Последний патрон (сборник) - Котов Алексей - Страница 18

Брунгильда кивнула мужу на лужу драконьей крови.

— Прыгай туда, дорогой.

Зигфрид, не думая, последовал совету жены. Над глубокой лужей тут же поднялось облако густого пара.

— Ух, как хорошо! — радостно сказал Зигфрид. — Брунчик, я просто балдею. Ты как, ничего, да?..

— Ничего, — отозвалась Брунгильда. — Все нормально.

«Придворные сочинители легенд, конечно, потом напишут, что дракона убил король Зигфрид, — вдруг подумала Брунгильда. — Кроме того, эти же писаки придумают какую-нибудь ловкую причину для того, чтобы оправдать купание Зигфрида в луже драконьей крови… Фантасты!»

Брунгильда стала на колени и помогла мужу выкарабкаться из глубокой лужи. Король полз медленно и неуклюже то и дело скользя руками по покатому бережку. Чтобы встать на ноги Зигфриду пришлось опереться на женскую спину. Брунгильда не выдержала королевской тяжести и ткнулась носом в не очень чистый песок.

Зигфрид подобрал оброненный в бою меч и, высоко подняв его, провозгласил:

— Дракон убит, да здравствует король!

Брунгильда встала и вытерла нос.

«А нас, женщин, в легенды не записывают, — подумала она. — Впрочем, и черт с ними, с этими легендами! Кажется, мне пора подумать, что приготовить на ужин моему милому идиоту…»

Взгляд женщины упал на крылатую тушу дракона.

«Интересно, — улыбнулась Брунгильда, — а это что?.. Курятина или телятина?»

…О том, что он стрескал на ужин огромный кусок жареной драконятины, Зигфрид так и не узнал.

Хранить и защищать

Вдовствующая королева Людовика смотрела в окошко и старалась ни о чем не думать. Любая мысль, будь то о пустой казне или о бесчисленных претензиях воинственных соседей, туманила слезами и без того печальный взгляд красивой, молодой женщины.

Внизу, на первом этаже, скрипнула дверь и на улицу выглянула лукавая физиономия министра финансов. Оглядываясь по сторонам, министр на цыпочках подошел к карете и сунул по сиденье кучера мешочек с чем-то тяжелым.

— Посол Его Величества короля Сигизмунда Второго Дерзкого, граф Пармский! — тоненько крикнул за спиной королевы голос мажордома.

За дверью послышались тяжелые шаги и бряцание рыцарских доспехов. Толстый мажордом на всякий случай попятился к распахнутому окошку.

— Три тысячи чертей! — рявкнул голос за дверью. — Прочь отсюда, канальи!

Вслед за звуком оплеухи на пол упала алебарда охранника. Двери распахнулись, и в тронный зал ввалился закованный в латы гигант с пышными перьями на шлеме.

— Где тут эта ваша?.. — гулко гоготнул в шлем посол. — Как ее?..

Королева гордо подняла голову. Она не имела права бояться. Даже если бы ее вдруг потащили на плаху, этикет все равно хладнокровно требовал от женщины спокойствия и королевского величия.

Посол шагнул к королеве… Если бы не скамеечка шута, последние шаги были бы сделаны и весть, о смысле которой уже догадалась молодая женщина, была произнесена вслух. Но рыцарь споткнулся о скамеечку и вытянулся во весь свой гигантский рост на давно не чищеном паркете. Увенчанный плюмажем шлем громыхая, как пустая бочка, покатился к ногам королевы.

— Три… Нет, сто тысяч чертей! — рявкнул рыцарь, ворочаясь на полу как перевернутый на спину жук. — Это вам даром не пройдет!

Королева подошла поближе и присела на корточки. Граф сделал очередную попытку встать, но рука в железной перчатке снова скользнула по паркету, и посол стукнулся затылком возле женской туфельки. На секунду рыцарь и женщина встретились глазами. Покрытое шрамами мужественное лицо графа покраснело от стыда.

— Я щ-щ-щас!.. — пообещал он, царапая паркет. — Щас встану!

Молодая женщина протянула руку. Прежде чем принять помощь, посол помянул недобрым словом свои шестипудовые доспехи.

— Спасибо, — мрачно сказал граф, отводя в сторону взгляд.

— Бывает… — королева смущенно улыбнулась.

Граф покраснел еще больше и тяжело сопя направился к двери — грозная речь, которую он должен был произнести, требовала эффектного появления посла в тронном зале.

— Шапочку забыли! — окликнула королева посла.

Целую минуту граф стоял у окна в коридоре. Он приводил в порядок нервы и наблюдал за паникой в королевском замке. Жители, чиновники и воины спешно грузили подводы. Посол теребил плюмаж на шлеме, с неприязнью рассматривая бледные, перепуганные лица.

«Трусы, — подумал граф. — Тоже мне, поданные!.. Хорошего короля на вас, ребята, нет!»

Вздохнув, посол направился в зал. Сонных алебардщиков возле дверей уже не было. Королева сидела на троне и тихо плакала. Граф взглянул на подрагивающие женские плечи, и у него защемило сердце.

— Мой король, Его Величество Сигизмунд II Дерзкий, — на ходу и гораздо мягче, чем в прошлый раз, начал он, — объявляет вам…

Под закованной в железо ногой снова хрустнула скамеечка. Граф взмахнул руками и прежде чем рухнуть на пол сделал несколько замысловатых танцевальных па.

— Сроду терпеть не мог шутов, — пояснил он склонившейся над ним королеве. — Одни безобразия от них в замке.

Королева кивнула и кротко всхлипнув, провела пальчиком по витиеватому лозунгу на железной груди рыцаря «Хранить и защищать».

— А у меня и не осталось никого кроме шута, — улыбнувшись сквозь слезы, пояснила она. — Только он боится… А сейчас прячется, наверно.

Граф покосился на женский пальчик.

— Да я бы таких поданных!.. — граф сжал руку в кулак и грохнул им по полу. — Они бы у меня!.. В общем, порядка у вас нет!

— А у вас хороший лозунг, — вдруг сказала королева.

— Хороший, — согласился граф. — Я же этот… Рыцарь, короче говоря. А рыцарь должен хранить и защищать.

— Кого и от кого? — грустно улыбнулась королева.

— Как кого? — удивился граф. — Этих… Как их? В общем, этих от этих… Как прикажут.

— Прикажут?.. — в свою очередь удивилась королева.

«Одна она совсем, без мужика… То есть без рыцаря, — вдруг пронеслось в голове графа. — А бабе… То есть королеве, легко ли одной? Тем более в наше-то время!»

Граф встал, осторожно опираясь на хрупкое женское плечико и, не оглядываясь, вышел из зала, захлопнув за собой двери.

— Эй, вы там, а ну закрыть ворота замка! — рявкнул он в окошко. — Всем кто бросит оружие, головы оторву! Министров и офицеров живо сюда, канальи!!

Прежде чем сделать первые шаги в тронном зале граф Пармский тщательно осмотрел пол. Злополучной скамеечки уже не было.

— Вам объявляют войну, Ваше Величество, — быстро и деловито заговорил посол. — Кстати, не только мой придурок… То есть я хотел сказать Второй Дерзкий, а еще и Генрих Лысый и Витольд Курчавый. Всей толпой, понимаешь, навалиться хотят, парикмахеры…

Королева кивнула и потупилась. Граф замолчал и почесал затылок.

— А я, это самое… — уже куда более робко продолжил граф. — Три года без отпуска. Все работа, работа… О себе уже и не думаешь.

В зал просунулись несколько испуганных физиономий.

— Вызывали?.. — робко спросила одна из них.

— Заходите! — довольно грубо сказал герцог. Осмотрев придворных, он спросил: — Министр финансов кто?

— Я… — ответил человек с лицом рыночного торговца. — Только денег все равно нет.

— Будут! — пообещал граф и показал министру бронированный кулак.

— Конечно, будут! — быстро согласился министр. — Сколько изволите получить наличными?

— А ну, смирно! — рявкнул граф на придворных. — Паникеров повешу на воротах!.. Всех вооружить и на стены! — граф бросил озабоченный взгляд на королеву. — Подземный ход имеется?

— А как же!..

Прежде чем выйти из зала во главе повеселевших придворных и вплотную заняться делами обороны замка, граф Пармский нежно поцеловал руку красавицы-королевы и поднял с пола сломанную скамеечку.

— Прямо партизанская скамеечка, понимаешь, — пробормотал он под нос. — Ну-с, мы еще посмотрим, кто кого!..

…Через шесть часов войска Сигизмунда II Дерзкого окружили королевский замок. Больше всего венценосного завоевателя удивило полное отсутствие паники в стане врага: то тут, то там, за зубцами крепостной стены, мелькали сосредоточенные лица защитников.