Белое Рождество. Книга 1 - Пембертон Маргарет - Страница 54

– В январе ты поджариваешься на солнышке в Кейптауне, демонстрируя тем самым свою постыдную аполитичность. Катаешься на лыжах в Европе с февраля по март. В апреле возвращаешься в Бедингхэм, чтобы насладиться английской весной. В начале мая у тебя Монако и «Гран-При», последние две недели месяца – Сен-Тропез. Июнь ты проводишь в Англии, посещая вышеупомянутые Дерби, Эскот и Уимблдон. Потом возвращаешься в Бедингхэм к началу охоты на куропаток. В сентябре месяц напролет пируешь в Сен-Тропезе, октябрь начинаешь у парижской Триумфальной арки, а заканчиваешь в Нью-Йорке. В ноябре ты уезжаешь в Вест-Индию, разумеется, возвращаясь на Рождество в Бедингхэм.

– Глупыш, – отозвалась Серена, усаживаясь на подлокотник дивана. – Я уже много лет не бывала у Триумфальной арки.

– Зато все остальное совершенно точно, – с усмешкой заметил Лэнс. – Во всяком случае, так было до нынешнего года, до твоего внезапного и необъяснимого решения наняться на работу к Руперту.

Лэнс вопросительно приподнял брови. Серена поняла, что его интересует, спит ли она с Рупертом, но решила оставить его любопытство без внимания. Это лишь еще больше запутало бы то, о чем она хотела поведать брату.

– Я не была ни в Риме, ни в Париже, – заговорила она, осторожно подбирая слова. – Я ездила в Алабаму.

– В Алабаму? – В глазах Лэнса мелькнуло удивление. Серена с изумлением сообразила, что он не знает ни о том, где находится Кайл, ни о том, чем тот занимался последние десять месяцев.

– В Алабаме находятся высшие вертолетные курсы армии США, – объяснила Серена, прилагая все силы, чтобы ее голос звучал легко и беззаботно. – Поскольку мы с тобой не говорили о Кайле, мне и в голову не пришло, будто ты можешь не знать о том, что он уже почти год учится водить вертолет.

– Что? Господи! Я-то думал, он учится в своем дурацком Принстоне!

– Это лишь показывает, как давно ты не общался с отцом. Я полагала, он рассказал тебе, что Кайл пошел в армию.

– С чего вдруг кто-нибудь в нашей семье станет говорить о Кайле Андерсоне или интересоваться, чем он занят? Он остался в прошлом, предан забвению! На мой взгляд, не стоит даже праздновать ваш развод, когда все наконец закончится, – ведь это означало бы признать его существование!

Серена посмотрела ему в глаза.

– Кайл не остался в прошлом, – негромко произнесла она.

Лэнс с силой ударил дном бокала по столешнице бара, и по красному дереву расплескалась водка с «Калуа».

– Только этого не хватало! Ты что – ездила в эту идиотскую Алабаму, чтобы встретиться с ним?

Они не ссорились с момента отвратительной сцены во время свадьбы. Серена сказала, с трудом сохраняя спокойствие:

– Я люблю Кайла, Лэнс. Тебе придется с этим смириться...

– И не подумаю! – крикнул он, стискивая кулаки. Его лицо исказила гримаса ярости, в уголках губ выступила пена.

Серена провела рукой по волосам, отбрасывая их с лица.

– Будь благоразумен, Лэнс. Никто не заставляет тебя общаться с Кайлом. Тебе не придется даже встречаться с ним. Все, что от тебя требуется, – это смириться с тем, что он мой муж и...

– Американский военный летчик! – бросил Лэнс. – Ясное дело, он пошел в армию, чтобы предавать огню младенцев, насиловать малолетних девочек, убивать старух и бомбить Север!

С трудом сдерживаемое раздражение Серены выплеснулось наружу.

– Не будь дураком! – воскликнула она и, поднявшись, решительно двинулась к бару. – Я не знаю о младенцах, малолетках и старухах, но Кайл не будет бомбить Север! Господи, он водит вертолет, а не бомбардировщик «В-52»!

Она трясущимися руками плеснула в бокал тоник, ошеломленная словами Лэнса. До примирения с Кайлом Серена и не вспоминала о Вьетнаме. Но теперь она не могла думать ни о чем другом. Скоро Кайл прибудет туда и примет участие в кровопролитии. Шагая по улицам Лондона и Вашингтона с плакатами «Не превращайте наших сыновей в убийц!», демонстранты имели в виду Кайла и таких же, как он, молодых людей.

Сбитый с толку тем, что Серена знает разницу между вертолетом и бомбардировщиком, Лэнс на время забыл о своей ярости и о вызвавшей ее причине.

– Над Северным Вьетнамом летают не только бомбардировщики «В-52», но и «Крестоносцы Ф-8», и «Фантомы Ф-2», и воздушные радары «Е-2», тогда как у вьетнамцев нет ничего, кроме горсточки истребителей «МиГ»!

Подумав о злодействах, которые, вне всяких сомнений, творятся во Вьетнаме и в которых в самое ближайшее время будет участвовать Кайл, Серена на короткий миг с изумлением поймала себя на том, что готова расплакаться. Она терпеть не могла поддаваться эмоциям и тут же взяла себя в руки, переключаясь на мысль, что, вероятно, трансатлантический перелет утомил ее куда сильнее, чем она полагала.

– Давай заключим перемирие, Лэнс, – устало предложила она. – Если я могу простить тебе демонстрации, марши и нежелательное внимание прессы, которое ты привлекаешь к себе, то и ты мог бы простить мне то, что я вышла замуж за Кайла Андерсона и остаюсь его женой.

– Тебе вообще ни за кого не нужно было выходить! – Накал ярости схлынул, и в голосе Лэнса остались лишь страдание и мука ревности. – Тебе ведь не требуется финансовое покровительство. А зачем еще женщине вступать в брак?

Его изумление было столь неподдельным, что в голосе Серены, несмотря на усталость, зазвучал смех:

– Послушай, дорогой мой братец. Я могла бы привести причину-другую, но сомневаюсь, что ты сочтешь их сколь-нибудь разумными.

– В этом и есть твоя беда, – недовольно проворчал Лэнс. – Ты не способна действовать разумно! Ты никогда ни о чем не думаешь всерьез, и этот Андерсон тоже! Он отправился во Вьетнам калечить и убивать, но я уверен: он знает о стране и о борьбе вьетнамцев за свободу не больше твоего.

– Это верно, – согласилась Серена. Она была слишком рада тому, что теперь Лэнс всего лишь дуется и им уже не грозит яростная ссора, поэтому не стала подвергать сомнению утверждение брата, будто бы Кайл собирается кого-то калечить и убивать. – Полагаю, ему об этом ничего не известно.

Гнев Лэнса окончательно улегся, осталось только раздражение.

– Не понимаю, как может такой умный человек оказаться таким глупцом!

Серена улыбнулась:

– Полагаю, ты имеешь в виду меня, а не Кайла?

Одна мысль о том, что его слова могли быть восприняты как похвала Кайлу, пусть даже и косвенная, заставила Лэнса негодующе фыркнуть.

– Что ж... – Серена заговорила о другом: – Зато меня по крайней мере до сих пор не арестовывали. Сколько раз ты попадал в кутузку за нарушение общественного порядка? Шесть раз? Семь?

Выяснилось, что Лэнса задерживали семь раз. Однако очередным членом семьи Блит-Темплтон, угодившим в гущу беспорядков и вслед за тем попавшим на страницы скандальной хроники, оказался не он, а Серена.

Серена провела вечер в «Аннабели» в компании друзей. Тоби тоже был там. Поскольку они с Сереной давно не виделись, шампанское лилось рекой и они до утра отплясывали на тесной полутемной танцплощадке ресторана. Когда безжалостный грохот тяжелого рока сменился более плавными, мелодичными ритмами, Серена заплетающимся языком объявила, что с нее довольно и она едет домой. Одна.

Тоби, хотя и сам едва держался на ногах, уже понял, что, если Серена говорит «одна», это значит именно «одна», и даже не пытался увязаться за ней.

Оказавшись на улице, Серена увидела двух мужчин среднего возраста в вечерних костюмах, которые выбрались из такси и направились к входу в клуб.

– Слышал ночные новости? – спросил один. – Станция «Радио Ханоя» во всеуслышание объявила о том, что нескольких пленных американских летчиков провели по городу перед разгневанной толпой.

– Американцам это не понравится, – хмуро отозвался другой. – Уж очень унизительно.

Послышался короткий смешок, и, как только швейцар распахнул перед мужчинами дверь, кто-то из них сказал:

– Кем бы они ни были, эти парни, я сочувствую им от души.

Такси двинулось прочь. Серена стояла на тротуаре, забыв остановить машину. Летчики. Она подумала, что речь идет о пилотах бомбардировщиков, сбитых над территорией Северного Вьетнама и взятых в плен.