В полушаге от любви (СИ) - Куно Ольга - Страница 69

Прежде, чем перейти собственно к тяжбе, стоит отметить, что периодическое посещение герцогского суда являлось обязанностью всех придворных. Мы чередовались так, чтобы на каждом процессе присутствовало не менее дюжины свидетелей. Такие суды были в большинстве своём весьма скучны, хотя иногда давали и пищу для сплетен. Большинство придворных не были в восторге от данной обязанности, но с другой стороны, назвать её чересчур обременительной тоже было нельзя. И вот сегодня наступила моя очередь.

По знаку судебного распорядителя — была здесь такая специальная должность — две женщины лет сорока-пятидесяти поднялись со скамьи ожидания и приблизились к восседавшему на троне герцогу. Обе были одеты в платья из дорогой ткани тёмных тонов, без ярких узоров. Волосы собраны на затылках в пучок. Судя по одеянию, да и по манере себя держать тоже, это были не дворянки. Скорее зажиточные простолюдинки, возможно, жёны купцов, занимающих не последние места в своих гильдиях. Я заинтересовалась и села ровнее, приготовившись слушать. Раз до герцога допустили женщин среднего сословия, значит, дело предстоит нестандартное.

Женщины остановились на некотором расстоянии друг от друга и то и дело бросали друг на друга крайне недружелюбные взгляды. Видимо, они судятся между собой. И кто же из них истица, а кто — ответчица?

Секретарь вручил Конраду Альмиконте несколько исписанных листов. Шёпотом сказал ему что-то на ухо. Я, кажется, расслышала что-то вроде «Ни один судья не сумел вынести решение». Становилось всё интереснее. Эстли, стоявший за спиной у герцога, стал просматривать записи, глядя тому через плечо. Сам же герцог лишь бросил на листки беглый взгляд, а затем обратился к женщинам.

— В чём заключается ваше дело?

Обе женщины заговорили сразу. Понять, разумеется, невозможно было ни одну. Герцог поднял руку, призывая их к молчанию.

— Начните вот вы, — выбрал он наугад одну из них.

— Представьтесь, — тихонько подсказал женщине распорядитель.

— Дженифер Розберри, — сказала та, неловко переминаясь с ноги на ногу. Необходимость обращаться лично к герцогу заставляла её сильно нервничать. Женщина вздохнула, набираясь храбрости, и приступила к объяснениям. — Лорд Картер соблазнил мою дочь. Я требую, чтобы теперь он как честный человек на ней женился.

— Понимаю, — кивнул герцог и перевёл взгляд на вторую женщину. — Полагаю, что вы — мать лорда Картера и представляете здесь его интересы?

— Нет, — возразила вторая. — Я — Элизабет Мелтон. Лорд Картер соблазнил мою дочь, и я настаиваю на том, что он должен жениться именно на ней. Как честный человек, — добавила она, видимо, побоявшись, что в противном случае её требование прозвучит менее весомо, чем требование конкурентки.

Герцог с каменным лицом перевёл взгляд с одной на другую.

— Полагаю, факт соблазнения сомнению не подлежит? — уточнил у Дженифер он.

— Не подлежит, — подтвердила она.

Секретарь, сверившись с бумагами, кивнул.

— А в случае с вашей дочерью? — обратился к Элизабет герцог.

— Не подлежит, — ответила та. И на всякий случай уточнила: — Нет сомнений.

— Ну что ж, — проговорил герцог после короткой паузы, — стало быть, вопрос заключается в том, которую из девушек лорд Картер соблазнил раньше.

И он вопросительно изогнул бровь.

Женщины неуверенно переглянулись.

— Сейчас мы в этом разберёмся. — Герцог посмотрел на Дженифер. — Когда именно лорд Картер соблазнил вашу дочь?

— Двадцать первого января сего года, — уверенно ответила та. Видимо, ей уже неоднократно задавали этот вопрос. — В семь часов вечера, в его спальне.

Герцог кивнул, принимая информацию к сведению.

— А вашу? — обратился к Элизабет он.

— Двадцать первого января сего года, в семь часов вечера, у него в спальне, — ответствовала та.

— Э-э… Угу.

Герцог прокашлялся.

Слушатели оживились. Я спрятала лицо за веером и беззвучно захохотала. Другим присутствующим в зале дамам тоже как-то внезапно стало жарко. В воздух словно взметнулась целая стая белоснежным птиц, когда леди, как по команде, раскрыли свои веера.

Увы, мужчины были лишены аналогичной возможности скрыть своё веселье. Герцогу, правда, оказалось не до смеха, а вот лорд Кэмерон отвернулся к стене, сделав вид, что просматривает очередной документ. Жаль, подумалось мне. Я бы хотела увидеть, как он смеётся.

Вскоре однако же Эстли взял себя в руки и обернулся к остальным. Выражение его лица снова было прохладно-отстранённым. Ни тени улыбки.

Меж тем на лице герцога читалась растерянность. Он повернул голову к Эстли. Тот наклонился поближе и что-то зашептал герцогу на ухо. Затем последний кивнул и громко провозгласил:

— Граф Кэмерон Эстли объявит наше решение.

В зале зашушукались. Я в предвкушении подалась вперёд. Эстли вышел из-за трона и шагнул ближе к собравшимся.

— По понятным причинам ответчик не может удовлетворить обеих истиц, — произнёс он, и придворные замерли, мысленно прикидывая, умышленно или нет граф произнёс столь двусмысленную фразу. — Женитьба на обеих девушках исключена по закону веры и королевства. Однако будет несправедливо, если он женится на одной из них. В этом случае справедливость восторжествует для одной девушек, но не для другой, что неприемлемо, так как они пострадали в равной степени. Поэтому мы принимаем следующее решение. Лорд Картер не будет отвечать непосредственно перед истицами. Вместо этого он ответит перед королевством. Лорд Картер искупит свою вину, отправившись в самое ближайшее время на военную службу. Решение окончательное и обжалованию не подлежит.

Закончив, Эстли возвратился на своё место за троном. Распорядитель быстро вытолкал из зала ошарашенных истиц.

Следующим к герцогу приблизился тридцатилетний мужчина с манерами аристократа. Он был очень хорош собой: блондин с волосами до плеч, с загорелой кожей, синими глазами и мужественным телосложением. Он так и просился на картины с изображением древних рыцарей, не хватало лишь меча и круглого щита. Однако проблемы у красавца, как вскоре выяснилось, были серьёзными. И совершенно иного рода, чем у фигурантов предыдущего дела.

— Лорд Эдвард Стейли из Орренгема, — представился он.

— Ваше имя мне знакомо, — кивнул герцог. — Если не ошибаюсь, ваш отец, лорд Атлер Стейли, скончался два месяца назад?

— Да, ваше сиятельство, — со скорбью в голосе подтвердил Эдвард.

— Примите мои соболезнования. Так что же привело вас сюда?

— Как выяснилось после смерти моего отца, у него было много долгов. Некоторые из них мне пришлось выплатить срочно, другие кредиторы согласились подождать, но тоже не слишком долго. Земли, окружающие наше родовое поместье, не приносят большого дохода. Я стараюсь как можно быстрее исправить то плачевное состояние, в которое, как выяснилось, пришли дела моего семейства, но это требует времени. По этой причине я хотел бы просить вас об отсрочке в уплате налогов. К сожалению, в данный момент у меня просто нет средств, из которых я мог бы уплатить необходимую сумму.

— Сколько времени вам нужно, чтобы её собрать?

— Я пришёл просить об отсрочке в три месяца, — сказал Эдвард. — За это время я сумею хоть как-то наладить наше финансовое положение. Я занимаюсь сейчас всеми необходимыми вопросами здесь, в городе, а мой управляющий наводит порядок в поместье и на окружающей его территории. В случае если я сумею выплатить долги раньше, я, разумеется, сделаю это без промедления.

Герцог немного помолчал, буравя просителя взглядом. Затем принял решение и громко его огласил:

— Лорд Эдвард Стейли, я даю вам отсрочку в уплате налогов сроком в одну неделю. Если по истечение этого времени налоги не будут уплачены, вам придётся уплатить штраф в соответствии с установленными в герцогстве законами. Решение окончательное и обжалованию не подлежит.

Плечи Эдварда опустились, словно под бременем объявленного герцогом приговора. На этом суд подошёл к концу.

Тем не менее я стала свидетельницей продолжения этой истории почти сразу после того, как покинула Зал правосудия. Выходящие через двери придворные весело перешёптывались, обсуждая тяжбу, которую с чьей-то лёгкой руки уже окрестили «делом двух тёщ». Герцог покинул зал в одиночестве и направился было в сторону лестницы, но по дороге его перехватил тот самый Эдвард Стейли.