Отрок. Все восемь книг (СИ) - Красницкий Евгений Сергеевич - Страница 292

— Мне быка привели — треснувшее копыто полечить. Ну я все сделал и велел Климу быка на пастбище отвести, а он, вместо этого, вдвоем с Сашкой, решил в маридоров поиграться!

— В матадоров. — Машинально поправил Мишка.

— Ага, в матадоров! — согласился Прошка и продолжил обличительным тоном: — Россказней твоих наслушались, ну, и поигрались, туды их! Хорошо, бычара промахнулся, да не их придавил, а клетки со щенками разломал. Ну, щенки, конечно, врассыпную, а эти два долдона на кухне спасаться надумали. Бык, само собой, за ними поперся, представляете, что там началось? «Матадоры» орут, бабы визжат, бык об печку обжегся — ревет, Простыня, и без того умом невелик, а ту и подавно: охапку дров, вместо того, чтобы у печки сложить, в котел со щами вывалил! Будем сегодня щи со смолой жрать — дрова-то сосновые! Ты бы, Минька, впредь, думал: что нашим обломам рассказывать, а чего не рассказывать!

Мишка представил себе события на кухне и почувствовал, что его разбирает смех, остальные "господа советники" тоже разулыбались, серьезным остался только Илья.

— А ну, придержи язык! — Старейшина Академии прихлопнул ладонью по столу. — Не тебе старшину поучать! Сам тоже хорош! Кто кобылу плясать учит? Да еще Дударика соблазнил на дудке ей играть!

Про выездку Мишка специально не рассказывал — так, упомянул однажды в разговоре, но Прошка, оказывается, запомнил. Почему Илья посчитал Прошкин эксперимент таким же «криминалом», как и «корриду» было непонятно, но «кинолог» тут же увял и, зажав изловленного Ворона подмышкой, подался вон из горницы.

— Ничего смешного! — строгим голосом продолжил бывший обозник. — Раз у отроков нашлось время с быком игрища устраивать, значит, они делом не заняты — дурью маются!

"Угу, помнится по уставу в Советской армии солдату срочной службы полагалось личного времени всего сорок минут в сутки. Только, кто же живет по уставу "от и до"? Разве что, в дисбате".

— Если воинские люди без дела маются, обязательно жди беды! — Илья плавно начал переходить от назидательного тона к повествовательному. — Вот, помню, ходили мы с князем Мономахом Полоцкое княжество воевать…

"Поехали… И этого на отвлеченные темы потянуло. Впрочем, все правильно: долго «умствованиями» ЗДЕСЬ заниматься не привыкли, надо дать Совету отвлечься. Пусть вещает".

— … Стоим день, стоим два, — повествовал Илья — воеводы ждут гонца от Мономаха — то ли вперед идти, то ли назад поворачивать. Бояре, как на иголках сидят — больно хочется в зажитье сходить, холопов похватать, ратники тем, кто Минск на щит брал, завидуют — добыча не в пример богаче нашей. И все вместе, от нечего делать, дурью всякой маются.

Был тогда у нас обозник один, Ферапонтом звали. И побился этот Ферапонт об заклад с другим обозником — как того звали, не упомню уже — что знает средство, от которого бык, запряженный в телегу, резвее коня бегает. И заклад-то был какой-то пустяковый, но разгорячились оба спорщика изрядно, не даром же третий день в животах мед с вином, да пивом мешался.

Ну, запрягли: в одну телегу коня обозного, в другую телегу быка из добычи. Намучались! Хомут-то на быка не налезает, упряжи подходящей не подобрать, бык в оглобли вставать не хочет — прямо беда. Возились чуть не полдня, любопытных да советчиков целая толпа набежала, каждый суется, поучает, и каждого же послать подальше надо! — Илья горестно вздохнул. — Два раза даже драться принимались, но, в конце концов как-то приспособились.

Ферапонт, значит, второму спорщику и говорит: "Бык по отмашке трогаться не обучен, так что ты смотри сам: как только моя скотина первый шаг сделает, так и ты свою нахлестывай", а сам берет тряпицу, в уксусе намоченную, и запихивает быку под хвост. Старательно так, глубоко.

А бык тот, надо сказать, еще когда запрягали, в сомнение пришел — шутка ли, первый раз в жизни в оглобли встать! Да народ вокруг толчется, мельтешит, языки чешет… Пока притерпелся, пока успокоился, а тут новое ощущение неиспробованное — с заду! Ну, он поначалу прислушался, интересно же! — Илья наклонил голову и скосил глаза, изображая, как бык прислушивается к новому ощущению. — Потом решил поглядеть: что же у него там такое? Поворотился в одну сторону — оглобли мешают, поворотился в другую — опять оглобли! Ну, что тут поделаешь? Подумал еще немного, посопел, потоптался, да ка-ак рванет с места в галоп, Ферапонт чуть из телеги не выпал! — Илья выпучил в притворном ужасе глаза и вцепился руками в воображаемые вожжи. Отроки слушали Старейшину Академии, что называется, раскрыв рты, спектакль, разыгрываемый Ильей захватил их внимание без остатка.

— Ну, понеслись! — продолжил Илья. — Бык прет так, что ветер меж рогов свистит! Но, вот беда, вожжей-то не слушается — не обучен. Ферапонт и тянет, и дергает, все без толку! Ну и зацепился бычара телегой за березу! Ка-ак даст! Телега в куски, бык дальше понесся, а Ферапоша, бедолага, из телеги пташкой выпорхнул, да следующую березку с разлета и обнял!

Мы все скорее за быком — он же, змей подколодный, без телеги еще быстрей помчался, да в сторону воинского стана, долго ли до беды? Пока догнали, пока остановили, пока у быка в заднице тряпицу с уксусом искали, так и не нашли, кстати, потом спохватываемся: а где же Ферапонт? Побежали назад.

Стоит наш Ферапоша около березы на коленях, головкой к стволу прислонился, глаза закрыты, а лицо такое внимательное… вроде как, прислушивается к чему-то. — Илья зажмурился и изобразил лицом выражение, долженствующее, видимо, свидетельствовать о глубочайшем внимании к чему-то. В горнице разлилась тишина, на самом деле, глубочайшее внимание и ожидание чего-то необычного отразилось на лицах отроков. — А вокруг — оборвал артистическую паузу Старейшина Академии — народ толчется, новые какие-то, которые про заклад не знают, и промеж себя спорят: чего это с Ферапонтом делается? Одни говорят, что пьяный, другие, что таким манером он для чего-то дерево подходящее выбирает, третьи, что на Ферапошу озарение снизошло и он сейчас истины великие вещать начнет. А еще один, видать, самый умный, тоже к березе подошел и ухом к стволу приложился — вдруг и правда что-то такое там слышно?

Короче: подбегаем мы и видим: два дурня стоят дерево слушают, а еще с десяток рты пораззявили и ждут неизвестно чего, да еще на нас шикают, не шумите, мол! Мы — Ферапонта от березы отдирать, а они не дают — дайте, мол, таинству невозбранно совершиться! Ну и поехало: сначала за грудки друг дружку хватать начали, подом кто-то кому-то по зубам кулаком съездил — завертелось, одним словом. Как уж там вышло, я не заметил, но только еще одного бедолагу головой об березу приложили — уже втроем, значит, дерево слушать стали. Потом мне в глаз так засветили, что я и про Ферапонта и про все остальное позабыл, так душа разгорелась… — Илья примолк и тихонько вздохнул, словно вспоминая что-то приятное, отроки тряслись от сдерживаемого смеха.

Мишку очередная байка бывшего обозника впечатлила не очень — в ТОЙ жизни он достаточно наслушался историй о том, как быкам или коровам пихали под хвост всякие, не предназначенные для этого вещи: начиная с перца и горчицы, и кончая бенгальскими огнями и даже взрывпакетами. Дорожно-транспортные происшествия с тяжкими телесными повреждениями, тоже для конца ХХ века были ежедневной рутиной. Однако потом, представив себе, как десяток крепко поддатых мужиков безуспешно ищут тряпку в бычьем анусе…

— Смейтесь, смейтесь! — проворчал, отвлекшись от воспоминаний, Илья. — А Ферапонт, Царствие ему Небесное, так до конца жизни на одно ухо глухим и остался, да еще с месяц руки у него так тряслись, что ложку до рта донести не мог. А все почему? — Илья повысил голос, перекрывая взрыв уже несдерживаемого хохота. — От безделья! Когда ратники делом не заняты… — Старейшина Академии безнадежно махнул рукой и расплылся в улыбке сам.

"Хе-хе, сэр, была б у вас типография, байки вашего "начальника тыла" можно было бы отдельной книжкой издать. Успех обеспечен — ни на Руси, ни в Европах, ничего подобного еще очень долго печатать не будут, да и на Востоке записать анекдоты про Ходжу Насреддина никому и в голову не приходит. Впрочем, церковь, почти наверняка, объявила бы подобную литературу крамолой — что у нас, что на Западе, что на Востоке. Но ребятам нравится… Стоп! А случайно ли Илья именно этот случай вспомнил? Нет, про вред безделья — понятно, но как он сказал: "Шутка ли, первый раз в жизни в оглобли встать!"? А вы, ведь, сэр, собираетесь ребят в управленческие оглобли поставить, и припекать их в этих «оглоблях» будет не слабее, чем уксус в означенном месте… Случайное совпадение или Илья умнее, чем вы, сэр, до сих пор думали? А вот, сейчас и проверим!".