Наука страсти - Грей Джулиана - Страница 67

— Послушай, отец! Отличная работа, — воскликнул Фредди. — В высшей степени эффективная.

Ганс приподнялся на локтях.

— Эмили, — попросил Эшленд, — объясни нашему другу, что он должен сделать.

Немецкие слова прошли мимо его ушей. Он продолжал целиться Гансу между злобных глаз, сузившихся, когда Эмили замолчала. Ганс посмотрел на пистолет, на Фредди и Мэри, на Эшленда.

— Давай. — Тон Эшленда не требовал перевода.

Ганс встал на колени и пополз к Фредди и Мэри.

— Молодцом, старина, — подбодрил его Фредди. — Не забудь про узлы.

— Держи руки так, чтобы я их видел, Ганс. Эмили?

Эмили быстро перевела. Ганс метнул в Эшленда убийственный взгляд.

Мэри первой неуклюже упала вперед. Фредди вскочил и начал растирать запястья.

— Ну вот, все в порядке, старушка. Видишь? Я же говорил тебе, что отец примчится сюда со своей кавалерией. Надежный человек наш отец.

— И тем не менее, — сказала Мэри, — я бы предпочла не повторять подобный опыт.

Эшленд услышал сдержанный тон Мэри, и плечи его слегка расслабились. Его новообретенная дочь хорошо воспитана.

— А теперь, мисс Динглеби, — произнес Эшленд, не дрогнув взглядом, — что вы предлагаете, чтобы сохранить ценные мозги Ганса?

— Разумеется, я немедленно заберу его для допроса, — резковато ответила она. — Вы с Эмили можете идти, куда захотите.

— Как мило. А если я предпочту остаться?

— Не вижу смысла. Вы не говорите по-немецки.

— Действительно. И все-таки нам, пожалуй, стоит дождаться подкрепления. На всякий случай. — Краем глаза он заметил, что Эмили повернулась в сторону мисс Динглеби, зарывшись правой рукой в складки атласного бального платья.

Стилет? Неужели он у нее с собой?

Эшленд продолжал говорить, отвлекая внимание мисс Динглеби на сеновал.

— Что меня удивляет, мисс Динглеби, так это почему вы не вытянули все это из него раньше. Разумеется, если не вы дергаете за веревочки — в противном случае, все становится на свои места. Может быть, мы должны сохранить ваши ценные мозги?

Она вздохнула.

— Как вы все меня утомили. Уж вы, Эшленд, лучше всех должны знать, что умный агент никогда не сделает ничего, чтобы обнаружить себя. Если бы я начала интересоваться у Ганса именами его руководителей, меня тут же заподозрили бы.

— Умный агент знает способы, как это сделать, не выдавая себя.

Эмили что-то делала левой рукой, вывернув ее. Эшленд не видел, что именно, потому что справа от нее стоял неподвижный Симпсон, вперившись тренированным взглядом в маленькое окошко у двери.

— В любом случае, — продолжил Эшленд, — думаю, я окажу Фредди честь связать нашего доброго друга Ганса. В конце концов это будет только справедливо.

— С удовольствием. — Фредди взял веревку.

Симпсон громко вскрикнул.

Эшленд почувствовал вибрацию досок у себя под ногами, напряжение, известное ему, как биение собственного сердца.

Дверь с грохотом распахнулась.

— А ну, ребята! — закричал кто-то.

Ганс метнулся вперед. Эшленд, потеряв равновесие, отступил мгновением позже, чем следовало. Левой рукой он сжимал пистолет. Вся сила удара от падения пришлась на правый локоть. Ганс рухнул на него и приставил нож к горлу.

— Отец! — заорал Фредди.

Воздух сотряс пистолетный выстрел.

Глаза Ганса широко распахнулись. Он шевельнул губами, но из его глотки не вырвалось ни звука.

Эшленд сильно толкнул его, спихнув тело с груди, и вскочил на ноги. У входа в конюшню стоял герцог Олимпия, вокруг него толпились люди. А в центре помещения, справа от колеса ландо, окруженная облаком едкого дыма, стояла мисс Динглеби со все еще поднятым пистолетом.

— В результате так ничего и не ясно, — произнесла мисс Динглеби, сидевшая в самом удобном кресле герцога Олимпии, и отхлебнула шерри. — Пока Эмили в безопасности, но в заговор вовлечены и другие, и они ударят снова. Ганс был ключом ко всему. Я провела годы, разрабатывая его, завоевывая доверие.

Эмили повернулась к окну, глядя в полночную тьму. Голова болела от изнеможения, но мысли продолжали выскакивать снова и снова. Вид головы Ганса в момент выстрела. Эшленд с ножом у горла. Ладонь Симпсона на ее руке, удерживающая на месте.

— Простите, что я сломала все ваши планы.

— Нет-нет, моя дорогая. Это не твоя вина. — Герцог Олимпия, как всегда, председательствовал за своим письменным столом. Его бокал, до половины наполненный шерри, стоял рядом с книгой записей. В левой руке Олимпия покручивал ручку.

Эшленд встал со стула и положил руку на плечо Эмили.

— Клянусь, больше я такой ошибки не допущу. Ты уверена, что чувствуешь себя хорошо?

Его ладонь, теплая и сильная, чуть не полностью обхватила ее плечо. Эмили хотелось повернуться к нему, прижаться к надежному телу, но ноги и руки словно оцепенели, а сердце в груди отяжелело.

— Да, неплохо. Все, что мне нужно, — это как следует выспаться.

Мисс Динглеби поставила пустой бокал из-под шерри и встала.

— Мне тоже. Прошу прощения, но я ухожу. Разумеется, утром мы обо всем этом поговорим — о том, что нужно сделать. В конце концов угроза девочкам лишь слегка уменьшилась. Нужно искать другой путь.

Герцог Олимпия тоже встал.

— Спасибо вам, дорогая, за вашу сегодняшнюю храбрость.

Она чуть склонила голову.

— Конечно.

Когда дверь за ней мягко затворилась, Эшленд повернулся к Олимпии:

— Ну и что теперь? Что мы будем делать? Остальные принцессы все еще замаскированы, что, вероятно, на какое-то время их прикроет, — пока руководство Ганса не выяснит их точные места проживания. Но про Эмили теперь известно, что она жива и находится в этом доме. Она сейчас самая очевидная цель.

— В самом деле. — Проницательный взгляд Олимпии устремился к Эмили. — В особенности если, насколько я понимаю, она может носить будущего наследника княжества Хольстайн-Швайнвальд-Хунхоф.

Эмили молча ответила на его взгляд.

Рука Эшленда крепче сжала ее плечо.

— Мы, разумеется, без промедления обвенчаемся. Я буду защищать ее своим именем и телом. Я…

— Выйти за тебя! — Эмили резко повернулась лицом к герцогу, скинув с плеча его руку. — Вы забыли, ваша светлость. Я никогда не давала согласия на брак с вами. Я согласилась исключительно на публичную помолвку, больше ни на что!

Он уставился на нее. Его голубой глаз расширился от изумления.

— Ты не выйдешь за меня?

— Я не пешка, которую можно переставлять куда угодно. Сегодня вечером мы могли бы одержать полную победу, если бы вы посвятили меня в свои планы! А вместо этого вы прикидывались, что занимаетесь со мной любовью, провели целый вечер, соблазняя меня, лишь бы удержать безмозглую дурочку подальше от ваших ужасно замысловатых, ужасно важных планов…

— Прикидывался, что занимаюсь любовью!

— …а затем вы бесцеремонно заявляете, что мы без промедления поженимся, что, лишив меня девственности и обрюхатив, вы выполните свой долг и — как там было? — защитите меня, тем более что теперь я не просто ценный политический объект, но еще и сосуд для другого!

— Сосуд!

— Какая честь для меня! Какая радость смотреть в будущее, где я буду замужем за властолюбивым айсбергом, защищенная сверх всякой меры, где меня будут передвигать с места на место и использовать для целей всех и каждого, только не для моих! Выносить ребенка для точно такой же судьбы! Клянусь Богом, я чувствовала себя куда лучше, пока была учителем вашего сына. По крайней мере тогда я могла сама решать, что делать!

Она тяжело дышала, сжав кулаки. На мгновение ей вспомнились нежные слова Эшленда, его ласковые прикосновения там, в оранжерее, то, как он занимался с ней любовью, словно она была самой большой ценностью во вселенной. И все это просто игра, просто, чтобы отвлечь ее! Его чудесные слова, помещение, полное цветов, романтический жест — все только для того, чтобы обмануть ее! Убаюкать, увлечь в любовный транс, лишь бы удержать вдалеке от главного дела этого вечера!