Колдовской мир: Трое против колдовского мира. Волшебник колдовского мира. Волшебница колдовского мир - Нортон Андрэ - Страница 109

Я снова отступила в тень к последней разрушенной стене, прикрыла глаза ладонью левой руки, а правой коснулась жезла на своём поясе. У меня не было другого предмета, обладавшего Силой. Может, жезл добавит хоть что-то к моим ограниченным силам?

Я вновь представила себе Айлию и мой разум устремился на её поиски.

Я встретила пустоту. Но я теперь узнала эту пустоту и опять была поражена — кто-то, несравненно более могущественный, чем я, опередил меня. Мозг Айлии был блокирован. Я попыталась очень осторожно, как бы лёгким прикосновением пальцев, найти блокирующий её мозг источник, но нащупала совершенно не то, на что рассчитывала — что-то абсолютно чуждое всему, что я знала.

Машина, обладающая Силой? Этого не может быть! Сила несовместима и всегда противостояла машинам. Колдунья может при необходимости воспользоваться обычными стальными орудиями и оружием, как это иной раз делала моя мать, но в основном они пользуются Силой. Ведь даже такое оружие, как арбалет, и то требует тщательной подготовки мысленного рисунка. Мы не имеем дел с машинами.

Однако моё прикосновение сообщило мне, что мозг Айлии заблокирован с помощью машины. Неужели знания Эскора смешались тут с местными и произвели такой чудовищный гибрид?

Было бы полным безумием войти в эту дыру впереди, не зная с чем придётся встретиться, но и бросить Айлию я тоже не могла, и теперь не знала, что же делать. Такое состояние было настолько чуждым моей природе, что я стала лёгкой жертвой того, что последовало дальше, ведь эти колебания так разбередили мой разум, что я оказалась неподготовленной и беззащитной.

Присутствие чуждой Силы было столь мощным, что я не смогла спрятаться от неё. У меня создалось впечатление удара от встречной ищущей мысли. И после небольшого затишья раздался призыв такой великий, что меня буквально вытянуло из углубления, в котором я пряталась, на открытое место и потащило к зияющему жерлу шахты. Меня нёс поток, подобный тому, что мы испытали в зале крепости, правда, на этот раз гораздо сильнее.

Преодолев замешательство, я начала сопротивляться изо всех сил, хотя и безрезультатно. И тут, к своему великому ужасу, я почувствовала, что то, что тащило меня, обладает некими эмоциями, выказывая явные торжество и нетерпение захватить меня до конца, а я уже полностью утратила собственную волю и не могла больше противиться этой Силе.

Так я подошла к отверстию и увидела чуть ниже края какую-то платформу. Возможно, она ожидала возвращения повозки с грузом, чтобы спустить её в бездну. Внизу я ничего не разглядела, и мне показалось, что этот колодец, глубиной в перевёрнутую башню, идёт до самого центра земли.

За ожидавшей платформой виднелось начало лестницы, укреплённой на стене шахты. Я всё ещё пыталась бороться с принуждением, тащившим меня к лестнице, но не было никакой возможности освободиться, и я начала спускаться в бездну.

Я быстро обнаружила, что ни в коем случае нельзя смотреть вниз, а только на стену, чтобы избежать головокружения.

Время исчезло, мне казалось, что я спускаюсь целые часы, если не дни. Стена была то гладкой, то каменистой, хотя и ровной. Свет луны не доходил сюда, и я спускалась медленно, ногой ощупывая каждую ступеньку, но то, что тянуло меня, не ослабевало.

Наконец я почувствовала под ногами твёрдую почву. Дрожа от усталости, я прислонилась к стене, не решаясь отойти от неё, потому что она давала мне чувство относительной безопасности, если только в таком месте могла быть какая-либо безопасность. Но выбора не было — давление на меня не прекращалось, а воля по-прежнему была парализована.

Я пошла вдоль стены, держась за неё рукой и осторожно переставляя ноги. Через какое-то время моя рука провалилась в пустоту. Поток тащил меня именно в это отверстие. Там я тоже первым делом отчаянно вцепилась в стену и пошла вдоль неё, волоча ноги по полу, опасаясь попасть в ловушку. И действительно, коридор внезапно оборвался колодцем.

После первого удара чуждой Силы, захватившей меня, я не могла отделаться от ощущения стремительного потока, тащившего меня куда-то и полностью игнорировавшего мою волю. Мне так хотелось выяснить наконец, что за личность стоит за этим, и кто подстроил мне эту ловушку, в которую я каким-то чудом не попала. Но я боялась открытого контакта. Мы знаем, что маг может сделать с более слабой колдуньей, и такая зависимость хуже всего, хуже всякого рабства тела. Я бежала из Эскора от такой зависимости, а попасть в неё здесь — это значит пропасть навеки.

Впереди раздался слабый свист, а затем появилась полоса света. Я подошла к открывшейся двери и вошла. Как только я вступила в свет, принуждение исчезло, и я освободилась, но у меня не было времени воспользоваться передышкой, потому что, как только я захотела отступить, дверные створки сошлись, оставив меня в узкой щели, в которой я едва могла пошевелиться. И я стояла, страстно мечтая хоть о каком-нибудь оружии.

Я оказалась на балконе сбоку довольно большого помещения. Передо мной развернулась сцена, которую я не сразу поняла. Там был экран, и на нём то вспыхивали, то гасли огоньки света, пробегая по неразличимому узору. Слышалось какое-то звяканье.

Экран разделял пространство внизу на две части, и был ещё проход с низкой стеной, шедшей от какой-то точки непосредственно под балконом, на котором я стояла, к узкой арке под экраном. С каждой стороны этой стены имелись отделения вроде отсеков с перегородками на высоте плеча. Некоторые из них были заняты. Взглянув на этих обитателей, я в панике отпрянула к двери. Мне казалось, что у фигур на складе и у тех, которые вели Айлию, были несколько необычные очертания, но вполне человеческие, теперь же я увидела их при полном освещении и поняла, что это пародия на человека, что они гораздо хуже чудовищ Эскора. Исчезла моя последняя надежда, что я найду здесь своих, тоже захваченных Воротами.

Они были малорослы, с отталкивающей мертвенно-бледной серой кожей. У полулюдей в башнях головы оканчивались металлом шлемов, а у этих слегка покрывались желтовато-белесыми прядями волос, между которыми проходили грязно-красные пятна, похожие на струпья. Их одежда так туго прилегала к телам, что выглядела почти второй кожей. Она тоже была серой, хотя и темнее тела. Тонкие скелетообразные руки, высовывавшиеся из рукавов, казались бледными клешнями с ногтями.

Я заставила себя снова шагнуть вперёд и ещё раз посмотреть на них. Лица у монстров были до удивления одинаковы, как копии с одной модели, и различались только морщинистыми рубцами или грубыми оспинами.

Двигались они медленно и неуклюже, если вообще двигались. Большая часть их лежала на узких койках в своих индивидуальных каморках, некоторые сидели, тупо уставившись на низкие стены, и словно ждали приказа, которого их тупой разум не мог понять, но который следовало выполнить. Двое ели, доставая пальцами из мисок что-то зеленоватое. По общим очертаниям это были люди, но стоявшие ниже животных моего мира.

Внезапно на экране вспыхнул некий символ, одновременно с которым раздался сигнал. Лежавшие на койках поднялись и встали возле своих дверей. Едоки уронили миски и тоже подошли к дверям.

Но лишь немногие вышли из своих комнатушек, выстроились в проходе и прошли под тем местом, где стояла я. Остальные остались на месте, не выражая никакого нетерпения или недовольства, что их оторвали от еды или отдыха.

Символ на экране снова растаял в бегущем свете, и я задумалась над своим непосредственным будущим. Было совершенно ясно, что мне не пробиться через дверь позади, теперь плотно закрытую.

Ни в одной из камер внизу Айлии не было. Оставалась часть зала за светящимся экраном. Я не знала, что там, и что за выходом под моим балконом, куда ушли серые люди. Увидит ли кто из оставшихся, если я спущусь вниз? Я не решалась сделать это и в то же время боялась коснуться мозга Айлии.

Но мне не дали времени на размышление. Если меня привело сюда что-то вроде принуждения в разуме, то теперь были приняты другие меры воздействия со стороны правителя этой подземной страны. Без всяких предупреждений я была скована чем-то, что никак не поддавалось моим попыткам освободиться. Я могла только моргать глазами, а всё тело обратилось в камень, как в детских сказках.