Одна на две жизни - Романова Галина Львовна - Страница 84

— Прошу сюда.

Просторная комната была почти пуста. В одном углу стоял письменный стол, где устроился секретарь, рядом — два стула. Третий стул находился у противоположной стены, подле боковой двери, установленный за невысокой оградой. Секретарь что-то торопливо дописывал и, привстав, подал Агнии перо:

— Прошу прочесть и подписать.

Она пробежала глазами сухой канцелярский текст, повествующий об ответственности за оговор невинного человека:

— Я должна… опознать преступника?

— Вы просто должны будете внимательно на него посмотреть и сказать, видели ли вы его раньше и при каких обстоятельствах. Это формальность, но она нам крайне важна.

— А если я не буду в этом так уверена? Ну мало ли…

— Так и скажете, что вы его не знаете.

— Хорошо. — Агния поставила подпись. Ариэл неловко, вкривь и вкось, нацарапал рядом свою фамилию левой рукой. — Я готова!

— Тогда присядьте… Давайте этого! — гаркнул следователь.

Его зычный раскатистый бас, казалось, был слышен даже на улице. Агнии показалось, что задребезжали стекла.

Боковая дверь отворилась, и под охраной двух констеблей вошел человек. С виду — обычный мужчина, каких десятки, если не сотни бродят по улицам любого города. Встретишь его на улице — пройдешь мимо и второй раз не посмотришь.

И тем не менее Агния так и впилась взглядом в это лишенное особых примет лицо. Человек остановился возле стула за загородкой, оказавшись в пяти шагах от нее, и посмотрел на женщину долгим взглядом, в котором смешались гнев, презрение, удивление и многое другое. Гнева и ненависти было больше — столько, что молодая женщина отшатнулась и тут же услышала, как мягко переступил с ноги на ногу стоявший рядом другой мужчина. Мысль о том, что он здесь, принесла уверенность.

— Успокойтесь, сударыня, — пророкотал следователь-рогач. — Здесь вам ничего не грозит. Подумайте хорошенько и скажите, узнаете ли вы этого человека?

— Да, — кивнула она.

— Вы с ним раньше встречались?

— Да, — снова кивок.

— Когда? При каких обстоятельствах?

— Я должна отвечать? — Агния обернулась на собеседника.

Арестант скривился. Взгляда он не отводил, продолжая сверлить глазами и саму женщину, и ее спутника.

— Да. Все ваши ответы будут занесены в протокол и потом приобщены к делу в качестве оправдания или обвинения…

— Обвинения, — подал голос арестант. — Кто тут кого собирается обвинять? Ретрограды, вставляющие палки в колеса прогресса? Так знайте — его не остановить! Рано или поздно придут другие, и тогда…

— Замолчите! У вас еще будет время высказаться! На суде! — рявкнул рогач и снова повернулся к женщине: — Так что?

— Я встречалась с ним, — кивнула Агния.

— Когда?

— Дня три или четыре назад. Мне… было трудно следить за временем, но этот человек говорил со мной, когда я… когда меня… в общем, когда я была там… в подвале, — закончила она шепотом. Вспоминать проведенные там часы не хотелось. Слишком жуткими были воспоминания.

— И о чем вы с ним говорили? Хотя бы вкратце?

— Да не все ли равно? — начал арестант снова. — Эта глупая курица…

— Молчать!

Агния вздрогнула — и тут же ей на плечо легла мужская рука. Этот властный жест собственника, как ни странно, вселил в женщину мужество. Она еле сдержалась, чтобы не накрыть эту руку своей, и без страха посмотрела на арестанта.

— Он хотел… — Агния с трудом отвела взгляд от его лица. Сейчас ей мерещились на нем печати всех мыслимых и немыслимых пороков. — Хотел, чтобы я отдала им наследство мужа… То, что он мне оставил…

— И то, чем ты со своим ограниченным бабским умишком никогда бы не смогла воспользоваться! — Арестант не мог долго молчать. — У тебя оно бы пропало втуне, а у меня…

По знаку рогача один из констеблей ударил арестованного в живот так, что тот согнулся пополам, хватая ртом воздух.

— Он хотел заставить меня отдать наследство Марека, — отчеканила Агния. — А иначе пообещал никогда не выпустить оттуда… живой!

— Значит, этот человек лишил вас свободы и шантажировал? — уточнил следователь.

— Да.

— Вы его узнали и готовы повторить свои показания в суде?

— А его, — Агния покосилась на арестанта, — посадят?

— Срок заключения определит суд, но думаю — да!

— Тогда я согласна!

— Подпишите протокол.

Агния взяла перо и аккуратно вывела внизу листа свои имя и фамилию.

— А теперь, — Ариэл так и держал руку у нее на плече, — позволь тебе представить… Фила Годвина, собственной персоной!

— Фил Годвин? — Агния вздрогнула. — Но он же…

— Убит мною? — В голосе Ариэла промелькнули знакомые горькие нотки. — Нет. Он инсценировал собственную смерть, прекрасно зная, что обвинят в этом только меня. Ибо это моим кортиком было совершено убийство. А кортик был заклят и лишь в одних руках мог наносить смертельные удары. Ему нужно было хоть на время убрать меня с дороги, чтобы подобраться к тебе и к тому, что оставил тебе Марек.

— Я до сих пор ничего не понимаю, — беспомощно произнесла Агния. — Неужели пузырек и бумаги были настолько ценны, что даже тот старый алфизик…

— Мастер Димер Молос, — подсказал следователь. — Он получил их. Прочел в них то, чего не могли заметить вы. И понял, что это далеко не все.

Агния вздохнула. Она ведь вообще не читала бумаг. Только просмотрела некоторые из них и понятия не имела, что там написано. Достаточно того, что это были записи, сделанные рукой ее любимого мужа.

— Да уж, — фыркнул Фил Годвин. — Это был прорыв! Гениальная идея! Ее нужно было только доработать. Марек не смог — он испугался, дрогнул в самый последний момент! Струсил, сообразив, какие это открывает перспективы. А вот я — нет. И я сделал то, на что никогда не решился бы такой трус, как Марек. Всего-то и надо было, что убрать его с дороги и…

— Ты! — Агния вскочила как подброшенная. — Так это ты его убил?

Ариэл предостерегающе сжал ее плечо, но женщина сбросила его кисть одним движением и кинулась вперед, протягивая руки и намереваясь вцепиться арестованному в глаза. Один из охранявших его констеблей встал у нее на пути, заслоняя Фила собой. А в следующий миг Ариэл настиг ее и обнял одной рукой, прижимая к себе.

— Ты! Ты! — исступленно кричала Агния, пытаясь вырваться. — Убийца!

Рогач пришел людям на помощь. В его племени к самкам не относились с таким пиететом, как у других рас, — считалось, что главные достоинства самки — это скромность, смирение и умение соглашаться с мнением самца. Следователь легко поднял человечку на руки, отнес в сторонку и, без особой почтительности свалив на стул, плеснул ей в лицо немного воды из графина. Не рассчитал, выплеснул больше половины, и Агния зафыркала, мотая головой и стряхивая с лица и шляпки воду.

— Так-то лучше, — из своего угла прокомментировал Фил Годвин. — Тем более что я его не трогал. Я его предупреждал: «Не лезь в подземелье Духов! Не суйся куда попало!» Он меня послушал? Он полез!

— Ты сам его подначивал, — через плечо бросил Ариэл.

— Я настоящий ученый! Я поставил опыт и не жалею о его результатах, — парировал тот. — Переворот в науке стоит нескольких жертв!

— Вы совершили преступление, — спокойно сказал рогач.

— Я сделал великое открытие. Я двигаю науку, а вы — только тормоза на пути прогресса! Ничего, еще придет наш час! Настанет время, и кругом будут разумные машины, способные сами принимать решения. Оружие, которое само выбирает себе цель. Приспособления, которые полностью избавят человека от жизненных трудностей и облегчат ему существование. Механизмы все будут делать за нас. Нам останется только создавать для себя все новые и новые машины, чтобы…

— Если вы таким представляете себе будущее, — все так же спокойно перебил его рогач, — то я постараюсь сделать все, чтобы оно никогда не наступило.

— Время покажет!

— Увести. — Следователь предпочел оставить последнюю реплику арестованного без ответа.

Агния постепенно успокоилась. Она прижалась к Ариэлу, и тот тихонько гладил ее одной рукой по спине. Наконец она выпрямилась, вытерла мокрые щеки ладонью, машинально приняла от Ариэла платок, поблагодарила кивком.