Леди и война. Цветы из пепла - Демина Карина - Страница 67

И если присматривают, то зачем взрослеть?

…может быть, и так.

Кайя прислушивается к моим мыслям. Но мы оба знаем: протекторы, как и люди, и маги, хотят жить. И значит, в ближайшем будущем дорога этого мира предопределена.

Плохо это? Хорошо? Пусть решают те, кто будет после нас.

А к помосту выводили людей, связанных одной цепью. И вновь я не могла отделаться от ощущения, что уже видела это. Сколько их?

…двадцать семь человек. И еще четыре десятка повесят. Они искали жертв, обещая, что при храме их накормят.

Герольд хорошо поставленным голосом зачитывает список злодеяний. Убийство. Пытки.

Употребление в пищу человеческой плоти?

…к сожалению. И будь причиной тому голод, я бы еще понял. Сердце мое, если хочешь, я сделаю так, что ты не будешь…

…не надо.

И не потому, что я не доверяю Кайя. Я справлюсь. Я умею.

Вот только казнь длится так долго…

Ночью я все-таки просыпаюсь в слезах. Кайя собирает их губами, шепчет, что все закончилось, что так было надо, но он постарается, чтобы больше мне не доводилось видеть подобное.

А я рыдаю, вцепившись в него, не в силах объяснить, что дело не в конкретно этой казни, а вообще во всем, что вокруг было. Война, война, и снова… слишком много ее. И понимаю, что худшее позади, что все налаживается или вот-вот наладится. К чему тогда слезы?

…это потому, что позади. Когда впереди, то надо беречь силы. Не до слез. А теперь напряжение сказывается. Ты устала.

…ты не меньше.

А больше. Но Кайя не рыдает, фыркает, убирая прилипшие к щекам пряди.

…еще чего не хватало. Мне плакать не положено. Я только ныть могу. Или жаловаться.

…но сегодня моя очередь, да?

…если тебе хочется.

Не хочется, и слезы я вытираю.

…еще немного, и мы уедем. Ты познакомишь меня с Настей. Правда, я не уверен, захочет ли она знакомиться. И вообще не знаю, что ей сказать… как объяснить, что меня так долго не было?

…никак.

Кайя не слышит. Он рассказывает про дорогу и сани — когда-то он обещал прогулку по снегу. Про лошадей, которых придется часто менять, ведь поедем мы быстро, чтобы успеть до конца зимы. Ведь елка без снега — это неправильно.

Нет, он точно не знает, просто по моим ощущениям так, а Кайя верит. Нам не нужна свита, разве что кучер, потому первые сутки Кайя будет спать. Вторые — тоже. А дальше — как получится…

…получилось именно так, как было обещано.

Сани с широкими полозьями. Тройка лошадей. Расписная упряжь — не спрашиваю даже, откуда взялась, — и бубенцы, что дребезжат, словно жалуются.

Мороз и солнце, день чудесный…

Кнут с визгом рассекает воздух, и лошади срываются с места.

— Н-но! — кричит вдогонку кучер.

И Кайя ловит меня, не позволяя выпасть. В санях хватает места для двоих. И еще корзины с продуктами. Гайяр крайне недоволен, что их светлость в очередной раз обошлись минимумом сопровождения. Он бы и от этого минимума отказался, но Гавин заслужил отдых, равно как те четверо, у кого в Ласточкином гнезде остались жены.

Почетный караул благоразумно держится в отдалении. А я с наслаждением глотаю холодный воздух.

— Простудишься, — ворчит Кайя и ныряет в меховое нутро саней. Он ворочается, пытаясь лечь так, чтобы и тепло, и удобно, брюзжит, что сани маловаты, но все-таки сгребает меня в охапку и командует:

— Спать.

Отключается моментально, впервые за долгое время спокойный, умиротворенный даже. И спит до вечера. Вечером, впрочем, тоже спит.

И ночью.

И весь следующий день.

Медведь рыжий…

…угу.

…и не будить?

…ага.

…долго?

…до весны.

…а елка как же?

…на елку можно. А потом до весны.

…и что прикажешь делать мне?

…сидеть. Гладить. Тогда хорошо.

Если хорошо, то это, безусловно, аргумент. И я сижу, глажу. Нынешняя дорога особенная. Вымороженная. Засыпанная снегом. Она оставляет ощущение полета и какой-то светлой детской радости. Предвкушения. И Кайя, стряхнув остатки сна — все-таки до весны его не хватило, — спешит умыться снегом. А потом, неугомонный, словно и не было усталости, мешает кучеру, подгоняя лошадей свистом.

Мальчишка, что еще сказать?

Линию вала, снежной стены, мы пересекаем в сумерках. На ночь останавливаемся в маленьком городке, где есть трактир и комната с узкой, тесной кроватью, но так даже лучше.

…на самом деле нас здесь нет.

Соломенный матрац, льняные простыни. Комната проветривалась, но все равно внутри пахнет смолой и пивом.

…как нет?

…так. Если мы есть, нам придется задержаться.

А Кайя задерживаться не желает, но их светлость даже в спешке не могут не соблюдать ритуалов вежливости… то ли дело молодой рыцарь, пусть и желающий остаться неузнанным, иначе зачем лицо под капюшоном прятать? Это желание понятно.

…именно. Мы инкогнито.

Ужинаем сидя на полу, и Кайя бессовестно таскает у меня с тарелки вареную морковь. Я предлагаю отдать сразу, но ему так интересней.

Следующий городок втрое больше предыдущего. И Кайя вытаскивает маску. Тоже мне благородный разбойник. А я, надо полагать, девица в беде.

— Почему?

— Ну… в книгах часто благородные разбойники выручают девиц, попавших в беду. И потом между ними вспыхивает страсть.

А взгляд-то какой задумчивый сделался. И, как назло, ни одной беды поблизости.

— Тут рынок неплохой. А нам подарки купить надо. Под елку. — Маска ему идет. Но эти рыжие вихры сводят маскировку на нет.

…это просто ты меня знаешь.

…знаю. Что тебе подарить?

…себя. С бантиком. Ты обещала. И чтобы сюрприз.

На рынке шумно, людно и пахнет свежей сдобой. На открытой жаровне доходит мясо, которое заворачивают в тонкие лепешки и поливают жирным соусом. Дают и капусту, квашенную с клюквой. Или вот маринованные огурчики, которые вылавливают прямо из бочки.

Огурчики вкусны.

А мясо острое до невозможности, и нам спешат продать темное, тяжелое пиво.

Потом был лоточник с шелковыми лентами… и другой, с бусинами, выточенными из янтаря, агата, розового сердолика, кошачьего глаза и беловатого мутного лунного камня.

…и третий с цепочками и серьгами — что еще нужно для счастья такой красивой женщине?

Кайя мрачнеет и спешит увести меня подальше.

И сам застревает в лавке с игрушками. Корабля здесь нет, но хватает других замечательных вещей вроде ветряка на палочке, с которым Кайя наотрез отказывается расставаться. Его вниманием надолго завладевает карета, сделанная с исключительной точностью. Колеса вертятся, двери открываются, а ящик для багажа, напротив, запирается на крохотный замок. Особенно хороши позолоченные фонари.

Карету мы берем.

И к ней четверку лошадей… и слуг тоже… и даму с бледным фарфоровым лицом. А для дамы нужны наряды…

Забираем и пару драконов удивительной красоты. Их кожистые крылья раскладываются, а чешуя сияет даже в скудном свете. А лавочник уже несет морского змея. Химеру. Саммальских тигров и боевых слонов, которых Кайя разглядывает придирчиво…

…все-таки использовать их в качестве боевых животных нецелесообразно.

Впрочем, слоны остаются с нами.

…карусель с хрустальными бабочками — для Шанталь.

…и драгоценная шкатулка с набором ароматических масел — Тиссе. Флаконы из горного хрусталя бережно уложены в обтянутые бархатом ячейки, но Кайя распоряжается обернуть их шерстью. Зануда.

Урфину — парные кубки из цельного янтаря в серебряной оплетке…

…и мне позволяют исчезнуть на пять минут. Сюрприз — это сюрприз. Кайя даже подсматривать не станет. И когда я показываю синюю ленту, на бант, верит.

Мы возвращаемся в трактир поздно вечером. А утром — вновь дорога. И Кайя уже не свистит, но гордо держит свой ветряк, лопасти которого вертятся с тихим шелестом.