Одна на две жизни - Романова Галина Львовна - Страница 90

— Как — «так»?

— Никогда не уходи без предупреждения! Никогда не исчезай так неожиданно! Понятно? И обязательно говори, куда пошел и когда вернешься, ясно? Я же просила тебя не оставлять меня одну? Просила! А ты… Ты опять меня бросил!

Сами эти слова, их смысл прозвучали для Ариэла сладкой музыкой. Еще несколько дней назад он не думал, что доживет до такого. Но тон, которым они были сказаны, и принятое накануне решение задавили радость. Поздно же ты спохватилась, дорогая! Это надо было говорить вчера или третьего дня, а сегодня днем откинуть гордость и броситься следом, остановить силой, упросить, если надо, повиснуть на ногах, пытаясь удержать. Теперь уже поздно.

— Ясно! — воскликнул он. — В следующий раз обязательно предупрежу! В письменной форме или достаточно устного сообщения? И как подавать сие прошение? По уставу: «Милостивая государыня, разрешите обратиться…» — или в произвольной форме?

Она вспыхнула — на бледных щеках расцвели пятна румянца.

— Издеваешься?

— Над тобой? О нет, это твоя привилегия — издеваться надо мной! Ты столько времени это делала! Продолжай! Отлично получается. Я прекрасно понимаю, что живу в этом доме из милости. Ем, сплю, сижу на диване — и все это бесплатно. А ты небогата, тебе содержать постояльца накладно… Ладно. Сколько?

— Ты о чем?

— Сколько я тебе должен? Десять империалов? Пятнадцать?

— Ты… ты… — Агния притопнула ногой. — Замолчи немедленно!

— Как прикажете, милостивая государыня! — Он шутовски раскланялся и добился того, чего хотел: женщина заплакала.

— Ты дурак! — сквозь слезы выкрикнула она. — Я волновалась за тебя! А ты… Иди спать!

Не прибавив больше ни слова, она направилась в спальню. Ариэл задержался только на несколько секунд, чтобы скинуть плащ и камзол — с одной рукой это было сделать не так легко? — и, когда он подошел к двери в спальню, та захлопнулась перед его носом.

Вот, значит, как? Ну что ж, он не гордый. И на диване можно вполне устроиться. Правда, диван маленький, ноги не вытянешь, ну да ладно. Недолго осталось терпеть.

Спать не хотелось. Принятое накануне решение камнем лежало на сердце. Одно дело — покончить с жизнью под влиянием момента, расписываясь в постыдной слабости или понимая, что честь утрачена и жить дальше не имеет смысла. И совсем другое — пойти на такой шаг, взвешивая «за» и «против», тщательно все обдумав и подготовив. Уходить, когда впереди открываются новые горизонты, когда наконец-то появился шанс… Никогда еще Ариэл так не любил жизнь, как в эту ночь.

Было темно и тихо. Свеча догорела и погасла. В полуоткрытые ставни проникал слабый свет уличного фонаря. Где-то там столица жила ночной жизнью, и иногда ему казалось, что он слышит стук колес запоздавшего ландо, крики околоточного, вопли бродячих котов и лай собак, завывание ликантропов. А здесь было тихо, и только трещал сверчок.

Нет, не только. Еще какие-то звуки нарушали тишину спящего дома. Приподнявшись на локте, Ариэл прислушался. Стоны? Или плач?

Уже решив встать, он внезапно заметил, что не один. Лунный свет сгустился в призрачную фигуру. Когда Ариэл лежал, она казалась всего лишь бликом, снопом бледных лучей. А под другим углом приняла четкие и вполне узнаваемые очертания.

Молодой мужчина сидел на стуле, закинув ногу на ногу и обхватив колено руками. Черты его лица сливались, и лишь глаза темнели двумя провалами в Бездну. Но по фигуре, прическе, манере слегка наклонять голову набок, Ариэл безошибочно признал Марека.

— Ты?

«Я. Не ждал?»

— Ждал, но… — Ариэл невольно бросил взгляд на двери в спальню.

«Да, — призрак Марека без труда угадал его мысли, — она там плачет. От любви и жалости. Почему ты это допустил?»

— Я делаю то, что считаю нужным.

«Я надеялся, что ты позаботишься о ней, — продолжал призрак. — Сможешь стать ей достойным супругом…»

— Вот не получилось у меня! — Ариэл развел руками. Вернее, только одной рукой, оберегая правую от лишних движений. — Ты всегда знал, что я неусидчивый, нетерпеливый, импульсивный и так далее. Во мне слишком много дурной крови, доставшейся мне от неведомого папочки. Ты его «там», — он показал глазами вниз, — не встречал? Хотелось бы посмотреть, кому я обязан своим появлением на свет!

«Когда настанет твой черед и ты шагнешь в Бездну, он выйдет тебя встречать. Может быть».

— И на том спасибо. — Ариэл подумал, что это будет уже скоро, и призрак, угадав его мысли, покачал головой:

«Сомневаюсь».

— А я — нет. — Ариэл решительно отогнал все мысли, чтобы его собеседник не прочел их прежде, чем он успеет высказаться. — Мар, я принял решение. Агни меня не любит. Ей нужен ты. До сих пор нужен только ты. Ты был прав. Я боролся — и проиграл. Проиграл тебе — идеальному, молодому, благородному, честному, с незапятнанной репутацией. Я — живой человек с целой кучей недостатков. А ты — дух, божий посланник. Тебя любят, о тебе мечтают. А я… только временная замена. Наемный охранник, которого берут на работу и увольняют, когда проходит нужда. И я должен уйти. А ты — занять мое место. То есть свое.

«Интересно, как ты себе это представляешь? Обе моих души на свободе, я больше не привязан к этому миру…»

— Но этот мир привязан к тебе, хочешь ты того или нет! — злым шепотом воскликнул Ариэл и тут же обернулся на дверь — не услышала ли Агния, как они тут пререкаются? Нет. Видимо, наплакавшись, женщина уснула. Или просто призрак пришел не к ней, и ей не дано услышать, что происходило за стеной. — Здесь есть те, кто тебя любит! И ты вернешься сюда! Завтра. Ты ведь хочешь этого?

Прежде чем ответить, призрак какое-то время сидел неподвижно, склонив голову набок.

«И да, и нет. Мои дела в этом мире завершены. Кроме вас двоих, меня тут ничего не держит…»

— Отлично! Тогда завтра в полдень. Сможешь?

Призрак помедлил и кивнул, и Ариэл откинулся на подушки, переводя дух.

«И все-таки я не понимаю, зачем тебе это надо. Неужели ты решил добровольно отказаться от борьбы? Я же все про вас знаю! Отсюда происходящее видится по-другому! И многое понимаешь…»

— Да? Тогда ты должен понимать, что Агни до сих пор любит тебя! Она тоскует по тебе. Ты нужен ей. Ты, а не я!

«Ты ее любишь».

— Сам знаю, — огрызнулся Ариэл.

«Любишь — и уступаешь мне…»

— Да! Ты победил! Она по-прежнему верна тебе! Правда, пусть не телом — уж прости женщину! — но в душе… Я не могу бороться с такой любовью. Она слишком любит тебя, чтобы в ее сердце нашлось место для кого-то еще! У меня нет на это сил. Хватит. Теперь уйди, оставь меня. Завтра у тебя будет время позлорадствовать…

Он демонстративно отвернулся, ложась на левый бок, чтобы не задевать раненую руку. Поелозил, устраиваясь так, чтобы потом вскочить как можно быстрее, если призрак явится к Агнии. Он был готов начать действовать в любой момент, по первому звуку. Ждал. Ждал. И сам не заметил, как уснул.

Утро началось как ни в чем не бывало. Они позавтракали в гробовом молчании, так же молча расположились в гостиной, не обращая внимания на вопросительные взгляды Лимании, которая, любопытствуя, но не смея спросить, в чем дело, нарочно долго вытирала пыль с бюро и комода. Агния присела к окну, пользуясь погожим ясным осенним деньком, достала шитье. Ариэл сидел на диване, посматривая на часы. Стрелки приближались к полудню.

— Агни, — решившись, сказал он. — Я должен кое-куда уйти.

Не переставая шить, она кивнула головой.

— Ты пойдешь со мной. Собирайся!

Она подняла голову:

— Куда?

— Недалеко.

— А зачем?

— Я не могу тебе сейчас ничего сказать. Там узнаешь.

— Ты от меня что-то скрываешь?

— Пока — да. Но когда мы приедем, я все тебе расскажу. Обещаю. Собирайся!

— Это так важно?

— Да, дьявол меня возьми! Важно. Для тебя и меня! Поверь мне.

Она посмотрела на него в упор, холодно и строго, словно пыталась прочесть его мысли, а потом кивнула головой и поднялась, положив недошитую сорочку на стул. Ариэл поманил пальцем изнывавшую от любопытства Лиманию: