Злыднев Мир. Дилогия (СИ) - Чекрыгин Егор - Страница 166

…Вот в этом у всех вас, одна беда. – Сами себе врете. Лезете на пригорок, чтобы оттель людскими судьбами ворочать, – а себе говорите, что все это не для себя, все для людей. А людям, думаешь больно охота, чтобы ими, именно вот вы трое командовали?

Люди и знать не знают, что трое засранцев хитрожопых, уже давно их всех, будто стадо баранов, поделили. Им и невдомек, что нашлись такие заботливые пастухи, которые теперь над ними властвовать будут, да решать, – кого обстричь, а кого на мясо зарезать. …Ай спасибо милостливцы, – за заботу, да попечение. – Кудрявый отвесил Вождю шутовской поклон, и продолжил. – Тока, когда сам себе врешь. не печалуйся, что из‑за нечистой совести спится плохо. И что иные, честные люди, с тобой на одном поле срать не садятся.

– Можешь думать что хочешь. Но я сплю вполне себе нормально. И угрызениями совести не мучаюсь. Ибо она у меня чиста.

– Ой ли? – Насмешливо пропел Кудрявый. – Ты вот, вместе с Малышом, представлению устраивал. Да Злыдневой мамой клялся, что всем простил, да все забыл…. А сам, за этим, за Одноухим, до сих пор охотишься! А магов, как ненавидел, так и продолжаешь ненавидеть.

– Одноухий меня, и моих бойцов предал. У него на руках кровь тысяч хороших парней. Это не месть. Это как бешенную собаку прикончить.

А магов я ненавижу не этих вот, с которыми мы вчера разговаривали, не Малыша, и не Старика, которого я убил в помутнении рассудка, а тех, которые раньше были. Тех что всю семью мою извели, что тебя заставляли на других людей, будто дикое животное бросаться…. Или это тебе самому нравилось?

– Вот оно и есть то пятно, что все дела твои к Злу обращает. – Сказал, словно выплюнул Кудрявый. – Не можешь ты ни себе, ни другим ничего простить.

…. Говоришь Тех магов ненавидел. – А сам то ты от них чем отличаешься? Они над миром властвовать хотели, – и ты туда же.

– Мне не власть нужна. Мне нужно…..

– Да один хрен, – «Тебе нужно». – Резко перебил Вождя, Кудрявый, – А то что другим нужно, тебя не волнует. Таких как вы с Ярлом, да Седым, – такие мелочи не беспокоят. Вот и губите вы мир, добро ему желая….

– Ну. Уж кто мир погубил, мы‑то с тобой, получше других знаем. – Так же в запале, уже почти не сдерживая крика, ответил Вождь. – Не людские дрязги, его к гибели привели, а очередные забавы Магов.

– А ты еще громче про это гаркни. А то в соседнем лесу, не все дятлы с перепугу с елок попадали. – Прошипел Кудрявый, оглядываясь на сопровождавших их солдат Армии и Красного Королевства, которым такие вещи, знать было не положено. И уже переходя на более спокойный тон, добавил. – Ну в том суть, кто мир погубил. Суть в том, кто его спасет, и кто сам спасется!

Малыш хороший путь указал, – Научиться прощать. Потому как, груды говнища за душой ноне, разве что у младенца новорожденного нету. Потому как за годы свои, все мы столько‑чего натворили, что ежели начать каждого по вине его судить, – весь мир под корень резать придется.

А ты вот, – прощать не хочешь. Потому как обида, тебе смысл жизни…, да что там, – саму душу, заменила. Отнять у тебя эту злобу твою на магов, да на Ярла, да на Одноухого, Седого и всех остальных, – и что за душой то останется? – Пшик из комариной задницы!

– Много ты о моей душе знаешь!

– Гы‑ы. Тоже мне цаца. Я таких как ты в бытность свою, стока перевидал…. Через мои руки столько молокососов пуганных прошло, скока ты и не видел. Все вы будто щенки с одного помета. За папку у вас Страх, за мамку Обида. И всяк мнит себя особенным. Будто только его одного, жизнь не глядя стоптала. А оглянуться по сторонам, да понять что таких как вы тыщи, сотни тыщ, а то и ….., скока там дальше то идет…? Ну в общем, что таких как вы человеков, – вся земля! И что чем свои обиды лелеять, – лучше бы чужую боль облегчить, – тады и самому легче станет. Но где уж вам о других думать, вы все о себе.

– Да? И Полтинник выходит, который теперь Седым прозывается, – тоже все только о себе думает? Что ж ты тогда с ним друг, не разлей вода?

– Да Седой, хотя бы себе не врет что ему только до других дело есть. Он честно говорит, – «Хочу жить так, чтобы не жизнь меня, а я жизнь, под себя подгибал». И думает, что чем выше на насест заберется, тем больше власти в свои руки возьмет. А то и не понимает, что жизнь‑то по любому на нем отыграется. Что Власть, над другими, не тоже самое, что и власть над собственной судьбой.

Вона как, он за эту зиму с морды спал. Все крутится да вертится, чужие беды решая. А попробуй не порешать, – вмиг с насеста скинут, из курятника выгонят, а то и в суп пустят. Он потому на своем энтом Троне, пока усидеть смог, что закваска у него правильная, – отрядная. Привык он об людях своих заботится больше чем о себе самом. В отрядах, только такие командиры и выживали. Ты отрядом никогда не командовал, тебе это не понять. Ты сразу Армией крутить вздумал. А там об отдельных людях думать не надо. Там отельный солдатик, – пшик, зернь игральная, монетка разменная. Потерять обидно, но сердце кровью не обливается. А хороший командир, – он любого сопляка теряя, – будто с кусочком души расстается. Потому я Седого и держусь…, пока. Пока он с королевскими этими делами, вконец не опаскудился, и не начал, поверх людских голов смотреть, людей в упор не замечая.

…Тока, как не пыжься, – а один хрен начнет. Потому как, чем больше отряд, тем больше проблем и бед. А уж в королевстве‑то…, их так и вообще, море целое. Как тут не начать людей за муравьишек считать, которых скока не задавишь, – еще народятся.

…Думает он над жизнью своей властвовать. Да еще дурень того не видит, – что то, что вы там задумали с миром сделать, – это либо его в пыль перемолотит, либо убьет, к Злыдневой теще. Но прежним Седым, он уже никогда не станет. Прогнет его жизнь королевская так, как и Маги прогнуть не смогли. Вот потому‑то, когда это наше дело закончится, я и уйду на фиг, в кабак кашеварить.

‑…. И сколько еще…?

– Да уже не долго. – Ответил Кудрявый. – Отсюда еще дней семь‑восемь будет…..

МАЛЫШ. СЕДОЙ. ЯРЛ.

‑… И на земле воцарится Мир!!!! – Закончил свою часть выступления Малыш.

Находящаяся в состоянии транса толпа, разразилась восторженными воплями. Даже постоянные участники представления, каковыми давно уже стали все, начиная от престарелого жреца, и заканчивая солдатом охранения или поваренком из обоза Ярла, слышавшие эту речь, уже наверное третий десяток раз, не смогли удержаться от криков радости и восторга. Замечательное известие что мир спасется, продолжало наполнять всех слушающих эту чушь, неизменным Щастьем и Восторгом.

Затем на первый план вышли Седой с Ярлом. Эти двое не были заражены столь же пламенным энтузиазмом, что и остальная толпа, ибо знали слишком много правды, о том что творится с миром. Однако на сцене явно развлекались, забывая на какое‑то время о тяжести взваленной на свои плечи Задачи, и ловя кайф, от чувства управления толпой.

Малыш, наблюдавший за этим выступлениями со стороны, давно уже приметил, что обоим нравится находиться на сцене. Правда каждому по своей причине. – Седой развлекался, а заодно учился. Ему не просто нравилось изображать что‑то на глазах у толпы. Нравились использовать особые интонации и специальные жесты, которым его научили Ярл, Малыш, и парочка скоморохов. Попутно, он учился быть королем. Изображать величие и всезнание. Повелевать толпой, слушать ее, подчиняться ее желаниям, и через это, ей же и управлять.

Ярл же просто развлекался. Посмеиваясь и над верящей любой произнесенной глупости толпой, и над самим собой, эту глупость произносящим. Ибо ему, с его огромным опытом, учиться уже было нечему.

Для начала оба рассказали, как люто ненавидели друг друга долгие годы. Причины этой ненависти не указывались. Седой, а вернее «тот самый Полтинник», четко ассоциировался у народа с Армией, в то время как Ярл, был ее исконным противником. Тот факт, что оба этих засранца, толком даже не знали друг дружку раньше, не мешало им грозно хмурить брови, и театрально хвататься за мечи, показывая публике, как же они раньше не любили друг дружку. Затем они рассказывали о Прозрении и Прощении, столь же театрально обнимались, и клялись в вечной дружбе. У них это выходило особенно искренне и душевно, учитывая фактическое отсутствие взаимных претензий друг к другу. Оба старых пройдохи, давно уже простили и попытку покушения, и пытки, и все прочие, мелкие неприятности доставленные другому. У Вождя, который на первых порах, тоже был привлечен к представлению, столь же искренне изображать прощение и дружбу не получалось. Перед Седым он робел, а с Ярлом общался, словно с ядовитой змеей. Потому‑то он, после первых трех представлений, был выведен из сценария, и отправлен вместе с Кудрявым, на поиски Чудных Магов. Что должно было существенно сократить время поисков. Ибо Малыш с Ярлом и Седым, планировали подобраться к месту Последней Битвы, с противоположной стороны.