

Уличный Барс, – понял, что до Чирья дошло то, о чем он Уличный Барс догадался давным‑давно. И что, пожалуй, этот парень не дурак, и есть смысл порекомендовать его папе в качестве перспективного кадра. Тем более что сам Чирей будет благодарен, а следовательно предан ему за это, до конца своей жизни. А преданность такого бойца как Чирий…..

Большинство простых бойцов подумало, – «А ведь и правда».

Меньшинство, – «Против слов Чирья и Сынка не попрешь, тем более что Кастет…..».

Сам Чирей наконец‑то признался сам себе, что тот, кто со временем мог вырасти в бойца, на порядок превосходящий его…, и кого в глубине души он по настоящему боялся, – фактически уничтожен…. Причем средством к его уничтожению стали не нож, не кастет и не дубина, а вовремя сказанное слово…. Так может быть сила………………

А сам Бумба подумал, – «Что ж, это должно было случиться. Я, правда думал, что у меня еще будет полгода на подготовку, но видно….Что ж, пора, – значит пора».

– Да, я тут никто. – Сказал он, спокойно глядя в глаза Чирью. – Я веселю вас, лазаю по окрестностям, добывая сведения о ваших врагах, но я тут никто. Мне недоело это. Я хочу быть равным. Ты знаешь способ, как человек, которого никто не приглашал, может стать шакалом.

– Ты хочешь боя с нашим лучшим бойцом? – Удивленно спросил один из Стариков.