Колдовской мир (Книги 4, 5, 6, 7 цикла «Колдовской мир») - Нортон Андрэ - Страница 137

Музыкальный звук заставил ее вздрогнуть и повернуть к нему голову. Хайл стукнул по колокольчику, висевшему в резной рамке, что стояла на столе. Очень скоро на винтовой лестнице, что вела в башню, появилась фигура. Юсмей узнала ее только тогда, когда она подошла к камину. Не имея возможности выразить свой инстинктивный протест, Юсмей прикусила губу.

Это была Нэнк, бормотавшая о счастье в самом начале перемены жизни Юсмей. Только теперь предсказательница была не в причудливо вышитом платье, а в меховой безрукавке поверх нижней туники, и в темно-коричневой юбке. На ее голове плотно сидел чепец, застегнутый на пряжку под ее отвислым подбородком. На горничную она походила еще меньше, чем на пророчицу.

— Добро пожаловать вам, лорд и леди! К счастью, вы избежали бурана!

Хайл кивнул и обратился к Юсмей:

— Нэнк будет служить вам, леди. Она очень заботится о моих интересах. — Он как-то странно подчеркнул эти слова. Юсмей обратила внимание только на то, что он собирался оставить ее одну с этой странной особой. Она чуть не унизила свою гордость и хотела удержать его за рукав, но вовремя одумалась и не сделала этого. Он уже шел к двери, когда она обрела голос:

— Вы не останетесь… ужинать здесь, милорд?

Его глаза предостерегающе блеснули:

— Хозяин Кейта имеет квартиру, где его никто не потревожит. Вы здесь в безопасности и о вас будут заботиться, миледи. — И он исчез.

В мозгу Юсмей снова зашевелились темные вопросы. Зачем он привез ее сюда? Что он от нее хочет? Что ему нужно?

Юсмей стояла возле узкого окна и смотрела во двор. Колеи внизу резко различались между собой. В башне, построенной как хозяйский дом, жило, видимо, очень мало людей. Был канун праздника Полузимы. Во всех домах в Долинах шли приготовления к празднеству. Почему бы людям не повеселиться в самый короткий день суровой зимы, если завтра она станет медленно отступать к весне? Однако, в Кейте не было ни гостей, ни приготовлений. Нэнк и две служанки, такие же приземистые и чужие, как она, по-видимому, не поняли, что Юсмей имела в виду, когда спросила, будут ли они что-то делать к празднику. Хайла она почти не видела.

Она узнала, что он живет в остроугольной башне и что даже его вооруженная охрана, живущая в башне при воротах, туда не смеет входить. Но кое-кто из людей в капюшонах там бывал.

Теперь, когда она вспомнила свои надежды править домом, ей оставалось только смеяться или плакать, если последнее позволит ей упрямая гордость, над глупой девушкой, которая покидая Упсдейл, надеялась, что едет к свободе.

Свобода! Юсмей была заперта, как пленница. Она скоро узнала, что настоящей хозяйкой Кейта была Нэнк. Во всяком случае, у Юсмей хватало ума и осторожности очень медленно продвигаться в попытках командовать здесь. Она не получала унизительных отказов на свои немногие приказы, но она давала их редко и только насчет самых простых дел, касающихся только ее.

В сущности это была тюрьма, только не с тесной камерой, а в хорошем помещении… В нижнем этаже была большая комната, которая показалась ей теплой гаванью, когда она впервые вошла в дом. Над ней комната, в которой она сейчас стояла; она занимала все пространство в ширину башни и через нее проходила открытая винтовая лестница. Еще выше были две пустые комнаты, холодные и мрачные, без каких-либо признаков, что в них когда-то жили.

Здесь, в комнате второго этажа стояла ее постель, занавешенная портьерами с вышитыми на них рисунками, но рисунки эти так выцвели и потускнели от времени, что едва различались. Только лица неясных фигур иногда вспыхивали жизнью, и это пугало Юсмей.

Одно лицо из всех, похоже, делало это чаще остальных. Подумав об этом, Юсмей отвернулась от окна, подошла к портьере и коснулась пальцами этого лица. Сейчас оно было тусклым, и ей показалось, что там стоит кто-то, настойчиво и серьезно следя за ней… Она могла закрыть глаза и увидеть все его черты — человеческое лицо, оно чаще других вспыхивало жизнью по вечерам. Были тут фигуры и чуждого вида — вроде бы и человеческие, но в масках с самыми различными выражениями. Но то человеческое лицо преследовало ее. Может, это фокусы ее памяти? Нет, она отчетливо помнила в его выражении какую-то отчаянную просьбу.

До чего же, значит, скучна ее теперешняя жизнь, если она фантазирует насчет вышивки! Юсмей хотелось бы знать, кто вышивал это и когда. Она гладила материал кончиками пальцев, чувствуя небольшие неправильности в стежках.

Затем ее пальцы наткнулись на что-то твердое. Она ощупала это, поскольку на глаз ничего не было заметно. Похоже, что в материале что-то было. Она взяла переносную лампу и поднесла ее ближе к портьере.

Здесь было изображение фигуры, которая ее интриговала. На фигуре было ожерелье, и вот этот-то бугорок был его частью. Внимательный осмотр показал, что это было скрыто под нитями вышивки. Острием своего поясного ножа Юсмей стала подпарывать бугорок. Но тот был так плотно зашит, что ей пришлось повозиться, но в конце концов она распорола стежки и вытащила оттуда что-то гладкое. Ну, конечно же, янтарь! Он был сделан в виде эмблемы, такой сложной, что она довольно долго разглядывала ее детали.

Змея, свернувшаяся кольцами. Ее глаза были крохотными крапинками светло-желтоватого янтаря, а тело было темным. Почти невидимая чешуя была вырезана с изумительным искусством. Несмотря на врожденное отвращение к чешуйчатым существам, Юсмей не находила вещь неприятной: скорее наоборот. Вдруг она вскрикнула и попыталась отбросить змейку, но не смогла это сделать. Кольца начали разворачиваться. В них проснулась жизнь! Юсмей с ужасом смотрела, как змея расправляет свое запутанное в узел тело. Потом снова свертывается в ладони, точно живая. Голова змеи поднялась, желтые глаза глянули на Юсмей, в крошечном ротике блеснуло что-то вроде языка.

Так они оставались довольно долго — Юсмей и существо, которое она освободила. Затем змейка скользнула вдоль руки, а девушка не могла двинуться, чтобы стряхнуть ее. Змейка не была холодной, как обычные рептилии, а теплой, и от нее исходил легкий аромат. Так пахнет редкий янтарь.

Добравшись до запястья Юсмей, змейка охватила руку девушки теплым кольцом и спряталась под рукавом. Теперь это уже был браслет, который Юсмей не могла снять, как ни пыталась. Его надо было либо резать, либо ломать.

Юсмей вернулась к камину. Все это было невозможно, невероятно! Настоящий янтарь был когда-то всего лишь частью дерева. Иногда находили янтарь, заключавший в себе мелких насекомых. Юсмей вспомнила крылатое создание. Да, оно было когда-то живым, но сам-то янтарь не живой! Конечно, у него есть невероятное свойство: натереть его и он будет притягивать кусочки ткани, волосы и тому подобное, как магнит притягивает железо. Держа руку на весу, чтобы браслет не касался тела, Юсмей встала и пошла к сундучку, так заботливо упакованному в Упсдейле, и стала рыться в свертках.

Наконец, она нашла то, что искала: мешочек, могущий ответить на любое колдовство. Вернувшись в кресло, она развязала мешочек одной рукой и зубами. Из мешочка приятно пахло. Из всех трав эта была самой могучей защитой против Темных Сил — солнечная трава анжелика — талисман от яда и злой магии. Юсмей посыпала красновато-коричневое тело змейки щепоткой драгоценной травы.

Но браслет оставался крепким, словно с самого начала был изготовлен в этой форме. Юсмей сильно потерла его и поднесла к амулету Гуппоры — ведь она покровительница жизни, может встать против любых сил зла. Она коснулась змеей талисмана и медленно прочла заклинание.

Браслет оставался браслетом. Но она же сама единственная свидетельница его трансформации! Сломать его!

Оглядевшись в поисках оружия, Юсмей увидела огонь. Вот! Янтарь расплавится, коснувшись огня. Она готова была рискнуть обжечь руку, лишь бы не носить эту вещь.

Но она почему-то не потянулась к пламени, а глубоко уселась в кресло, пристально глядя на змею. Желтые глаза повернулись к ней и расширились, пока не слились в один круг света, и Юсмей как бы смотрела в окно.