Женское оружие - Красницкий Евгений Сергеевич - Страница 93

Когда Анна, переодевшись сама, заглянула в пошивочную, там уже почти все было готово, оставалось только приладить мантилью, чтобы волос совсем не было видно, да обуться.

— Вот так совсем хорошо. Ладно, я вперед пошла, а ты вслед за мной спускайся, да не торопись — не хватает еще ногу подвернуть. Отвыкла, поди, на каблуках-то ходить. Как спустишься, сразу не выходи, постой за дверью, я тебя позову, когда все готово будет.

Арина и сама не думала, что будет так волноваться. Не из-за того, что привлечет всеобщее внимание — мужские взгляды на себе ей ловить не внове. Нет, сердце замирало в предчувствии чего-то нового и необычного, чему и сама не могла подыскать объяснения. Вроде бы подумаешь, велико дело — платье красивое, но это платье оказалось таким удивительным, так преобразило и изменило ее, что и внутренне она тоже почувствовала в себе что-то непривычное, будто не в новом наряде сейчас шла, а в новой ипостаси. И та, новая Арина, которую она увидела в отражении серебряного подноса, а сейчас и ощутила в себе самой, была ей пока что совсем незнакома и непонятна. Не пугала, но волновала и звала к чему-то неведомому, но уже желанному. И ясно было — платье-то она снимет до следующего раза, а вот эту новую себя никуда деть не сможет.

Спустилась вниз, подошла к двери, несколько раз глубоко вздохнула, стараясь успокоиться и дожидаясь, пока Анна Павловна позовет ее.

А боярыня вышла на крыльцо, оглядела утоптанную площадку перед девичьей и удовлетворенно кивнула сама себе. Рядом со ступеньками негромко переговаривались Ульяна и Верка, тут же с интересом осматривалась Вея, а рядом с ней Татьяна обмахивала раскрасневшееся лицо кончиком головного платка. Принаряженные девицы расположились стайками по двое-трое вокруг крыльца, а за ними с озадаченными и заинтересованными лицами столпились все свободные отроки. С высоты крыльца Анна увидела позади них Андрея, как всегда невозмутимого, и Алексея с Михаилом, стоявших у него за спиной, словно на карауле. Старший наставник поймал ее взгляд, усмехнулся и кивнул в сторону Немого, дескать, смотри, выполнил твою просьбу. Со стороны кухни подходили привлеченные оживленной толпой мастера во главе с Сучком, а из-за угла девичьей показался Глеб.

«Вроде бы все собрались. Ну держитесь, будет вам сейчас!»

И распахнула дверь. Лучи вечернего солнца падали как раз на крыльцо и освещали стоящую в дверном проеме фигуру. Гул голосов в крепости никогда не смолкал, уж вечером-то особенно, а сейчас… Как по заказу — даже кони не ржали, собаки не лаяли, только стрекот сорок с того берега доносился. И вдруг посреди этой неестественной для крепости тишины прозвучал восхищенный Веркин вопль:

— Арина! Еж твою через коромысло! Помереть и не воскреснуть, прости, Господи!

Против ожидания, этот крик не разрушил всеобщего потрясенного молчания, а стих — будто растворился, и все взгляды, и мужские, и женские, по-прежнему были прикованы к Арине. Анне почему-то прежде всего бросился в глаза Сучок. Такого выражения на лице сквернослова-коротышки она не то что не видела — не предполагала, что оно вообще может там появиться. Старшина плотницкой артели стоял, приоткрыв рот, и смотрел на Арину так, словно еще чуть-чуть — и то ли заплачет, то ли молиться начнет.

Ну, на отроков можно было и не глядеть — все как есть на одно лицо сейчас выглядели. Хотя, если присмотреться, различия все ж таки видны.

«Вот и послушаем потом, что девчонки углядели. А Первак-то… не-ет, отроки ТАК не смотрят, только взрослые мужи не самого лучшего разбора такими глазами бабу оценивают. Ладно, Леша обещался о нем позаботиться…»

Рядом с ошеломленным до самой крайности Андреем стоял ухмыляющийся Алексей и поглядывал то на него, то на Арину, то на Анну. Поймал ее взгляд, укоризненно покачал головой, дескать, нельзя же так, без подготовки-то, а потом опять ухмыльнулся, показал глазами на застывшего Андрея, успокаивающе кивнул и сделал знак рукой: «Не беспокойся, присмотрю». Анна кивнула в ответ и перевела взгляд на Арину.

Она и так поражала своей красотой, а в новом наряде была просто ослепительна. Мало того, в этом обрамлении милая и улыбчивая Арина неожиданно стала казаться неприступной надменной красавицей, к которой страшно приблизиться, а уж дотронуться — так и вовсе кощунство. Неудивительно, что на многих лицах застыло благоговейное выражение. Ради того Анна все и затеяла. И теперь с радостью видела, что получилось задуманное — они УВИДЕЛИ! Увидели и больше никогда не забудут, и, главное, отныне в каждой жене будут этот образ искать. Да, такого им девки показать пока не смогли бы, но ничего, и они еще научатся.

«Хотя, казалось бы, ну что тут такого — подумаешь, платье необычное, головной убор нездешний… А ведь как все в единое целое слилось — убери какую-то мелочь, и разрушится цельный образ. А сама-то величава, выступает, будто пава — так, кажется, Мишаня рассказывал… Ну что ж она так и застыла в дверях, неужто все-таки испугалась?»

Арина в первый миг просто-напросто ослепла от бьющих в лицо солнечных лучей и ждала, пока глаза привыкнут к свету после полутьмы сеней. Через некоторое время она стала различать окружающих, увидела стоящую совсем рядом — руку протяни — Анну, девчонок у крыльца, потом перевела взгляд дальше и… больше уже никого и ничего не замечала, только застывшее лицо Андрея. Анна проследила за ее взглядом и вздрогнула — таким она его уже давно не видела. Только вот так, в сравнении ясно стало, как он за это время переменился. Но сейчас Андрей выглядел прежним и на Арину смотрел, как будто на чужую.

«Господи, да что же это он? Что ему опять не так? Неужели не понял, что она для него одного это сделала? Ведь опять стеной отгородился — теперь уже от нее. Ну не испугался же он… А куда Лешка смотрит? Нашел время ухмыляться».

То ли услышав эти мысли, то ли заметив, что с Андреем в самом деле творится что-то неладное, Арина осторожно приподняла юбку, чтобы не споткнуться на ступенях, и шагнула вниз. Кто-то из девчонок ахнул и ткнул пальцем, указывая соседкам на мелькнувшую из-под подола необыкновенную обувку, но отрокам было не до таких мелочей: они все так же пялились на вставшую перед ними сказочную красавицу, загораживая Арине путь к Андрею. Наконец она не выдержала, шагнула вперед, прямо на толпу, и та раздалась, медленно, нехотя открывая проход, освобождая путь на два-три шага перед плывущей женщиной. Казалось, она идет просто так, без всякой цели — туда, где народу меньше, но сверху, с крыльца, Анне было хорошо видно, что на самом деле она направлялась точно в сторону Андрея.

«Слава Тебе, Господи, может, хоть сейчас он поймет, что к чему…»

Внимательно следя за Андреем, краем глаза Анна заметила, как стоявший позади толпы Глеб двинулся было наперехват Арине, но быстро понял, к кому она идет, и резко остановился. Даже издалека было видно, как перекатывались у него на скулах желваки.

«А этот-то куда? Неужели только сейчас дошло окончательно, что ему тут не на что надеяться? Не дурак же совсем, а поди ж ты… Только его сейчас и не хватало! Так и до греха недолго…»

Но Глеб постоял еще немного, вцепившись руками в пояс, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не рвануться вперед, а потом развернулся и решительно зашагал прочь.

Арина тем временем подошла очень близко к наставникам, загородив Андрея от глаз наблюдающих спадающей на спину мантильей.

«Эх, жалко, лиц не видно. А от Леши потом и не добьешься, ничего рассказать не сможет… Как бы держать Андрея не пришлось — еще чуть-чуть, и сбежит ведь…»

Тут Алексей не выдержал и весьма ощутимо пихнул Немого локтем в бок.

— Нет, ну надо же, как тебе повезло, Андрюха! — зашипел он на ухо все еще оцепеневшему Андрею. — Верно говорят — дуракам счастье! Ты только сбежать не вздумай — она же одного тебя видит, а ты!.. Ну хоть знак какой ей дай, что не зря она старается! Эх, да ну тебя!

С этими словами старший наставник размахнулся и от души то ли ладонью хлопнул, то ли кулаком врезал Андрею по спине, толкая его навстречу Арине.