Начало - Кобылянский Павел Юлианович - Страница 54

— Ты меня неправильно поняла, я не знаю, что ты подразумеваешь под словом «сила», и не очень понимаю, что ты имеешь в виду под магией. Но того, что я видел здесь, и что ты называешь волшебными амулетами, у нас даже близко нет. Сила, может, и есть, но мы ее не используем. Или просто называем по-другому и применяем не так, как вы… Мало информации пока… Стоп, тихо, сиди и не высовывайся, у нас гости, — неожиданно приказал человек и снова щелкнул своим устройством: — Первый — всем, гости, тревога, рации на голос, тишина…

И задернул полог так, что я не могла теперь видеть, что происходит снаружи, только слышала. Ну что делать, стала слушать. А толку-то, человек молчал, т’сареш, по-видимому, еще просто не доехали до нас. Меня начинало понемногу трясти от нетерпения… Ненавижу ждать. Внезапно почувствовала формирующееся ментальное заклинание. Не поняла…

Все, ждать дальше не имело смысла. Я решительно отодвинула полог и громко крикнула:

— Эй, это кто здесь расколдовался?! Вы кто такие?!

Собственно, последний вопрос был риторическим. На дороге, где-то в ста шагах от нашего каравана, остановился десяток пограничной стражи т’сареш. Все, как положено, наары в казенной сбруе, островерхие шлемы-шишаки, кольчуги, прикрытые накидками в цветах Л’сос, красное с золотом… Впереди десятник, у него края накидки обшиты золотой тесьмой, а на груди вышит символ семьи, четырехугольный с острым основанием щит, разделенный вертикально на две половины, правое поле — красное, левое — золотое. Герб на груди самый простой, значит, младший…

Практически одновременно с моим криком формирующееся заклинание рассеялось. Вот уж не знаю, то ли десятник почуял ментальную защиту человека и понял, что ему она не по зубам, то ли мой крик его остановил, то ли он вспомнил-таки, зачем он здесь, и смог удержать эмоции под контролем. Человек же тихо зарычал… Нет, он очень громко подумал, что тихо зарычал, настолько громко, что я явственно это рычание услышала. Хотя на самом деле не раздалось не звука. Когда он повернулся ко мне, глаза у него были ну очень злые… Я прямо-таки почувствовала, как мне влепили оч-чень увесистый подзатыльник. Однако майор вместо того, чтобы стучать по моей голове, вытащил меня из фургона и усадил слева от себя. А сам соскочил на землю и встал чуть впереди… Ой, он по-настоящему разозлился…

— Десятник дорожной стражи Северного края Тертиум Тенебра, семья Л’сос, — десятник заставил своего наару сделать один шаг вперед, — назовит…

— Десятник, мне расценивать попытку подчинить моих слуг как нападение? — решила начать с наезда. В конце концов, я сторона пострадавшая, можно же несчастной раненой девушке немного расслабиться.

— Мне доложили о нападении на караван в этих местах. — Вампир оставался безупречно вежливым, лицо сохраняло каменную невозмутимость, однако, наверное, он был взбешен. Ну и плевать, раз сразу не напал — значит, все нормально.

— Я обязан проверить. Назовитесь и предъявите документы и талисман стражи, — продолжил т’сареш.

— Вот талисман. — Я вытянула левую руку. И повелительно приказала человеку: — Покажи ему бумаги.

В конце концов, человеку можно на меня злиться, а мне на него нет? Какого демона, спрашивается. И вообще, я не выспалась, плечо опять болит, на козлах с раненой ногой сидеть неудобно и кушать опять хочу. Майор снова беззвучно, но так, что я очень отчетливо расслышала, зарычал, по затылку снова как бы рука ударила, но на этот раз мне показалось, что меня еще и по заднице ремнем вытянули. Упс, наверное, я увлеклась… Пора тормозить…

Майор вытащил из кармана свернутую в трубочку подорожную и протянул в сторону т’сареш. Десятник подъехал ближе и буквально вырвал бумагу из руки человека. На его лице отразилась брезгливость. Ну, это нормально, это он еще вежливый и сдерживается, наверняка указания получил от начальства. Вампир изучил бумаги и стал чуть любезнее, а после того как представилась, и вовсе сделался образцом вежливости… Для данной ситуации, конечно. Дальше пошли стандартные вопросы: кто напал, сколько погибло, сколько уцелело. Попросил показать выживших — как майор и просил, позвала. Правда, из-за того, что сидела я на передке головной повозки, сама никого так и не увидела. Дальше, как мне и велели, стала мягко намекать, что, мол, людям вкалывать надо, т’сареш не возражал. Тут я опять не удержалась и, когда приказывала людям дальше заниматься делами, попросила Стингера притащить мне чего-нибудь поесть. Демон, вот Хаос свидетель, майор на месте подпрыгнул. Хотя глаза утверждали, что он по-прежнему стоял в расслабленной позе с абсолютно равнодушной мордой. Ну а я продолжала болтать с десятником. И вдруг как-то к слову пришлось упомянуть папиного приятеля. Вот тут вампир стал не просто вежливым, он начал уже откровенно передо мной унижаться, как будто перед кем-то из своих высших. И еще, он явно испугался… Ой, я предполагала, что папин знакомый не последнее лицо в семье, но чтобы настолько…

А потом майор увел десятника смотреть на трупы. Я осталась одна… И задумалась… Вот с чего меня так занесло. Эти ребята никогда не общались раньше с местными т’сареш и вряд ли понимали, что хоть я им и хамила, но в данном случае ничем не рисковала. И тут я попыталась представить себя на их месте. Я попала неизвестно куда, не знаю ничего, у меня за спиной не стоит клан самых грозных воинов континента… Демон… ой… наверное, надо будет извиниться… На их месте я бы сжалась от страха под ближайшим кустом и тихо скулила, нападая на все живое, приближающееся ко мне… Стало невыносимо грустно, как бывает, когда обидишь хорошего человека, причем несоизмеримо с нанесенной обидой… А тут еще и обида была выдумана мной в приступе раздражения. Нет, извиняться придется не наверное, а точно…

От грустных мыслей и приступов самобичевания меня отвлек толчок кулаком в поясницу. Вслед за этим из-под полога высунулась тарелка с кашей. Ну вот, еще и это… Я подхватила тарелку и стала пережевывать пищу без какого-либо аппетита, продолжая самоуничижаться. Ведь прекрасно слышала, что ребята распланировали каждый свой шаг, что у каждого человека была своя роль, которую он согласно их плану должен был играть, а тут я со своим дурным настроением и капризами… Нет, майор меня точно пришибет. И будет прав.

Внезапно совсем рядом под чьими-то сапогами скрипнул песок. Ой, майор вернулся, а я и не заметила. Вот только теперь он стоял ко мне спиной, облокотившись на борт повозки.

А еще где-то через половину малой стражи вернулся десятник. Ну и отправил нас своей дорогой, правда, навязав нам в сопровождение двух своих воинов, Венантума и Сердента. Отказаться, не вызвав подозрений, уже было нельзя, хоть я и поломалась… Насколько знаю т’сареш, держаться они от нас будут шагах в двухстах. Ну не любят вампиры людей, точнее, любят, но немного в другом смысле и только в нем, то есть гастрономически.

Люди еще где-то с малую стражу поизображали сборы, и мы наконец тронулись. Майор уселся рядом со мной на козлы и тихонько дернул поводья, заставив харру тронуться. Как это делается, я ему вчера показала. Ну вот, поехали. Только вместо облегчения я испытала чувство стыда. Ну как тогда, когда мои шутки над соклановцами заходили слишком далеко и переставали быть смешными, а превращались в откровенное унижение. Надо было извиняться перед человеком, да и не перед ним одним, а мне было стыдно…

— Всем отбой, связь в обычном режиме, — неожиданно сказал майор, — первую остановку планируем, когда темнеть начнет. Тогда переставим фургоны и рассядемся уже по-другому… Да, за клыкастыми приглядывайте. Потапыч, я понимаю, что пахнет, но вспомни границу Камбоджи… Ах, вспомнил. Шестого тошнит, говоришь? Ну а что я могу сделать… И между фургонами бегайте поменьше.

Майор снял с шеи свой жезл и положил его рядом с собой на козлы. Потом с каким-то ожесточением рванул воротник своей кирасы (оказалось, воротник расстегивается, просто не спереди, а сбоку), с силой выдохнул и как-то сразу расслабился.

— Прости меня, пожалуйста, — наконец решилась сказать ему. — Я срывала свое дурное настроение и заставила вас нервничать…