Правда об «Орловском инциденте» - Нойманн Клаус - Страница 2

— Но… У меня нет, — ответил Петя. Он уже привык, выходя из дома, брать с собой ровно столько, чтобы на обратном пути денег у него не оставалось.

— А если найду??? — угрожающе поинтересовался крепыш. Петя не нашел, что ответить, да и не успел бы, потому что Сёме все это надоело.

— А ну дай сюда, — Сёма выхватил сумку из рук Пети, — Чё несешь?

— Ну, ребята, — высоким голосом протянул Петя, — ну там же нет ничего.

Сёма уже успел расстегнуть молнию на сумке, и начал её обшаривать.

— Это чё у тебя тут? — спросил он, вытаскивая помятую футболку. Сеня, почувствовав, что инициатива от него ускользает, практически не глядя засунул руку в сумку, схватил что-то, и с удивлением уставился на носки у себя в руке. Носки были ношенные, причем совсем недавно.

— Фууу, совсем чмошник что ли? — воскликнул Сеня, и брезгливо кинул носки назад.

— Это же просто форма, ну отдайте… — жалобно попросил Петя.

— Хы! Глянь, Сёма, спортсмэн! — Сеня расплылся в глумливой ухмылке. — Чё, ботан, футбол гоняешь?

«Ну всё!», — пронеслась мысль у Пети, — «Попал!». Врать Петя не умел, а говорить правду не хотелось.

— Чё притух, спортсмэн? — проявил любопытство Сёма. — Куда ходишь?

— В качалку… — пробормотал Петя.

Сеня, который на свою беду отхлебнул в этот момент пива, издал клокочущий звук, пиво брызнуло у него изо рта и потекло из носа, настолько внезапным оказался приступ смеха. Сёма, заржавший было над Петей, увидел конфуз, произошедший с товарищем, и развеселился ещё сильнее.

Друзья загибались от хохота, а Петя стоял в некой растерянности.

— Вали отсюда, качок! — сквозь смех выдавил из себя Сёма. Сеня кинул сумку в Петю, и снова захохотал, пытаясь одновременно вытереть пиво с лица.

— Шварцнегер, на! — прокомментировал Сёма, вызвав новый приступ хохота.

Петя не стал задерживаться, подхватил сумку и быстрым шагом направился в сторону дома. На этот раз пронесло.

Петя не вполне понял, что так развеселило его вечных преследователей. Как и многие люди, он воспринимал себя совсем иначе, чем окружающие. Высокий, сутулый, тощий подросток в своих фантазиях видел себя зловещим ученым, окруженным аурой превосходства над обывателями. В реальной жизни Петя не блистал ни талантом, ни знаниями, и в школе считался не то твердым троечником, не то хорошистом «с натяжкой». Каких-то ярких увлечений тоже не имел. В общем, Петя был «никаким», что не мешало ему считать себя гением, чей звездный час вот-вот настанет.

Даже решение пойти в спортзал он принял лишь через несколько лет регулярных унижений, и то, во многом, под давлением отца. Отец не уставал рассказывать сыну о необходимости тренировок тела и духа, но так как большую часть времени он проводил на службе, воспитанию сына он не мог уделять достаточного внимания.

«Подождите, гады», — думал Петя, идя домой, — «Вот встретимся через месяц…»

День у Маши не задался с утра. Сначала не завелась машина. Казалось бы, что может случиться с «мерином» четвертого года выпуска, однако, он тупо не завелся. Пришлось подниматься из гаража назад в квартиру, звонить в сервис, и ждать пока приедут ремонтники. Взглянув под капот, мастер — очень симпатичный паренек, кстати — сказал, что надо везти машину в сервис, и вызывал эвакуатор. Эвакуатор приехал только к обеду, а машину на замену пригнали и того позже, часам к четырем. Естественно, все планы на день сорвались.

Маша сидела на диванчике перед огромным, 51 сантиметр по диагонали, почти плоским экраном телевизора, пила вкусный фруктовый чай из изящной китайской фарфоровой чашечки, и смотрела местные новости. Ничего нового, как обычно, не происходило. Председатель областного совета ездил по колхозам и поздравлял с намолотом очередного миллиона тонн. Председатель городского совета проводил очередные совещания о подготовке коммунальных служб к зиме, а в очередном «элитном бутике» проходила очередная распродажа. Событие никак не заслуживало упоминания в новостях, однако сюжет длился минут семь и был просто перенасыщен информацией.

«Еще у уборщицы интервью возьмите» — подумала Маша, увидев на экране хозяйку бутика, Ольку. Они были знакомы. В свое время вместе работали в одном модельном агентстве. Маша тогда встречалась с Игорем — лидером лужковских, а Ольке посчастливилось захомутать сынка быстро растущего партийного бонзы. Разумеется, Олькин муж занимался бизнесом, его дела шли в гору, и бутик он приобрел, чтобы жене было чем заняться.

«Ну какая дура тебе поверит?» — думала Маша, — «У вас там такое же китайское барахло, как и везде.»

Сама Маша покупала шмотки в Италии и Испании. Вот только на последний шоппинг она ездила уже довольно давно, тогда еще оставались деньги Игоря. Сейчас же Маша активно искала себе обеспеченного друга, зарабатывая на жизнь секретарем в «Орелэлектротресте», и периодически участвуя в съемках и показах в агентстве. Правда, предложения от агентства поступали все реже, ведь Маше было двадцать пять, и выдерживать конкуренцию с пятнадцатилетними модельками становилось сложнее.

Однако, Маша выдерживала, и выдерживала на отлично. Она прекрасно понимала, что её главный актив, внешность, со временем лучше не становится, поэтому поддерживать её надо сейчас, и не экономить. Регулярные посещения салона красоты и фитнес-клуба, правильное питание, дорогая косметика съедали большую часть Машиного бюджета.

Но, в целом, жить было можно, на спа и фитнес денег хватало, а поклонники периодически радовали подарками. Не настолько дорогими, чтобы можно было их рассматривать в качестве кандидатов в спутники жизни, но и не настолько дешевыми, чтобы прекращать отношения.

К сожалению, того самого, идеального мужчины, образ которого Маша выстроила еще в четырнадцать, ни среди поклонников, ни в кругу знакомых не было. Состоятельные мужчины, как правило, были женаты, а в роли любовницы Маша себя не видела. Мужчины со средним достатком были менее интересны, к тому же в каждом из них на поверку находилась куча минусов: от курения и пивного животика, до дурацких увлечений и неумения правильно вести себя с девушкой. Представители же «золотой молодежи» казались Маше пустыми прожигателями жизни. Впрочем, золотым мальчикам Маша тоже не подходила. Кому нужна двадцатипятилетняя девица с претензиями, когда стоит только свистнуть, и появится сотня готовых раздвинуть ноги тёлочек помоложе.

«Ну что за день сегодня такой…», — вздохнула Маша, выключая телевизор. Лучше уж сегодня вообще ничего не делать. Парикмахерскую и маникюр легко можно перенести на первую половину завтрашнего дня, а вечером — фитнес и спа.

Определившись с планами, Маша налила новую чашку чая, и уютно расположилась на диванчике с новым номером модного журнала, мечтая о следующей поездке в Милан или Барселону, в сопровождении непременно богатого и чертовски обаятельного мужчины.

Жорик Дирижабль сидел за прилавком в своем магазине с гордым названием «Арнольд». Хотя, магазином это можно было назвать с большой натяжкой, так, угол с витринами на нижнем торговом этаже Южной высотки.

В Южной изначально жили военные и гэбисты из соседней части войск связи. Потом город отдал под рынок два этажа культбыта. К причальной башне регулярно стали подходить грузовые дирижабли. Администрация расконсервировала и привела в порядок вместительные служебные грузовые лифты. В высотке сразу же начали селиться торговцы. С ростом популярности рынка их становилось всё больше, и сейчас население Южной по большей части состояло из торгового люда вперемешку с действующими и отставными военными.

Жорик, как легко догадаться, относился к торговцам. Дирижаблем его нарекли за необъятных размеров живот и задницу. При росте метр семьдесят восемь Жорик весил под сто шестьдесят кило — последствия злоупотребления метаном в молодости. Причем, Жориковы сто шестьдесят были вовсе не мышечной массой, а огромным, расплывающимся жировым комом. Возможно, именно поэтому дела у магазина «Арнольд» шли из рук вон плохо. Ну кто в здравом уме станет покупать спортивное питание у настолько неспортивного продавца?