Колдовской мир (Книги 4, 5, 6, 7 цикла «Колдовской мир») - Нортон Андрэ - Страница 58

То мое «я», которое увели с собой животные, были ли это то, что я снова должна обрести. Было ли это на самом деле сном? Нет, это был не только сон, они использовали против меня свое колдовство, пока я спала — последнюю ночь? А как долго я находилась здесь? По слухам, с помощью колдовства можно даже было менять время для самого себя. Они оставили меня теням из мира сна и, может быть, они восприняли это как один из видов смерти. Но на тот случай, если им не удастся устранить меня с помощью колдовства, как это не удавалось им раньше, они оставили меня умирать здесь, в этой глуши. Но почему они меня так боятся или ненавидят? Потому, что не могли меня околдовать и я не подчинилась их воле, как другие девушки из долины?

«Колдунья» — назвал меня Херрел, и он, казалось, хорошо знал, о чем говорил. Была ли я действительно колдуньей? Но я не понимала своих сил, не могла обращаться с ними. Колдунья, которая покалечена так же, как, по утверждению Херрела, был неполноценен он сам. Неполноценен?

Я взглянула на каменную стену, где не было больше никаких Врат. То, что сделало бы меня полноценной, исчезло за этой стеной. Но оно притягивало меня — оно действительно притягивало меня! Пока мое тело отдыхало, мой разум работал, и я все сильнее и сильнее чувствовала это влечение. Мне казалось, что я в самом деле вижу те нити, которые ведут от меня прямо в эту каменную стену. Потом снег прекратился, и дрова в костре почти прогорели. Я должна была найти какой-нибудь способ проникнуть через этот барьер или перебраться через него.

— Стой! Остановись!

Я вздрогнула. В долину въезжали люди, и на них тоже были шлемы с гербами и забралами, их меховые накидки были короткими, а их сапоги на пятках заканчивались шпорами.

Охотники из Ализона? Я не шелохнулась. Стрелы в их натянутых луках были направлены на меня.

— Женщина! — Один из них объехал меня, слез и подбежал ко мне. В своем шлеме он выглядел еще более чужим, чем Всадники-Оборотни.

У меня не было возможности для бегства. Если я попытаюсь вскарабкаться на скалу, он без труда схватит меня, а если я побегу к Вратам, к барьеру, то попаду в ловушку.

То, что я никуда не бежала, удивило его. Он медленно подошел, перевел взгляде костра на меня, а потом на своих спутников.

— Может быть, твои друзья бросили тебя, а?

— Осторожнее, Смаркл! — резко крикнул один из его товарищей. — Разве ты никогда не слышал о засаде с приманкой?

Он тотчас же остановился и прижался к скале. Воцарилось долгое молчание. Люди сидели в седлах и ждали, их стрелы были направлены на меня.

— Эй ты, там, иди сюда! — крикнул наконец один из всадников. — Иди сюда или мы тебя пристрелим.

Может быть, было лучше не подчиниться им и умереть быстрой чистой смертью. Но во мне возник какой-то порыв, более сильный, чем все остальные чувства, мне так необходимо было получить обратно то, что утратила, и поэтому я не могла так просто расстаться со своей жизнью. Я прошла мимо кострища к скале, за которой меня с нетерпением ждал Смаркл.

— Это одна из ловушек Дейла, капитан! — крикнул он остальным.

— Иди сюда, ты!

Я медленно двинулась дальше. Насколько было видно, тут были четыре воина, предводитель и Смаркл. Сколько их всего въехало в долину, я не знала. Очевидно, они последовали сюда за Всадниками-Оборотнями и это указывало на их твердую решимость, потому что они углубились далеко в степи, на большое расстояние от моря, которое для этих людей было единственным путем на их родину и где их могли подобрать корабли. Как сказал Херрел, они были в отчаянии, и им больше нечего было терять. И они были чудовищами, более худшими, чем Всадники-Оборотни.

— Кто ты? — резко спросил предводитель.

— Невеста из Дейла, — ответила я правду.

— А где остальные?

— Уехали дальше.

— Уехали дальше? Оставили тебя здесь? Ты считаешь нас идиотами…

На меня нашло вдохновение.

— Я больна горной лихорадкой, а для них вдвойне опасна. Разве вы не знаете, что Всадники-Оборотни не такие, как мы?

— Что ты об этом думаешь, капитан? — спросил Смаркл. — Если бы это была ловушка, они бы давно уже уничтожили нас…

— Держи ее крепче!

Смаркл подошел ко мне и прижал своим весом к скале. Дыхание его было жарким и дурно пахнущим, и глаза его, которые я видела сквозь прорези в забрале его шлема, голодно сверкали. Потом он оторвал меня от скалы и крепко сжал, хотя я и не думала сопротивляться.

— Она не из Халлака! — Один из солдат нагнулся в седле и уставился на меня. — Вы видели когда-нибудь, чтобы у них были такие волосы?

Косы мои распустились и на фоне снега казались еще более черными и сильнее бросались в глаза. Люди из Ализона осмотрели меня сверху донизу, и мне показалось, что я заметила в их глазах настороженность, так, словно они внезапно почувствовали себя не в своей тарелке.

— Рога Кхатера, — выругался один из солдат. — Взгляните на нее! Слышали ли вы когда-нибудь о таком?

Губы предводителя изогнулись под забралом в издевательской гримасе.

— Да, Тактор, я слышал о подобных ей, но, конечно, не в этой стране. Но я также слыхал, что есть одно средство обезвредить такую колдунью, очень приятное средство…

Смаркл усмехнулся и еще крепче сжал мою руку.

— Мы не должны глядеть ей в глаза, капитан. Она таким образом может выбить человека из седла. Колдуньи из Эсткарпа знают, как околдовать смертного мужчину.

— Это может быть. Но она же тоже смертна. В любом случае, у нас есть великолепное развлечение.

Я не имела ни малейшего понятия, о чем они говорили. Насколько я поняла, они, очевидно, думали, что я принадлежу к одной из враждебных им рас.

— Принесите топлива для костра, — приказал предводитель солдатам, — Здесь становится холодно. Солнце заходит за скалы.

— Капитан, — спросил Тактор, — почему она осталась здесь, если не для того, чтобы причинить нам вред?

— Причинить нам вред? Может быть. Но я скорее думаю, что они обнаружили, кем она является, и поэтому оставили здесь.

— Но эти дьяволы тоже кое-что смыслят в магии!

— Да, это так. Но и волки в стае нападают друг на друга, когда голод достаточно силен. Может быть, между ними произошла ссора, о которой мы ничего не знаем. Может быть, даже эти овцы из долины придумали план и эту девчонку привезли контрабандой, чтобы нарушить договор. Если это так, то значит ее предали или раскрыли. В любом случае они ее бросили, и мы с ее помощью узнаем кое-что!

Смаркл все сильнее сжимал мою руку, и его прикосновение было оскорблением, от которого я чувствовала стыд, понимая, о чем они говорят. Во мне все еще оставалось какое-то чувство, какое-то слабое воспоминание о том, когда я была такой живой и мне было так хорошо.

Они набрали много дров. Когда-то давно в этой долине протекала река и теперь между камней валялось множество обломков деревьев. Мужчины развели костер, и я словно воспрянула к новой жизни. Смаркл набросил на мои руки и плечи кожаную петлю, потом связал мне лодыжки и таким образом я стала их пленницей. Их физический голод, казалось, пересиливал другой их голод, потому что они принесли ременные силки с какой-то птицей и крупного кролика, которых они разделали и подвесили над костром.

Предводитель стоял передо мной, широко расставив ноги.

— Колдунья, куда поехали Всадники-Оборотни?

— Дальше.

И они оставили тебя, потому что обнаружили, кем ты являешься?

— Да, — это могло быть так или не так, но, вероятно, он был прав.

— И их колдовство было таким же могущественным, как и твое…

Я не могу судить о их могуществе.

Он задумался над этим, и мне показалось, что ему не понравились собственные мысли.

— Что находится там, дальше, — впереди?

— Теперь там ничего нет, — правдиво ответила я.

— Что же, они улетели или растворились в воздухе? — Смаркл грубо рванул веревки на моих лодыжках. — Тебе не удастся обмануть нас, колдунья!

— Они проехали через Врата, которые снова закрылись за ними.