Тени - Малиновская Елена Михайловна - Страница 59

— Ну да, конечно, — не сумел удержаться от ядовитой иронии инквизитор. — О каком покое ты говоришь, если рядом постоянно будет… Шаная…

Имя принцессы Варон выплюнул с настоящим презрением и скривился от неподдельного отвращения.

— Ты слишком суров к бедной девочке, — ответила Хадайша и со смехом подняла руки, когда приятель вскинулся было возразить. — Все-все, сдаюсь! Не хочу сейчас вступать в пустые споры. Все равно нас рассудит только время.

— Но все-таки будь осторожна! — настойчиво повторил Варон неизменное предупреждение этого вечера. — Дорогая моя, ты не представляешь, в какие игры мы оказались втянуты. С одной стороны Харий и его любимая дочь, с другой — Кирион с его извечным стремлением овладеть Северными островами и какой-то болезненной страстью к этой девочке. А еще тени… В этой битве мы словно песок между жерновами. Перемелют в муку и даже не заметят.

— Все будет хорошо, — твердо ответила Хадайша и приложила пальцы к губам приятеля, останавливая его возможные возражения. — Когда получишь золото от Кириона и устроишься на новом месте… Ну, помнишь, ты говорил о своей мечте, маленьком уютном домике на границе с Ритонией? Дай мне тогда знать, что у тебя все в порядке.

— Обязательно, — горячо уверил ее Варон. Запнулся на миг, но все же смущенно предложил: — А может, вернешься в Валион со мной? Полагаю, отец Дайтон быстро найдет тебе замену. И мы смогли бы удалиться на покой вместе.

— Ты же сам знаешь, что это невозможно. — Хадайша с грустной улыбкой покачала головой. — Священный Трибунал не отпустит меня. Мне не уйти из инквизиции. Единственный выход — остаться здесь и наслаждаться крохами мнимой свободы.

— А если попросить Кириона? — робко предложил Варон. — Мы как-никак выполнили его приказ и спасли Шанаю от справедливой кары за содеянное.

Хадайша тяжело вздохнула и покачала головой. В действительности она сама не желала покидать монастырь, но как это объяснить старинному приятелю, не обидев его тем самым? Что-то происходило с ней в последние дни, что-то, от чего сладко замирало в груди. Она вновь начала слышать шепот теней. Точнее, чувствовала, что они с ней разговаривают, но пока была не в силах разобрать слова. Это пугало и радовало одновременно. Будто однажды ослепший вновь начал различать краски мира. Но если вернуться в Валион — то отец Дайтон наверняка заподозрит неладное, а значит, ей опять придется пройти через мучительный ритуал отнятия дара. Нет уж, лучше остаться здесь, подальше от назойливого внимания инквизиции. Неужели она не заслужила хоть каплю покоя и счастья на склоне лет?

— Отправляйся, друг, — ласково попросила Барона дознавательница. — Пошли мне весточку, как устроишься на новом месте. Ну или если решишь остаться в инквизиции. Я буду скучать.

— Я тоже, — тихо признался пожилой мужчина. Привлек давнюю подругу к себе и поцеловал ее в лоб. Чуть слышно шепнул: — Береги себя! Не дай этой бестии запудрить тебе мозги.

Хадайша ничего на это не ответила. Варон несколько мгновений смотрел на нее, затем недовольно качнул головой, догадавшись, что приятельница не согласна с такой характеристикой принцессы, и раздавил между пальцами кристалл Игниуса. Через секунду дальняя стена комнаты задрожала и испарилась, открыв за собой темный проход в незнакомый Хадайше зал, залитый светом множества свечей. Варон напоследок сжал плечи подруге, будто силясь ей что-то сказать этим прикосновением, развернулся и неспешно отправился туда, где его уже давно ждали с докладом.

И ему хватило сил ни разу не обернуться к Хадайше, которая наблюдала за другом со слезами на глазах.

— И ты будь счастлив, — прошептала она, зная, что до него уже не долетят ее слова. — Пусть золото Кириона принесет тебе удачу.

А где-то за много-много миль отсюда король Харий с радостным смешком пожал руку верному советнику Олафу, принесшему ему хорошие известия.

— Да будет так, — громко провозгласил правитель Дахара, уверенный, что никто его не услышит. Пригрозил кому-то невидимому кулаком. — Имперцы никогда не получат моей дочери!

Часть третья

Ритуал

Шаная танцевала в лиловом предгрозовом сумраке на поляне близ монастырских ворот. Она мастерски уворачивалась от выпадов Далалия, в свою очередь изредка намечая один за другим смертельные удары. Вот меч чуть скользнул по шее мужчины, оставив почти незаметную царапину, а через миг стражник ощутил укол клинка уже в грудь и испуганно отпрянул. Но девушка не думала убивать верного наставника, которого уже давно превзошла в искусстве фехтования. Она искренне наслаждалась их поединком, свистом воздуха, полосуемого безупречно заточенными лезвиями мечей, и далеким недовольным рокотом летней грозы.

— Хватит, ваше высочество! — наконец не выдержав, взмолился Далалий и шутливо поднял руки, сдаваясь на милость победительницы. — Вы меня совсем загоняли!

— Правда? — Шаная сделала вид, что поверила мужчине. Опустила меч и уже через секунду с хохотом рухнула на траву, когда Далалий стремительным броском опрокинул ее, прижал тонкие запястья к земле, не давая вырваться.

— Ты сводишь меня с ума, Шаная, — прошептал он, почти касаясь своими губами ее. — Впрочем, что я говорю! Ты и так прекрасно знаешь об этом.

— Знаю, — легко согласилась девушка. Не удержалась и провела языком по его подбородку, слизывая солоноватый пот. Спустилась ниже, поцеловав царапину, уже набухшую крохотными капельками крови.

— Шаная, — простонал Далалий, неимоверным усилием воли отстраняясь. — Что ты творишь? Нас могут увидеть!

— Не бойся, все под контролем. — Шаная негромко рассмеялась и присвистнула кому-то невидимому. Далалий напрягся, услышав отзвук далекого лая, но тут же расслабился. Он уже научился мириться с постоянным присутствием рядом огромной призрачной зверюги. Однажды принцесса показала ему своего извечного спутника. И стражник до сих пор вздрагивал, вспоминая горящие злым желтым пламенем глаза пса.

— Ты же знаешь, что Дымок тебя не тронет, — проговорила девушка, без особых проблем поняв причины волнения стражника. Уперлась руками ему в грудь, отодвигая от себя, и Далалий послушно перекатился на траву рядом. Сел, обхватив колени руками.

Шаная тем временем встала, отряхнула брюки и рубашку от пыли, подобрала меч, вылетевший из ее рук после падения, привычно загнала его в ножны и положила рядом с мужчиной. По негласной договоренности оружие хранилось только у него. Принцесса была уверена, что Хадайша знает про их тренировки, однако не желала будоражить помощниц настоятельницы и остальных послушниц, порождая новые слухи и сплетни столь вопиющим нарушением монастырской дисциплины. Не стоит, право слово. Она и так уже сильно отличилась в свое время. Только чудо тогда спасло ее от огня инквизиции.

Раньше, без сомнения, Шаная скрывала бы свои занятия еще и от Нинель. Но теперь в этом не было необходимости. Воспитательница сильно сдала за те четыре года, которые принцесса провела в монастыре. Она уже давно не вставала с кровати, поскольку ноги окончательно отказались служить ей. Боли в распухших суставах стали невыносимыми, и целительница Таилия, та самая, которая некогда не сумела облегчить последние минуты жизни Серафии, начала с позволения новой настоятельницы давать Нинель отвар, приготовленный из семян дурмянки белой. Это помогало, но теперь воспитательница почти все время спала, приходя в себя лишь на пару часов в день, когда ее мыли, перестилали постель и почти насильно вливали в рот наваристый куриный бульон и новую порцию наркотика.

Шаная давно перебралась в другую спальню. Слишком тяжелая и гнетущая атмосфера царила в комнате воспитательницы. Запах болезни, немощи и естественных выделений вызывал тошноту. Хадайша нисколько не возражала против ее решения, напротив, сама настаивала на этом. Но девушка каждый день навещала преданную Нинель, подолгу сидела на краешке ее кровати, гладя морщинистую руку, безжизненно лежащую поверх одеяла. И изредка недовольно и резко разгоняла тени, периодически начинающие подкрадываться к беспамятной женщине.