Мисс Супердевчонка. Большая книга приключений для самых стильных (сборник) - Иванова Вера - Страница 56

Как же я жалела, что не осталась в Москве, где можно было в спокойном одиночестве зализывать раны и предаваться ностальгии, гуляя по нашим с Лехой любимым местам… Жалко только, без собак — двое псов, благодаря которым мы познакомились, вернулись к хозяевам. По собакам я тоже ужас как скучала — алабай Ураган и йорк Мэджик снились мне чуть ли не каждую ночь — в компании с Лехой, конечно. Так что, как вы понимаете, мне совершенно не хотелось никаких новых развлечений и впечатлений, и я мечтала об одном: уткнуться в компьютер, положить рядом мобильник и ждать приговора.

Однако все повернулось по-другому. Когда мы наконец получили багаж и миновали «зеленый коридор», навстречу бросился огромный букет розовых и белых гладиолусов. Цветы бежали по залу и громко вопили:

— Народ! Как же я соскучился!

Возле нас букет распался на две части: розовая отправилась в объятия Танюсика, белая — ко мне, открыв нашим взорам сияющую физиономию Миши Смыша.

— Ну, наконец-то! Где вас так долго носило? — воскликнул мой ненаглядный сосед по парте.

— В нижних слоях атмосферы, — хмыкнул Брыкало, пожимая другу руку. А мы с Танюсиком накинулись на Мишу с двух сторон и расцеловали в обе щеки. Именно в этот момент я и почувствовала, что все не так уж плохо, и в эсэмэске от Лехи обязательно будет написано «Любовь».

— Ну и как ты тут без нас? — поинтересовалась Танюсик.

— Выживал, — пожал плечами Смыш. — А что еще было делать? Вас-то нет. Кстати, китаянки оказались такими симпатичными! И индианки… И малайки…

— Ах ты… — набросилась на «изменника» Танюсик, но разборка была прервана громким вопросом:

— Будем знакомиться?

К нам подошла еще одна фигура, и мы сразу скисли: персонаж не понравился с первого взгляда. Невысокая сухощавая женщина лет тридцати, в очках и на шпильках, волосы забраны в пучок, узкие губы строго сжаты — короче, старуха Шапокляк в молодости. Это была представительница турфирмы, организовавшей призовое путешествие, и она взяла нас под опеку (вернее, под стражу) в аэропорту Домодедово, приняв от родителей. Все надежды на отдых, свободный от Всевидящего Ока предков, в тот же миг рухнули.

— У нее глаза — как дула ружья, которое вот-вот выстрелит, — пожаловалась Танюсик.

— Да уж, у такой не забалуешь, — понурился Брыкало. — Лишнего шага не сделаешь.

Надзирательница встала рядом и строго посмотрела на Мишу.

— Меня зовут Полина Прокофьевна! — отчеканила она. — Я руководитель группы. А вы, как я понимаю, Михаил Смыш?

— Ну да, — буркнул Миша, озадаченно глядя на руководительницу. — Он самый!

— Отлично! Тогда помогите. — Начальница всучила Мише чемодан и бойко застучала каблуками по отполированному граниту в сторону выхода.

— Кто это? — удрученно прошептал Смыш, волоча за собой чемодан чуть ли не с себя ростом. — Откуда вы ее взяли?!

— Нагрузка к круизу, — вздохнул Брыкало, перехватывая у Миши ручку чемодана. — Погоняло Пуля.

— Надо было предупредить, я бы бронежилет надел, — ухмыльнулся Миша, и мы снова воспрянули духом, почувствовав нерушимые узы нашего Братства.

— Девчонки, вам лучше сразу раздеться, — посоветовал Смыш, и мы с Танюсиком воспрянули еще больше — мой сосед по парте был в своем репертуаре! Наши руки замахнулись, чтобы влепить ему как следует с обеих сторон, но малютка хоббит резво отпрыгнул и заверещал:

— Да я не о том! Тут тридцать девять в тени, вы в куртках изжаритесь!

— А-а… — Мы опустили руки и начали разоблачаться. Куртки, кепки, шарфы полетели в сумки, но этого оказалось мало: когда мы вышли из здания, то поняли, что такое дыхание тропиков — на улице было немыслимо жарко даже в футболках и джинсах.

— Покруче, чем в сауне, — вздохнул Сеня, вытирая мгновенно вспотевший лоб.

— У меня сейчас будет тепловой удар! Сашуля, помоги, — захныкала Танюсик, наваливаясь на меня всем весом.

Удушливая влажная жара была как в бабушкином парнике. А я, сгорбившись под весом Танюсика, ощущала себя огурчиком, на который навалили груду удобрений. Но почему-то мне было так хорошо, что я даже забыла, что жду эсэмэску с решением своей судьбы.

— Жвачка есть? — деловито осведомился Смыш.

— Пожевать захотелось? На, держи! — Танюсик вытащила из сумки начатую пачку «Орбита».

— Это все?

— Тебе что, мало? — фыркнула подруга.

— Если есть, сдавай все мне! — безапелляционно заявил Гарри (да, так мы его и называем: хоббитом, Фродо, Гарри Поттером и Атосом из «Трех мушкетеров», ну и именами всех широко известных сыщиков).

— Ишь, разбежался! — Танюсик скорчила недовольную гримаску. — А не слипнется?

— К твоему сведению, жевать в Сингапуре строго запрещается! — назидательно сообщил Миша.

— Как! Вообще? — не поверили мы.

— Вообще. И везде. И привозить с собой жевательную резинку тоже категорически запрещено! — сказал Гарри и выкинул всю нашу жвачку в ближайшую урну.

— Зачем! Что ты наделал! — всполошились мы, но было поздно.

— Сэкономил вам по паре тысяч долларов, — сообщил Миша. — Именно такой штраф вам грозил, если бы у вас нашли хоть одну подушечку. Или если бы я промахнулся мимо урны!

— А ты не врешь? — недоверчиво посмотрел на приятеля Сеня.

— Не веришь — проверь! — усмехнулся Миша, кивая на урну. — Она пока еще не растаяла! Вытащи и походи около полицейского!

Пока парни перетирали насчет жвачки, мы с Танюсиком рассматривали прохожих. Нас ждало полное разочарование: сингапурские фасоны ничем не отличались от московских.

— Ну никакой экзотики! — протянула Танюсик, провожая глазами симпатичного парнишку в футболке «Экспедиция», джинсах «Levi’s» и кедах «Converse».

— Это точно, — подтвердила я, принюхиваясь: мимо проплывали знакомые ароматы «Армани», «Булгари», «Кельвина Кляйна», «Нины Риччи» и «Кензо».

— Да уж, тотальная глобализация! — философски заметил Смыш, кивая на девочку точно в такой же рубашке, как у Танюсика.

Вот так, с шутками-прибаутками, мы скоротали время до прибытия микроавтобуса.

В кондиционированном салоне можно было наконец-то вспомнить, что есть страны, где теперь зима. Снова нахлынула грусть — в одном из таких мест сейчас Леха… И эсэмэски от него все нет и нет.

— Ни за что не поверю, что где-то лежит снег, — сказал Брыкало, блаженно развалившись в кресле.

— А они там, в Москве, сейчас мерзнут! — мечтательно произнесла Танюсик, обмахиваясь пачкой рекламных буклетов, которые мы нахватали в аэропорту.

А Сеня принялся тренировать свой английский.

— Would you tell me please, how long it takes to the seaport? [1] — спросил он у водителя.

Тот молчал, не отрывая взгляда от дороги. Сеня повторил вопрос — с тем же отрицательным эффектом.

— Я че, не так сказал? — заволновался Сеня.

— Все так, — успокоили мы его. — Нормально сказал, правильно.

— Наверное, шофер просто глухой, — пожала плечами Танюсик.

— Или немой, — высказал предположение Смыш.

— Или дороги не знает, — сказала я.

— Или английского, — хмыкнул Брыкало.

— Вот тут вы совершенно правы! — раздалось с переднего сиденья, где расположилась Пуля.

Мы вмиг напряглись, ожидая разноса. Хотя вроде и не за что, но кто их разберет, этих взрослых! Они всегда найдут, к чему придраться. К нашему поведению, например. Что мы шумим, пререкаемся, дергаем шофера. Или еще что-нибудь в этом роде.

Но нет, Пуля ничего не сказала, во всяком случае, по-русски. Наоборот, она начала что-то быстро говорить на непонятном языке. И — о чудо! — наш шофер очнулся и ответил потоком слов на том же необычном наречии.

— Около часа, — перевела наконец Пуля.

— А на каком языке вы говорили? — спросила Танюсик, которая слушала необычную беседу, навострив ушки.

— На малайском, — сказал Смыш.

— А разве есть такой язык? — спросил Сеня и тут же прикусил свой, потому что Пуля окинула его строгим осуждающим взглядом и сказала:

— Есть. Чему вас только в школе учат!