Наука страсти - Грей Джулиана - Страница 37

— А я думаю, придется. — Замок щелкнул. Эмили облегченно расслабила плечи, толкнула дверь и приложила палец к губам.

— А я думаю, нет, — громким театральным шепотом заявил Фредди. — Я думаю, его все… всемогущей светлости не понравится, что вы вернулись домой так поздно. Если вы понимаете, о чем я. — Он споткнулся о порог, схватился за стену и замер, глядя на штукатурку. — Кажется, меня тошнит.

— Вас и должно тошнить. И очень сильно тошнить. Полагаю, это будет для вас особенно назидательным уроком. — Она посмотрела на ключ и сунула его к себе в карман. Фредди, конечно же, прав. Она не может рисковать, ведь герцог непременно задастся вопросом, почему наставник его сына выбрал для столь позднего возвращения домой именно эту ночь из всех прочих.

— Вы жестокий, жестокий человек, — обратился Фредди к стене и слегка повернул голову в сторону Эмили. Волосы у него на голове стояли дыбом, шляпа болталась где-то на затылке. Фредди зажмурился и заговорил негромким серьезным, даже умоляющим голосом: — Но вы ведь не расскажете отцу, мистер Гримсби, правда?

Темный коридор освещался только лунным светом, но и тот исчезал — тучи занимали свое законное место в йоркширском небе. Эмили захлопнула за ними дверь и заперла замок.

— Нет, не расскажу. Но вы должны пообещать, ваша милость, что ничего подобного больше никогда не повторится. Прежде всего это вредно для вашего здоровья. А во-вторых, в следующий раз вам может и не повезти, и вы не вернетесь домой целым и невредимым.

Фредди отмахнулся.

— Никто не посмеет. Все знают, что отец… что он… — Он позеленел и сглотнул. — Кажется, мне лучше скорее подняться наверх.

Эмили закинула его руку себе на плечи.

— Ну так идемте.

Они поднялись по черной лестнице наверх и побрели по длинному темному коридору. Когда они проходили мимо внушительной двери, ведущей в герцогские покои, Эмили упорно смотрела только вперед.

— Ну вот. Осталось всего несколько шагов. Не забудьте… — Она тяжело дышала, потому что тощий Фредди оказался гораздо тяжелее, чем ей думалось. — …Не забудьте перед тем, как лечь в постель, выпить побольше воды. Целый кувшин.

— Откуда… откуда, дьявол вас побери, вам это известно? — пробормотал Фредди.

— Так всегда делал мой отец. Все, мы пришли.

Эмили помогла ему войти в комнату. Это ее воображение, или ночью здесь в самом деле пахнет по-другому? Все те же запахи застарелого табака, средства для полировки кожи, но к ним примешивается что-то еще — какой-то пряный резковатый аромат ночи. Эмили скинула тяжелую руку Фредди с ноющего плеча.

— Ну все, вы на месте. Все остальное, боюсь, придется делать самостоятельно.

— Вы славный малый, Гр… Грим… о, к черту все. — Фредди снял шляпу, перчатки, швырнул их куда-то в сторону синего кресла с подголовником и мутными глазами посмотрел на Эмили. — Я этого не забуду.

— Уж постарайтесь. — Она повернулась к двери.

— Стойте! Гримсби!

Эмили обернулась.

— Да, ваша милость?

Фредди крутил пальцами у лица.

— Что-то тут… что-то не так…

— С вами все в порядке, сэр? Может, вам нужен тазик? — Она шагнула к шкафчику у стены.

— Нет-нет. То есть да, меня чертовски мутит, но… но… — Он снова пошевелил пальцами у лица и прищурился. — Дело не в этом.

— У вас что-то болит? Вы поранились?

— Да нет же, нет. Минуточку. Это… вот сейчас, сейчас… я думаю… думаю…

Эмили сняла очки, протерла стекла и снова надела.

— Не надо так сильно напрягать мозги, ваша милость. Они потребуются вам утром. Я намерен очень сурово…

Фредди неуклюже щелкнул пальцами.

— Понял!

— Поняли что, ваша милость? Право же, мне пора спать.

Фредди ткнул пальцем в подбородок Эмили.

— Ваши бакенбарды, Гримсби! Ваши… чертовы… старые… бакенбарды. Куда они делись, дьявол их побери?

Глава 15

В половине пятого утра Эмили сдалась и бросила попытки уснуть. Она встала с постели, неловкими пальцами оделась, приклеила бакенбарды и спустилась вниз, в библиотеку.

Господь свидетель, она страшно устала. Легла, сразу уснула, а меньше чем через час, как только герцог навис над ней, а его кожа стала обрастать шерстью, а стон удовольствия перерос в рычание, резко проснулась. Она лежала, широко распахнув глаза, и тяжело дышала, не в силах шелохнуться, уж слишком ярким и реальным оказался сон.

«Ваши бакенбарды. Куда они делись, дьявол их побери?»

Она сказала Фредди, что сбрила их. А что еще она могла сказать? Оставалось только надеяться, что к утру он спьяну забудет обо всем или хотя бы поверит, если она все будет отрицать. Безусловно, он был достаточно пьян, чтобы, не моргнув глазом, поверить в бритье. «А, понятно», — неразборчиво произнес он, повернулся, и его вырвало в тазик.

За окном было еще по-зимнему темно, как в полночь, и очень холодно. Эмили кралась вниз по лестнице, чувствуя, как болит каждый мускул. Грехи этой ночи отомстили: ей казалось, что ее выжали, как простыню, и положили на солнце сушиться. Плоть между ног саднило, особенно когда она задевала за шов в брюках.

Похоже, платья — не такая уж и глупость в конце-то концов.

Библиотека располагалась в противоположном конце дома. Такая дорогая, уютная библиотека, ее любимая комната. Вот там она и устроится с книжкой в руках в широком и удобном кресле. Можно даже разжечь огонь — теперь она знает, как это делается, или даже подремать часок, пока остальные не проснулись.

Эмили торопливо зашагала по гулкому коридору, спинному хребту дома, куда выходили все основные комнаты. Мимо блестящих портретов и парочки рыцарей, наверняка происходивших из какой-то великаньей расы (Эшленд явно не случайно такой высоченный), и мимо мраморной статуи Аполлона, ее любимой, хотя самыми главными частями его тела пожертвовали ради деликатной английской впечатлительности.

Эмили как раз шла мимо открытой двери, когда ее слуха достиг какой-то слабый шум. Ритмичные резкие удары, приглушенные стенами.

Она повернулась к двери. У подножия длинной узкой лестницы виднелся желтый свет.

На какое-то мгновение вернулся сон, еще более яркий, чем прежде: Эшленд рычит, под пальцами ощущается его влажный мех…

«Не будь дурочкой, — подумала Эмили. — Это всего лишь слуги, выбивают ковер или… или сбивают масло». В общем, какое-то домашнее дело.

Но что там порыкивает? Перед каждым ударом, звуки почти сливаются воедино.

Эмили поколебалась, уже ступив на лестницу. Посмотрела в сторону библиотеки, такой спокойной и мирной. Пустой.

Разумеется, ничего такого там нет. Сны — это чепуха.

Вот прямо сейчас она спустится вниз по лестнице и сама во всем убедится.

Эмили затаила дыхание и сделала шаг. За ним другой.

Звуки продолжались. Рык-бух, рык-бух, рык-бух. Теперь громче и решительнее. От камней поднимался какой-то запах, чуть сыроватый, нельзя сказать, чтобы неприятный. Как в пещере на берегу моря.

Лестница кончилась, налево от нее отходил коридор. На простые серые камни падал треугольник света. Последнее, о чем подумала Эмили перед тем, как повернула за угол, это то, что как-то странно — здесь должно быть холоднее. А сыростью тянет теплой.

Коридор переходил в просторное помещение, освещенное несколькими лампами. В центре помещения пританцовывал герцог Эшленд — босой, голый до пояса, седые волосы повлажнели и растрепались, на обе руки надеты черные кожаные перчатки. Он поочередно то правой, то левой рукой ударял по большому длинному кожаному мешку, свисавшему с потолка и сильно раскачивавшемуся при каждом ударе.

Обеими руками. Конечно, Эмили имела в виду руку и обрубок, но сейчас, в этих толстых перчатках, тщательно закрепленных на запястьях, они выглядели одинаково. Он смотрел в другую сторону, под некоторым углом, и массивное тело с бестелесной грацией балансировало на подушечках ступней. Спина блестела от пота, каждый мускул был словно высечен с идеальной симметрией, сужаясь и переходя в бедра, прикрытые удобными штанами.