Отрок. Все восемь книг (СИ) - Красницкий Евгений Сергеевич - Страница 299

Потом Нинее крепко не повезло — вымерла во время эпидемии вся весь. Потом повезло — нашелся в лесу под елкой мальчик Миша с необычными способностями. Подобрала, подлечила, обаяла… Синхронно и Настена мальчика Мишу заценила и обласкала. Вплоть до сексотерапии, хотя, по правде говоря, сэр, тут имеются некоторые сомнения. Что дальше? А дальше мальчик Миша собрался обзавестись собственной армией, университетом и промышленной базой. Нинея подсуетилась и обошла соперницу на полкорпуса — поселила мальчика Мишу со товарищи под своим крылышком, да еще и кадровую базу обеспечила. Настена же только и смогла, что Юльку командировать…

Исходя из вышесказанного, позвольте полюбопытствовать, сэр, а не лох ли вы, которым все, кому не лень, крутят, как хотят? Только не Юлька! Ее неискренность вы бы почувствовали при «слиянии». Да и Красава ребенок еще, бабка ее только в темную использовать может.

Эх, жизнь наша… вот так ляпнет какой-нибудь Мотька пару слов, а из этого такая мозаика складывается — хоть стой, хоть падай".

Новоиспеченный председатель Совета Академии Михаила Архангела энергично потер лицо ладонями и покивал стоящему на столе бронзовому лису, словно живому собеседнику.

— М-да, любезнейший мистер Фокс, интересно ЗДЕСЬ. Учебник истории почитаешь — феодальная раздробленность, расцвет культуры и искусств (правда, без науки), борьба народных масс за лучшую долю. И все. Потом, правда, в связи с разворотом генеральной линии на сто восемьдесят градусов, народные массы из учебников исчезают, зато святые подвижники начинают табунами ходить. А на самом деле! Какие страсти, какие сюжеты! Шекспиру не снилось!

Глава 3

Через болото шли пешими, ведя коней в поводу и строго соблюдая направление, обозначенное вешками, установленными Стервом и Яковом. Доспехи, обувь и штаны погрузили на конские спины, а рубахи закатали почти до подмышек — Стерв обещал, что нигде глубже, чем по пояс, не будет. Совсем тихо идти не получалось — плеск воды и фырканье коней постоянно дополнялись звонкими шлепками по голому телу — комарье заедало, норовя впиться в самые интимные места, при обычных обстоятельствах для укусов недоступные. Не поход, а сущая пытка.

Мишка шел замыкающим, перед ним маячили крупы сразу двух лошадей, которых вел Матвей. На одной лошади он, как и все, вез свои вещи, а на другой лекарский припас и пару носилок, одинаково пригодных и для того, чтобы тащить их в руках, и для того, чтобы подвесить между конями — береженного Бог бережет. Юлька собирала Матвея в поход тщательно, инструктировала, чуть ли не до потери сознания, но о том, чтобы идти вместе с отроками за болото, даже не заикнулась — бабам в походе делать нечего.

Юлька. Ох, и скандал закатила она Мишке, на следующий день после первого заседания Совета Академии Михаила Архангела, за "снятие заклятья с Матвея"! Хорошо, что дело было не на кухне, не то для посуды гнев юной лекарки обернулся бы массовым истреблением. Мишка в тот день узнал о себе очень много нового и интересного: и дурак — мозги в жопе, и урод — морда шпаренная, и злодей — едва несчастного Матвея не сгубил, и богохульник — с крестом на шее (подумать только!) посмел заклинания творить, и мерзость христианская — посмел светлую богиню Макошь обидеть, и без пяти минут покойник — умудрился еще и богиню смерти Морену оскорбить, и вообще, пес смердящий, искусавший руку, вскормившую его.

Ответить на все эти инсинуации, конечно, было что, например, что мозги в указанном месте не произрастают, что дефект внешности не врожденный, а благоприобретенный, и вообще: причем тут Морена в купе с собачьим амбре? Однако Мишка предпочел помалкивать, дожидаясь, пока Юлька выпустит пар и, время от времени, пресекая попытки подружки заехать ему по физиономии. Юлька в гневе была страшна и, запросто, могла дополнительно подкорректировать многострадальный мишкин экстерьер.

Наконец, после очередного перла женской логики: "Да что ж ты молчишь, истукан? Не смей мне перечить!" — в словесном потоке образовался разрыв, в который Мишка покладисто вставил:

— Да, благодарствую.

— Что "да"? — не поняла Юлька. — Совсем рехнулся?

— Благодарствую за добрую весть. — Пояснил Мишка. — Раз ты здесь, то значит, Матвею ничего не угрожает, иначе ты от него не отошла бы.

— Много ты понимаешь!

— Понимаю мало. — Снова изобразил покладистость Мишка. — Но догадываюсь о многом.

— И о чем же ты догадываешься? — Юлька саркастически прищурила один глаз, словно прицеливаясь в дурака, урода, злодея и прочая, и прочая.

— А о том, что мужчины Макоши не служат, так что, прислужника я отнял не у светлой богини, а у тебя и тетки Настены, а Морена, если и обиделась, то не на меня, а на вас — это вы у нее Матвея умыкнули, как телка с привязи.

Насчет Морены Мишка ляпнул наугад, только потому, что ее помянула Юлька, да еще в результате смутной догадки, что психику парню вполне могли попортить именно адепты этого весьма несимпатичного персонажа языческого пантеона. Ляпнул наугад, но попал, судя по всему, точно.

— Ты… — Юлька втянула в себя воздух и… вместо продолжения последовала пауза.

"Туше, сэр Майкл! Мисс Джулии крыть нечем. Сейчас либо ругаться продолжит, либо тему резко сменит — ее коронный прием, когда разговор не туда, куда надо, сворачивает".

— Ты еще и врун! — тут же подтвердила предположения Юлька. — Ни одному твоему слову верить нельзя!

— Это еще почему?

— А ты, еще когда, мне стихи боярина Александра перевести обещал? А? Вот и верь тебе после этого!

"Гот дэм, сэр, это уже переходит всякие границы! Пушкина она желает послушать!".

— Да пожалуйста, слушай:

— Ты это к чему? — подозрительно поинтересовалась юная лекарка.

— "Предполагаем жить, и глядь — как раз — умрем"? Это к тому, что ни одна серьезная затея не заканчивается так, как предполагалось в начале. Летят за днями дни и каждый час что-то в бытии нашем меняет, поэтому к сроку, когда затея дает результат, все вокруг делается немного другим, чем было в начале. А изменяется явь, в том числе и от осуществления задуманного.

"М-да, сэр, "притянуто за уши" — это еще слабо сказано, но до чего же трудно переводить некоторые вещи в ЗДЕШНИЕ понятия! Простая же фраза: ни один план не реализуется стопроцентно, поскольку сам процесс его реализации вносит изменения в окружающую действительность — а попробуй, объясни это девчонке из XII века!".

— Ты что несешь? — естественно, Юлька ничего не поняла, но своего Мишка добился — его подружка прекратила орать и насторожилась, значит, будет слушать.

— Все очень просто, Юль. Вы с матерью Мотькину душу от Морены перетянули к Макоши и это очень хорошо — от смерти к жизни. Но почему вы решили, что сам Мотька, его поведение, его взгляд на жизнь от этого не изменятся? Ведь Макошь, как я понимаю, противоположность Морены. Макошь не требует от своих слуг беспрекословного рабского подчинения, даже вопреки реалиям…

— Вопреки чему? — Юлька слушала внимательно и сразу же зацепилась за непонятный термин.

— Вопреки правилам обыденной мирской жизни, — пояснил, как смог, Мишка и продолжил:

— Ты посмотри: Матвей так в вашу непогрешимость уверовал, что ни старших не уважает, ни приказам не подчиняется, да еще и, сам того не замечая, всех женщин ненавидит, потому что и прислужницы Морены, и прислужницы Макоши его все время вопреки обыденному укладу жизни поступать принуждают. У него внутри протест накапливался, рано или поздно это плохо кончилось бы!