Бездна голодных глаз - Олди Генри Лайон - Страница 234

Вот оно! Динозавр. А то все крокодил да крокодил — хоть и не крокодил он вовсе. Ящер он. Зверь. Зверь-Книга…

Не знаю, как в принципе можно беседовать со Зверем, а уж тем паче с Книгой, но мы беседовали. И довольно успешно. Наверное, Зверь и Книга уравновешивали друг друга, и то, что получалось в результате, оказывалось вполне разумным и приятным собеседником.

И весьма интересным.

Интересным — для меня. А я для него?

Надо думать, я ему (я предпочитал звать ящера в мужском роде) тоже приглянулся. Потому что когда в дверь сунулись обнаружившие пропажу Страничники — хозяин Книжного Ларя только скосил на них один глаз, и белые одеяния словно ветром сдуло.

Вместе с их содержимым.

— Понятливые, — в очередной раз оскалился-ухмыльнулся мой собеседник. — Отныне никто из моих людей тебя пальцем не тронет — хоть три тени отбрасывай.

И добавил, отвечая на мой недоуменный взгляд:

— Ты — мой гость. До поры до времени. Кроме того, мы еще не закончили разговор. Или даже и не начинали…

…А сейчас Он отдыхал, приняв облик Книги, а я подкреплял свои силы изрядным ужином, принесенным тремя не в меру услужливыми Страничниками. Вся святая троица явно недоумевала по моему поводу, и по поводу моей тени, мирно кушающей тень ужина — но предпочла благоразумно помалкивать.

А я спешно опустошал блюдо за блюдом, а блюда эти все приносили и приносили, и я никак не мог насытить свое вновь обретенное материальное тело, в котором проснулся поистине ЗВЕРСКИЙ голод.

Заразное это ЗВЕРСТВО, что ли?..

Сам ящер ужинать со мной не стал, за что я ему был очень признателен — Книга Книгой, а Зверь вполне мог в увлечении трапезой принять меня за очередную порцию…

Двигая изрядно уставшими челюстями, я вспоминал его последние слова. О Переплете. О раздвоении личности Зверь-Книги. О попытке переписать начисто судьбу целого мира.

По своему образу и подобию.

В принципе, идея любопытная: создать этакий кармический рай на отдельно взятой земле. Внутри Переплета, отражающего все поступки людей и немедленно воздающего по заслугам. За добро — добром, за зло — злом, око за око, зуб за зуб, всякому сверчку по шестку, всякой твари по паре и так далее. Причем все это в течение одной жизни, а не в загробной абстракции. Дешево и сердито.

Лихо, однако, закручено… Год за годом, глядишь — и добродетели будут у людей в крови, став чуть ли не безусловными рефлексами! Рай, как побочный эффект стремления Книги к самореализации…

Подали вино. Как и положено в раю. Я залпом осушил бокал и удовлетворенно откинулся на спинку кресла — кресло тоже приволокли Страничники, в самом начале ужина. Наконец-то я сыт!

Мысли замедлили свой бег, отдуваясь и фыркая, увязая в сонной эйфории. Книга? Подождет немного… Тыщу лет ждала, перебьется… что еще? Ах да, Талька, Бакс, Вилисса — надо бы попробовать «нащупать» их…

Я честно попробовал — и ничего не получилось. Попробовал еще раз — с тем же результатом.

Ну и ладно. Позже разберемся. Не так страшен Зверь, как его малюют.

Зверь. Дверь… куда? А, верь-не верь, не все ли равно…

24

Проснулся я от деликатного похлопывания рукой по плечу.

Как выяснилось почти сразу — не рукой, а трехпалой лапой с длиннющими, от роду не стриженными когтями.

Догадаться, кто бы это мог быть, оказалось несложно.

— Ишь, разоспался, — простуженно засипел Зверь, шмыгая носом. — Я ж тебе сто раз говорил — закрывай дверь, закрывай дверь! — он указал лапой на приоткрытую дверь в коридор. — Вот меня и просквозило. Я к этим сквознякам очень чувствительный…

— Это не я! — вытаращился я на него спросонья. — Это эти… что еду приносили!..

— А-а-а… — уныло протянул он. — Хрен редьки не слаще… видишь, голос совсем сел…

С неожиданным проворством ящер оказался у злосчастной двери и аккуратно прикрыл ее.

— Ладно, соня, — он удобно устроился на табурете возле меня, — я так понимаю, что у тебя вопросов хоть завались. Разрешаю задавать…

И я задал.

— Ваша конечная цель? — брякнул я, не подумав, и пришел в ужас от собственной наивной глупости. — В смысле… чего вы хотите?

— Ну вот, сразу с глобального начал, — натужно булькнул ящер. — Нет, чтоб по мелочам сперва… Ладно уж, отвечу. Как смогу. Все очень просто — и в то же время очень сложно. Для меня — сложно. Я хочу преодолеть свою двойственность. Хочу стать целым. Хочу, чтобы мои возможности находились в едином теле, способном творить и пожинать плоды сотворенного. Хочу слить вместе Зверя и Книгу, могущество тайного знания и полноту звериного физического существования… Достаточно?

— И кем же вы тогда будете? — не удержавшись, спросил я.

— Кем? Не знаю… Скорее всего — человеком.

— А это? — кивнул я на мясистый хвост.

— А, это, — досадливо отмахнулся Зверь, — это ерунда, оболочка… Я себе тогда любую другую подберу. Глядишь, твою рожу примерю…

— И ради этого вы взялись менять судьбу целого мира?

— Можно сказать и так, — ящер встал и вперевалочку прошелся по комнате. — А можно и не так. Я не менял судьбу. Я лишь материализовал ее. Я воплотил судьбу — заметь, не слепой случай, а справедливую и неподкупную судьбу! — я воплотил ее в Переплет. И дал возможность людям отвечать за свои Поступки. Отвечать сегодня и сейчас. А уж какой путь выберут сами люди — в конце концов, свободы выбора я их не лишал…

— Но они почему-то выбрали единственно устраивающий вас путь, — съязвил я, дивясь собственной храбрости и въедливости.

— Значит, он их устраивал. Не буду врать, и меня тоже. Но выбирали-то люди, а не я, хотя я слегка их и подтолкнул…

— Разумеется, они выбрали путь в рай! Если все остальные вели в ад…

— И тебе, как поборнику свободы воли и прочих ценностей, этот выбор не нравится?

— Не нравится, — честно признался я. — Во-первых, у попавших в Переплет никто не спрашивал, нужен ли им этот рай вне Поступков и свободы выбора…

— Хорошо. А во-вторых?

— А во-вторых, я отлично помню, как ваши «ангелы» встретили меня… — я вспомнил беседу Пупыря и Юхрима-дубиноносца о «выползнях», мужиков с кольями на хуторе, неистовствующего Белого Страничника… Пять Углов опять же…

— Отвечать можно? — как-то уж очень вежливо осведомилась Зверь-Книга.

У меня отвисла челюсть.

— Конечно! И вообще, вы здесь хозяин…

— Ну спасибо, — ухмыльнулся ящер и на некоторое время умолк, словно задумавшись о чем-то.

— Этот мир далек от совершенства, — наконец заговорил он, заговорил тихо и медленно. — Не спорю. Я не стану объяснять, что я еще не дописал его до конца, и посему… Но мир этот не был совершенен и до меня. Надеюсь, тот мир, откуда пришел ты, ближе к идеалу? Там хорошо? Там люди не причиняют боль себе подобным? Там не льются кровь и слезы?

Я вспомнил парней с хутора, глупую драку из-за банки самогона, щелчок ножа… а ведь это все пустяки в сравнении…

Возразить было нечего. Вежливый Пупырь был несокрушимым доводом в пользу Переплета.

— Ты хочешь понять, откуда взялась эта жестокость к пришлым, к тем, кого здесь называют выползнями?

Мне оставалось только кивнуть.

— Ответ прост. Они не приняли Закон Переплета. Они поставили себя вне Закона. У вас ведь тоже не очень-то любят чужаков?

— Не очень, — вынужденно подтвердил я.

— А теперь представь, что эти пришельцы разовьют свой Дар и получат возможность творить все, что им вздумается, не отвечая при этом перед Переплетом! Они что, сплошь бессребреники и правдолюбы?!

Какой-то здесь крылся подвох. И я никак не мог понять — какой? Где брешь в аргументах Зверя? Где?!

— Любой пришелец или местный волен принять Закон Переплета или не делать этого, — продолжил Зверь. — Некоторые выбрали последнее… Да, я не снимаю вины с моих Знаков. То есть с моих людей. Но пройдут десятилетия — и жестокость вытравится у них полностью! Еще сотню лет назад — кто здесь только не жил! Ты бы назвал их вампирами, оборотнями, демонами… нет, ты не назвал бы их — ты бежал бы, сломя голову, если бы успел убежать! Сейчас их нет. Благодаря Мне! Дай Мне время…