Код Атлантиды - Павлоу Стэл - Страница 26

Шагая по песку, Сара взглянула на геофизиков, рассматривавших всей толпой какие-то приборы. Для людей этой профессии отрываться от дел и сбиваться в кучи по меньшей мере нехарактерно. Сара решила подойти к ним и выяснить, в чем дело, как раз в ту минуту, когда геофизики внезапно загикали и заулюлюкали. Сара сорвалась с места и побежала в их сторону, оглушенная разнесшимся по территории эхом.

– Еще один!

Взглянув на данные экранов, Сара пришла в изумление.

– Где? – потребовала она.

– Прямо под нашими ногами!

– Но эти цифры… – заметила Сара, совсем сбитая с толку. – Ошибок быть не может? Приборы еще подключены?

– Угу.

– Показатели все время меняются. Что там внизу происходит?

– Как раз то, о чем нас предупреждали.

– Кто предупреждал?

– Люди из Женевы. Под землей движется энергия. Электричество. Если бы мы не получили распоряжения заняться ее поисками, ничего не обнаружили бы. Такое впечатление, что там нечто вроде машины.

– Я… Скажу прямо, я потрясен, – произнес ошеломленный Хаккетт. – Сложность ситуации до сих пор не оценили в полной мере.

– Чего мы не учли? – поинтересовался Дауэр.

Скотт и Мейтсон склонились над картой с изображением пирамид на плато Гиза.

– Гравитацию. Ее нельзя не принимать в расчет. Ведь это же основополагающее правило. Возникая, любая жизнь противостоит силам гравитации. – Хаккетт ударил кулаком по ладони второй руки. – Благодаря ей мы с вами точно приклеены к Земле. И движемся вокруг Солнца. А Ньютону на голову упало яблоко. Мы можем не придавать гравитации значения. И даже на мгновение сбежать от нее. Но спрятаться – не сумеем. Она воздействует на все и вся, на целую Вселенную. А Вселенная огромна.

Вот мы разговариваем сейчас о последствиях фактической гравитационной волны, а вас даже не интересует, насколько они сложны. Вместо того чтобы сконцентрировать внимание на этом, мы сидим и обсуждаем город, о существовании которого двадцать-тридцать минут назад никто даже не подозревал. Вы предлагаете пересечь половину покрытого льдом континента и взорвать город. Пригласили лингвиста, чтобы он перевел надписи на груде камней. Ваши стратеги придумывают, как бы не допустить войны, – и, несмотря на все это, вы склонны устроить взрыв. А я считаю, можно поднапрячь мозги и найти другой способ. Хотя, признаюсь, даже я, специалист в области теории сложности вычислений, чья обязанность – выявлять связи между вещами, на первый взгляд не имеющими друг к другу ни малейшего отношения, – в данном случае даже я не вижу никаких взаимосвязей. Такое впечатление, будто мы столкнулись с сущей бессмыслицей.

Едва ли не каждый из присутствующих неуютно поерзал на стуле.

– К чему ты клонишь, Джон? – спросил Дауэр.

– К тому, что прятать головы в снег, подобно толпе страусов, сейчас не время. Вы отдаете себе отчет в том, на что способна гравитационная волна? Она может шутки ради сместить планетную орбиту или добавить в году несколько дней либо, наоборот, убрать – если мы вообще уцелеем.

Джон Хаккетт медленно осмотрел лица сидевших за столом. На него глядели, не моргая. Создавалось ощущение, что он попросил подать на вегетарианский завтрак еще и бифштекс с кровью. Неужели до них не доходило?

– Меня интересует, что еще вы намерены предпринять? – настойчиво спросил он. – Построить ковчег и на нем спасти человечество?

– С Солнцем мы ничего поделать не в силах, – ответил Дауэр не терпящим возражений тоном.

– Можно сейчас же связаться с Египтом? – произнес Скотт.

Хаккетт поднес к губам палец, прося тишины, будто разговаривал с ребенком.

– Доктор Скотт… гм… Адмирал, а вам не приходило в голову, что воскрешение Атлантиды может нам помочь? – Дауэр нахмурил брови. – Помимо суперсовременного оборудования здесь, в ЦЕРНе, на происходящее с Солнцем отреагировала лишь она, Атлантида, причем весьма бурно. Вам не кажется, что ей известно об этих странностях больше, чем нам?

– Ты как будто считаешь, что она живая, – вставил Пирс.

– Атлантида покоилась подо льдом двенадцать тысяч лет – и вдруг проснулась. Возможно, отреагировав на солнечную активность. Отреагировав. Да-да.

– Во время предыдущего всемирного потопа она ничего полезного не совершила, – подчеркнул Скотт. – Потому-то и оказалась подо льдом.

– Воскрешение Атлантиды – хороший знак? – задумчиво протянул Дауэр. И сам ответил: – Нет.

– На связи станция Мак-Мердо. Докладывает лейтенант Ройбэк.

Металлический голос словно доносился из длинной железной трубы. На экране замелькали помехи. Лейтенант Ройбэк был не в форменном мундире, а в серой футболке с символом части. В руке лейтенант держал лист бумаги, на плече висело полотенце, как будто он только что вышел из спортзала. На заднем плане, над таблицами и мониторами красовался геральдический знак экспедиционных войск ВМФ – подразделения, дислоцированного в Антарктике: пингвины, обнимающие якорь.

Скотт удивился. Футболки в Антарктике? Что ж, значит, отправляясь туда, можно не бояться обморожений. Если дела обстоят именно так, он, пожалуй, вынесет это испытание.

Мак-Мердо была крупнейшей американской базой в Антарктике, на которой постоянно находились люди. По словам Гэнта, в любое время года там проживало свыше тысячи двухсот человек: ученые, военные, другие специалисты. Гэнт сообщил, что жилье и исследовательское оборудование для новой группы уже подготовлены.

Ройбэк ждал, Гэнт стоял возле экрана, пытаясь устранить помехи. Как раз в этот момент Хоутон снова вошел в кабинет, на ходу закрывая мобильник и опуская его в карман пиджака.

– Звонили из ООН.

Он занял прежнее место за столом, не замечая, что Пирс пристально на него смотрит.

– И? – поинтересовался Дауэр.

– Нас ждут завтра в десять утра во Дворце наций, – ответил Хоутон. – Обсудим с комиссией поездку инспекторов на китайскую базу.

– У нас мало времени, – пробасил Дауэр.

– Так положено, адмирал. Следует соблюсти все формальности, не то ООН почует недоброе.

Дауэр указал пальцем на Ройбэка, веля ему продолжать.

– Да, сэр. Спасибо, сэр.

Ройбэк кашлянул. Мейтсон все изучал разложенные на столе бумаги. К нему присоединилось несколько военных специалистов.

Ройбэк вновь заговорил:

– В четырнадцать часов по Гринвичу мы подали предупредительный сигнал, адмирал. Британская антарктическая служба оповестила все суда в районе шельфового ледника Ларсена: откололся и вышел в открытое море айсберг шириной в пятьдесят миль. Соблюдать предельную осторожность.

Хоутон ужаснулся:

– Пятьдесят миль! Такое возможно?

На него никто не обратил внимания.

– Где в данный момент находится Седьмая группа? – спросил Дауэр.

Ройбэк встревожился.

– «Нимиц» где-то в море. А «Сакраменто» и «Ингерсолл» всю неделю преследуют китайскую подводную лодку.

Мейтсон взглянул на Гэнта. Он помнил, что в тот момент, когда был обнаружен «Ред оспри», Гэнт числился в составе команды «Ингерсолла», эскадренного миноносца экспедиционных войск ВМФ, прикрепленного к Седьмой группе Тихоокеанского флота. «Ингерсолл» был скор, опасен и величествен.

Дауэр потребовал:

– Какую подлодку?

– Насколько мы знаем, «Циньдао».

– «Циньдао»? Ударная атомная подлодка класса «Хань», тип девяносто два. Крупная.

– Размером с два футбольных поля, сэр. Следует ли предупредить китайцев?

Дауэр был категоричен:

– Нет. К черту китайцев.

– Но ведь у них, – заметил Мейтсон, с загадочным видом отрываясь от бумаг, – есть поистине ценное бурильное оборудование. Если бы о наших достижениях я ничего не знал, считал бы, что они во многом нас опередили. Во всяком случае о С-60 им наверняка тоже известно.

Он опять устремил взгляд на диаграммы, не заметив мелькнувшего на лице Хоутона любопытства.

– Интересное предположение, – произнес Хаккетт. – А известно ли им о существовании подо льдом целого города?